Глава 9. Клан Бурых. Знакомство с кланом Серых волков

Анна с Кирамом вернулись в долину уже глубокой осенью. Неухоженные дороги развезло от дождей, и они продвигались на чистом упрямстве. Спустя две недели в долину вернулся караван, посылаемый с приданым для беспечных молодожёнов в городе Форма, вместе с пустыми телегами вернулись две девушки.

Привезённое приданое стало выкупом за их свободу. Слишком быстро наскучили они своим возлюбленным. Обращение с лейнами, особенно девушками, требовало некоторой осторожности и нежности от оборотней, и те готовы были поступиться своими потребностями разик, другой, но потом им эта осмотрительность надоедала. Там, где не нашлось настоящей любви, развлечение, требующее дополнительных усилий, стало в тягость.

Две девушки быстро осознали свою наивность и воспользовались защитой приехавших соплеменников, что же касается других, то они всё ещё доверяли и надеялись, что у них со временем всё образуется. Старший каравана лишь с сожалением покачивал головой, докладывая об оставшихся.

— Думаю, что часть ребят сумеют извлечь пользу из посланного им добра. Остальные словно голову потеряли от умения оборотней предаваться любви. Они сменили уже не по одной любовнице и не собираются останавливаться. Что же касается девушек, то я бы ни одной не оставил там, будь моя воля. Считаю, что мы должны предупредить всех лейнов о том, что обычаи простого сословия оборотней отличаются от тех же горожан.

— Да, свобода нравов в городе у бера Форма поражает, — хмурилась Аня. — В других местах мы с подобным не сталкивались, поэтому оказались не готовы к тому развитию событий, что произошли, — добавила она, оправдываясь.

Она-то как раз лучше всех понимала, что для надоевших оборотням девушек всё могло обернуться намного хуже! Попрёки, небрежение, назойливые ухаживания новых двуликих — всё это лишь хвостик тех бед, что могли с ними случиться. Оставалось верить, что присланное приданое поможет сохранить свободу и даст время, чтобы правильно оценить складывающуюся ситуацию.

Когда замёрзли дороги, она собрала несколько отрядов, которые должны были проверить, как живут сложившиеся пары на территории оборотней. Манул просил привезти данные об их торговых успехах или, наоборот, проблемах. Он хотел бы сократить в долине поголовье скота и уделить больше внимания ремёслам, а шерсть, мясо докупать у своих поселенцев на большой земле.

Советник Амир отправился с одним из отрядов, чтобы присмотреть места для добычи различного сырья. Так же один из отрядов доберётся до города Форма, чтобы забрать непутёвых жён. На этом дополнительном шансе для них настояла Аня. Советникам она объяснила эту непредвиденную трату государственной необходимостью, мол, нельзя допустить, чтобы женщины лейнов роняли свой авторитет, торя дорогу неуважительному отношению к другим девушкам. Но сама она считала, что раз она осознаёт, чем закончится для дурёх их любовное приключение, то это её человеческий долг протянуть руку помощи.

Анне исполнилось тринадцать лет, и вся долина праздновала день рождения Матери-правительницы. Зима выдалась насыщенной событиями. Некоторые первые смешанные пары решили навестить родных в долине и преодолели гору вместе с малышами. Не было отбоя от желающих посмотреть на общих детей людей и оборотней. Одни крохи уже умели оборачиваться, других было не отличить от обычных детей.

Потом вернулся отряд, посланный к Форму и привёзший обратно почти всех молодожёнов. Из тридцати пар остались только три, которые действительно были счастливы вопреки всем сложностям и успешно обустроились там.

О ребятах-лейнах можно было сказать, что они получили незабываемый опыт, который недёшево обошёлся долине, а вот все вернувшиеся девушки оказались беременными. Семьи их приняли, детей воспитают как своих и спустя пять-семь лет молодые женщины снова выйдут замуж. Жизнь наладится, но стоило ли приобретать опыт такой ценой? Только они сами ответят на этот вопрос…

Кто-то жалел, потому что довелось испытать разочарование, неуважение или попробовать не одного партнёра за прошедшее время, но были и такие, что считали, будто вся их беда оказалось в малом приданом. Совет и правительница обещали обеспечить, но пожадничали — и вот результат!

Совет не обращал внимания на желчные высказывания обиженных женщин, а вот Анна болезненно восприняла укоры и не простила распространения злых сплетен. Она обязала семьи вернувшихся женщин выплатить обратно то, что зазря за них отдали. Собрав на площади народ, она попросила Манула озвучить всё, что было потрачено на приятное времяпровождение некоторых чрезмерно активных девушек. Чтобы впредь подобного не происходило за счёт всех лейнов, семьям велели возместить ущерб.

— Так как, Айша? — обратилась она напрямую к одной из наиболее активных сплетниц. — Не составит труда твоим родным возместить столь малое приданое?

В результате принятого решения материально пострадали все семьи возвращенцев, но Анна с намёком озвучила, во сколько обошлось организовать сам караван, который вёз им приданое, а потом ещё спасательный отряд и что эти расходы долина взяла на себя.

С той поры все поняли, что Мать-правительница может как наградить, так и наказать. А ещё стали осмысленнее смотреть на происходящие перемены.

Цель оставалась неизменной. Лейнам обязательно надо выбираться на большую землю, немного смешаться с оборотнями, но приобретённый общий опыт показал, что люди не ожидали, что кто-то живёт по-другому, не руководствуется такими же законами, как они, и что совсем не факт, что оборотни возьмут от них лучшее, скорее это им придётся приспосабливаться к тому, что есть.

Подумав обо всём и понаблюдав за людьми, Анна и совет решили, что пока не стоит идти дальше и налаживать связи с другими кланами. Надо закрепиться там, где они уже чего-то добились, и следующий год посвятили этому. Они активно поддерживали сельское хозяйство, все вместе помогали укреплять свои позиции парам, работающим на земле.

В городах затеяли строительство просторных зданий единого образца для своих мастерских и магазинов при них. Все должны издалека видеть величие лейнов. Бешеным спросом пользовалась продукция стекольных фабрик, они едва справлялись с обеспечением товаров по разным направлениям. Все остальные мастерские работали успешно, но их расширения пока не требовалось.

Были попытки нападения на караваны лейнов, но что могут когти против остро заточенных ножей и стрел. Очень вовремя люди прекратили одиночное движение и усилили охрану. К тому же правительница людей не поленилась, наняла других оборотней, чтобы они нашли виновных, потребовала наказания для них и добилась этого.

Все видели, как били плетьми разбойников, но осталось в тайне, сколько она заплатила за демонстрацию защиты. Даже десяток бандитов столько бы не унесли, сколько легло в казну глав городов, вершивших правосудие. В этих договорах Анна воспользовалась помощью и поддержкой Дана. Несмотря на ум Кирама, в нём не было нужной в делах изворотливости, и советник Дан оказался в щекотливых ситуациях более сообразителен и полезен.

Третье лето прошло спокойно. Дел было много, Манулу потребовалось несколько помощников, чтобы управляться с разрастающимися доходами и тратами. Советник Амир тоже вынужден был решать, будет ли он продолжать заниматься предприятиями долины или обратит свой взор на большую землю. Его заинтересовало развитие новых дел, а отлаженные производства он поручил заместителю.

Зимой Матери-правительнице исполнилось четырнадцать. Она ещё немного подросла, стала высокой девушкой по меркам лейнов. Фигура по-девичьи округлилась, и льстецы стали её сравнивать с пока нераспустившимся бутоном прекрасного цветка.

Однако Аня не обманывалась: она была другой, она из рода Кареманнов и слишком отличалась ото всех, как от лейнов, так и от оборотней. Спортивная фигура, высокая грудь, длинные ноги, гибкая и быстрая. На Земле она была бы хороша на самый привередливый вкус, а здесь ей приходилось внушать всем, что её внешность свойственна истинным правителям.

Она смотрела на себя в зеркало и думала, что на монете её профиль хорошо бы смотрелся. Прямому носу не хватало лишь небольшой горбинки, чтобы называться царским. Аня себе нравилась, а то, что болтали завистницы вокруг или то, что на неё не глянет ни один парень с интересом, так это ничего, не больно-то и надо! Хуже было бы, если стало бы наоборот. Зачем ей, взрослой женщине, мальчишки обожатели? И всё же, иногда, когда звёзды светили особенно ярко, хотелось чего-то неясного. Оно тянуло и заставляло тосковать, хотя повода не было.

Кареманну она слышала с каждым годом всё хуже и хуже. Девчонка полностью освоилась на Земле и порадовала Аню рассказами о родных. Родители купили дачный дом. Новые заботы словно бы придали им сил, и они забыли обо всех болезнях. Брат снова женился, сестра познакомилась с неплохим мужчиной, и они хотят взять кредит на жильё. У самой Кареманны появились постоянные работодатели. За её плечами уже четыре выученных языка, не считая русского. Аня была рада за неё и за семью. Девочка не подвела, оставалось брать с неё пример и оправдать её ожидания.

Посмотрев, как идут дела, совет решил, что летом хорошо бы отправиться на земли клана Бурых волков. Анне хотелось дойти до Серых и выйти к морю, но на пути сидели Бурые. Основными жителями в нём были волки и некоторые близкие им виды. Когда жители этого клана собирались вместе, находясь в звериной форме, то их общий цвет был бурым, отсюда и название клана.

В этот раз охраны было взято больше, и обошлись без танцовщиц, но от музыкантов не отказались. Когда-то Воркут говорил, что медведи — лучшие хозяйственники, и Ане довелось убедиться в этом. В клане Бурых больше заботились о своём достоинстве, чем об общих делах. Каждый маломальский чин тщательно следил, чтобы ему оказывали все должные почести, а вот выполнять свои обязанности никто не спешил.

Анна посещала город за городом и везде её встречали хорошо, но все ждали подарков, а она не была щедра, пока не видела выполненных обещаний.

Города были маленькими, и в каждом ей приходилось дожидаться по несколько дней начала переговоров. Все были бы рады, чтобы в городке открылись мастерские лейнов, но никак не находилось место для них. Многим хотелось бы, чтобы караваны с товарами приходили к ним, но знатные ответственные оборотни-волки не могли согласовать налог и пообещать обеспечение безопасности. Правитель города пожелал, чтобы зерновые излишки привезли ему, но назвать цену не мог, и так во всём.

Кирам стал срываться, впадая в бешенство, и Дан с Аней перестали брать его на мелкие переговоры. Вскоре и самого Дана стало потряхивать от общения с бурыми, но наблюдая за правительницей, которая смотрела на все устраиваемые препоны, как на шалости неразумных детей и продолжала настойчиво действовать в том направлении, что им было нужно, устыдился.

Анна, проявив беспрецедентное упрямство, получила признание этих жадных бюрократов в качестве правительницы лейнов и ей всё же выказали требуемое ею уважение.

От встречи с вожаком Бурых она ожидала ещё большей изворотливости и жадности, подразумевая, что каков начальник — таковы и подчинённые, но молодой альфа её приятно удивил. Од совсем недавно возглавил стаю, убив старого вожака в поединке за свою волчицу и заняв его место, потратил немало времени, чтобы утвердить свою власть в поединках с волками из сильных семей.

Теперь он менял ближайшее окружение и только начинал осваиваться со сложившейся системой управления. Аня поняла, что Од видит существующие проблемы бюрократии и вымогательства, но пока не представляет, как их решить. Она была бы рада помочь, но простого и ясного совета у неё не было, а по пути ошибок и трудностей вожак пройдёт сам. Он хваткий, деятельный, целеустремлённый и настроен на перемены, иначе бы он не разговаривал с Аней, не спрашивал бы её о впечатлениях от посещённых ею городов, не интересовался бы, как у людей устроена система налоговых сборов.

Она получила одобрение Ода по многим вопросам, касающихся лейнов, но, к сожалению, это не спасало её от чинимых препон и выдвигаемых дополнительных условий на местах.

Всё лето она с Даном потратила на окучивание бурых, и в многочисленный клан Серых решили отправиться зимой. Отпраздновав свой пятый год правления и подведя итоги, Кирам, Дан, Анна и сопровождающие, собрались в зимнюю поездку.

Проезжая по городам, они с удовольствием отмечали плоды своих трудов. Подходящую защиту моховых светильников от дневного света Сибилл не смог разработать, поэтому каждый вечер в домах людей их ставили на подоконники внутри дома, и он получался освещённым.

Мастерские, магазины, жилые дома, стояли рядом — и везде на подоконниках стояли светильники. Благодаря им образовывалась светящаяся полоса, дающая достаточно мягкого света заснеженным улицам. Это понравилось многим оборотням, и они стали поступать так же, отчего в городе местами стало обихожено и светло.

За пять лет смешанных пар образовалось немного, чуть больше ста, но при каждой паре создавались ферма или мастерская, фабрика, магазин; находились рядом воины, приезжали родственники или останавливались торговцы. Лейны заполняли город, но зимой большинство предпочитало возвращаться в долину.

К удивлению Анны, стала востребованной профессия архитектора и лейн, занявшийся этим делом, не знал покоя из-за обилия клиентов. Знатным оборотням нравились просторные помещения, большие окна, экономные печи и подача воды в дом. Они готовы были платить за удобства и красоту.

Однако самым приятным наблюдением во время поездки стало заметно меняющееся отношение к оборотницам в простых сословиях. До сих пор летом много лейнов продолжали работать на полях рядом с оборотнями и поддерживали молодые фермерские пары. Само собой, мужчины с уважением относились ко всем женщинам, не только к своим. Оборотни на деле видели другое отношение, и какими хозяйками могут быть самки, если дать им больше свободы и уважения. К тому же, появляющийся достаток и сплочённость с новыми соседями позволили увереннее отбиваться от более сильных сородичей, находить хитроумные выходы из каверзных ситуаций и дела потихоньку пошли в гору. Впервые в семьях простых оборотней почувствовали благополучие и спокойствие. Всё вместе повлияло на внутрисемейные отношения и привнесло больше счастья в их жизнь.

Но, конечно же, не везде всё было радужно и беспроблемно. Не все были рады людям, однако нападать не смели! Виновников грабежей неизменно находили и показательно карали, хотя чаще люди сами давали отпор. Анна затрачивала большие средства на поиски нападавших, на их наказание и на то, чтобы все знали, что лучше отгрызть себе хвост, чем напасть на лейнов! Совет не одобрял Аниной настойчивости в этом вопросе. Особенно был недоволен Манул такими тратами. Он считал их пустыми, но доходы пока позволяли оплачивать эту прихоть правительницы.

Незаметно, год за годом, на землях беров уменьшалось количество беззакония, и устанавливался порядок. Лейны активно влияли на жизнь клана, и хозяйственные медведи быстро улавливали пользу от происходящих изменений, умея её приумножить и развить.

Хотелось бы, что бы у Бурых со временем получилось так же, но там другой народ и делать ставку на разумность не стоило. И всё же можно было заметить, что лейны успешно входят в жизнь оборотней, и с каждым годом, с каждым новым ребёнком будут закреплять свои позиции, улучшая жизнь вокруг себя.

На земли Серых длинный караван втянулся, ненамного опережая вьюгу. Ни о каком уличном празднике не могло быть речи. Данияра растёрла замёрзшие ноги правительницы и та, надев сапожки, выскочила из повозки, чтобы сесть на коня.

Она должна предстать не закутанной в одеяла клушей, а царицей и генеральшей в одном лице, гордо восседая на рьяном жеребце! Ну, жеребцы пусть останутся в летописях, а Аня предпочитала спокойных покладистых кобылок. Дан с сочувствием посмотрел на неё и, высморкавшись в снег, на полкорпуса приотстал, как и Кирам.

Кавалькаду встречали во дворе. Живой коридор образовали множество служащих в замке оборотней, а трое мощных мужчин стояли в самом конце и с любопытством разглядывали приближающуюся человеческую правительницу. Она походила на снежную девочку в белой пушистой шапке, в белоснежной шубке из меха неизвестного зверя. Вся беленькая, с покрасневшим носом и яркими голубыми глазами.

Аня без колебаний определила, кто вожак, а кто дети. Седой мужчина стоял в накинутом на плечи плаще, подбитым лейновским пледом. Он был грозен видом, но по лицу несложно определить, что настроен он миролюбиво. Рядом с ним по бокам стояли двое молодцов. Одному двадцать пять лет, а второму семнадцать, оба здоровенных, под стать отцу. Аня знала, что вожак призвал старшего сына к себе и взялся обучать его правлению, а младшего готовится отпустить погулять по городам, чтобы тот познал самостоятельность.

Анна спешилась, чтобы не нервировать лошадь аурой вожаков. В этот раз она сразу поехала к главе Серых, минуя его города по пути. Она ещё не была уверена, стоит ли продолжать рассеивать людей по дальним землям, возможно, имело смысл ограничиться кланом беров, но её интересовало побережье, и она так ещё и не нашла себе жениха.

— Правительница, мы рады вам, — коротко произнёс вожак и, осторожно взяв поданную руку, другой похлопал по ней, — идите скорее в дом греться.

Аня была рада, что этот бугай не стал давить на неё своей энергетикой, но как же она устала прививать вожакам основы протоколов приёма правительницы! Она не просит падать ниц, но должны же её как-то величать! Она не сама по себе, она представитель лейнов и о каждой её встрече бегут сплетни по другим городам. На этих сплетнях будет расти отношение к людям, к будущим правителям, а ей всё никак не удаётся заложить основу этикета. С ней опять обращаются как с ребёнком, когда же это закончится?!

В доме, то есть в здоровенном старинном замке, тепла почти не было. Аня даже в выделенных ей покоях, где полыхал камин и стены были прикрыты шкурами, с трудом заставила себя снять шубу, но надо было подготовиться к ужину.

Она красиво уложила волосы, прикрыла их белоснежным пуховым платком, сверху закрепила золотым обручем, тем самым становясь похожей на славянскую княжну. Платье пришлось надеть традиционное, лейновское. Оно было пошито из светлой шерстяной ткани, без какой-либо вышивки, простое по фасону, прямое, с разрезами по бокам. Скорее его можно было бы назвать рубахой, чем платьем. Аня удлинила его до пят и чуть расклёшила к низу, чтобы оно больше походило на средневековое, чем на этническое. Сверху надела длинной до пола тёплый ярко-голубой жилет, который прикрывал боковые разрезы платья и выглядывающие ноги в тёплых штанах.

Жилет смотрелся вторым, нарядным платьем, только без рукавов и расходился спереди, удерживаемый лишь одной крупной золотой застёжкой на уровне талии. В наряде средневековой леди была своя прелесть, но Аня очень жалела, что из-за холода не могла одеться более современно.

Обычно, её приглашали на званые обеды, и в помещениях всегда было светло, сейчас же в зале царил полумрак, слегка разбавленный факелами. Аня шепнула следующим за ней девушкам-охранницам, чтобы они организовали доставку в зал двух десятков светильников. Она, уже входя в замок и посмотрев на хозяев, знала, что дальше никуда не поедет, а задержится здесь надолго, и наличие света ей понадобится для комфортного проживания. Причиной её решения был наследник лорда Расура, Вайш.

Вожак серых Расур в молодости был жесток, агрессивен и активен, но с годами набрался ума, а к старости утихомирил крутой нрав и о многом сожалел. Он несколько раз был женат, но не все дети выжили в жестокой конкуренции, которую он поощрял, считая, что так остаются сильнейшие. В какой-то момент, когда зрелые годы остались позади, он с удивлением обнаружил, что практически один.

Многое переосмыслив, он загрыз четвёртую свою жену за то, что она извела детей от первых браков. Властолюбивой оборотнице не повезло, как первым жёнам, которые храбро пали в конкурентной борьбе между собой.

Расур не был образцовым вожаком, но и рядом с ним никогда не было никого, на кого стоило бы равняться. Он беспощадно расправлялся с соперниками, жил в своё удовольствие, иногда правил, часто скучал и развлекался.

Знатные оборотницы липли к нему, простые — боялись. Бывало так, что испуганным девушкам, не оценившим сразу привалившее счастье в виде вожака, сильно доставалось от него, и он никогда не интересовался, что с ними становилось, когда он выкидывал их за пределы замка.

Однако всегда найдётся та, что зацепит жестокое сердце, но привычный образ жизни не дал вовремя понять, какая ценность в руках у него оказалась и что он не любовью одаряет в своей постели, а губит обезумевшую от страха девичью душу. Поступив как обычно и потеряв то, что могло стать самым дорогим, он, терзаемый смутными сожалениями, крепко призадумался о своей жизни и стал присматриваться к тем оборотням, кто жил по-другому.

Таких оказалось очень мало, но гостя в их домах, Расур наконец понял, чего он хочет. Он вновь женился, но выбрал себе спокойную, приятную, зрелую женщину. Она подарила ему не только покой, уют в доме, но и двух сыновей. Расур берёг её, заботился о детях, но несколько лет назад жена оставила его, отправившись в последний путь. Скоро и ему уходить, он это чувствует, но сначала надо передать сыновьям то, что он понял за свою долгую, бестолковую жизнь.

Всю эту горестно-поучительную историю Аня узнала заранее, и Расур в нынешнем своём состоянии ей был симпатичен, но она приехала посмотреть на его старшего сына, так как он был наиболее подходящим кандидатом ей в женихи.

Наследник обладал недюжинной силой и можно было быть уверенной, что после смерти отца он сумеет выстоять в поединках за власть. Его подчинённые отзывались о нём как о заботливом командире, отважном воине, говорили, что у него лёгкий характер. Не самые блестящие рекомендации для будущего правителя, но Вайш был ещё молод, чтобы судить его строго и полученных сведений было достаточно, чтобы присмотреться к парню как к возможному мужу. Но самым важным для Ани было, что Вайш не поднимет на неё руку, даже будучи разозлён. Насмотревшись всякого, она твёрдо знала, чего не простит и чему не найдёт оправдания даже в сговорном браке.

Мягкое отношение к женщинам, это заслуга поумневшего к старости отца. Правда, не самое разумное поведение впадать из крайности в крайность, но проблемы с присосавшимися к Вайшу оборотницами она со временем решит. Он ей понравился, и она почувствовала, что из них могла бы получиться хорошая пара. Пусть не сразу, но ведь у них есть время, чтобы присмотреться друг к другу, попривыкнуть, а там уже общие дела сплотят их. В любом случае, Аня готова дать понять своим, что её охота началась!

Она прошла к стоящему на возвышении столу, где ей оставили место между вожаком и наследником.

— Вы не будете возражать, если мои девочки развесят на стенах дополнительные светильники? — обратилась Аня к вожаку.

— Наслышан о вашем чудо-свете и буду рад, если вы оставите несколько штук нам в подарок, — тихонько намекнул Расур.

— О, можете не сомневаться, что всё, что будет расставлено или развешано здесь, я не заберу обратно.

— Вы щедры, — довольно улыбнувшись, ответил вожак.

— Я практична. Думаю, они вам настолько понравятся, что вы захотите купить не одну сотню таких штук! — вроде шутливо предположила, но смотрела на Расура, ожидая ответа.

— Нам не нужен свет, правительница лейнов, — усмехнулся оборотень.

— Я знаю, что зверю не нужно, но человеческой составляющей приходится менять зрение на звериное, чтобы чувствовать себя в полумраке комфортно, и вы тоже, как я, ничего не видите в кромешной тьме.

И посмотрела на старика, чуть приподняв бровь, будто бы спрашивая: «Разве я не права?» Вожак согласно покивал, мол, так-то оно так, но жили без них и далее проживём. Тогда Аня чуть восторженно добавила:

— Эти светильники не чадят, дают мягкий свет и просят взамен лишь небольшой уход.

— Знаю, знаю: беречь от дневного света, давать капельку воды и светящийся порошок, который можно купить только у вас, — отмахнулся Расур и, хитро прищурив глаз, наклонился к юной правительнице поближе и почти в ухо прошептал:

— Сколько его потребуется для сотни светильников за год?

— Сущие пустяки, вам это не будет в тягость, — немного смутившись, ответила Аня.

Меркантильности от вожака она не ожидала. Сплетники говорили о нём как о не умеющим считать деньги правителе. В чём ещё эти болтуны ошиблись? И до чего неприятно осознавать, что не одна она такая ушлая и предприимчивая!

Вошли девушки, таща в корзинах светильники. Им помогли их развесить, цепляя за крючья — и в зале стало намного уютнее. Оставалось позаботиться о тепле, но это в необозримом будущем.

На столе стояло много мясных блюд, значительно меньше приготовленных овощей и совсем не было соусов, зелени.

Сидеть на огромном кресле-стуле Ане было неудобно даже при её высоком росте. Ей пришлось подложить под зад ещё две подушечки, чтобы чувствовать себя на уровне. Расур только весело хмыкал, наблюдая, как она ёрзает и устраивается удобнее.

Все ели, используя ножи и руки. Никто не жадничал, не торопился, всё смотрелось довольно чинно и аккуратно. Иногда, чтобы подобрать с блюда гарнир, брали ложку и пользовались ею. Перед каждым оборотнем, лейном ставили большое блюдо с тремя отделениями, и назвать его тарелкой было бы неправильно. На одну часть выкладывали мясо, на другую гарнир, а третью использовали для костей. Ничего на пол не кидалось, никто не подходил и не менял использованную посуду на чистую.

Правила поведения за столом немного разнились в кланах и даже в городах. У любвеобильного Форма многие пользовались широкими палочками, хвастаясь ловкостью и изящностью в их использовании. В одном из городов Ане за обедом предложили вилки, но чаще всего основными помощниками были ножи и ложки.

Она всегда старалась есть аккуратно и красиво. Ей необходимо было выгодно отличаться от других, и так как в основном во время трапез все смотрели на неё, то она усердно играла свою роль. Со временем привыкла есть медленно, класть в рот крошечные кусочки и быть всегда готовой к застольному диалогу. Поначалу бывало, что после таких обедов, спешно ела за углом, чтобы не пугать оборотней голодными глазами, но потом как-то научилась всё делать одновременно: красиво есть, непринуждённо болтать и наедаться. Всё же оборотни ели чаще, чем лейны в долине и это было ей привычнее.

Расур поглядывал на гостью с интересом, отмечал её инаковость и думал о том, как бы её задержать у себя. Ему было любопытно пообщаться с людьми, узнать об их жизни в долине, послушать их версии о прошлом.

Его отец был славным воином, участвующим в изгнании людей, но спустя годы он очень сожалел об этом. Он не застал времена, когда люди и оборотни жили вперемежку, но, даже отстроив собственные города, люди продолжали влиять на быт и жизнь своих соседей. После их изгнания стало очевидно, насколько большую положительную роль они играли в обществе, и радость от завершения войны победой вскоре не смогла закрыть образовавшуюся дыру во многих направлениях жизнеустройства.

Сын Расура, Вайш, бросив несколько взглядов на гостью, быстро потерял к ней интерес. Ему сразу было видно, что девчонка ещё сущий малёк в постельных утехах. Вряд ли она вообще была с мужчиной, а раз так, то пусть отец возится с ней. Он как раз хотел посчитать доходы и затеять что-то полезное и нужное для народа. Говорят, что правительница тоже хорошо считает, так что общий интерес у них есть. Больше Вайш не обращал на неё внимания, чтобы отец даже не вздумал поручать ему гостью.

Младший сын изредка бросал на Аню любопытные взгляды, смотрел, как она интересно ест, забывал сам донести мясо до рта. Он не мог понять, нравится она ему или нет. Юная правительница была не похожа на девушек, окружавших его, но она не похожа и на своих.

Ужин прошёл, разговоры ни о чём остались позади. Расур пригласил сыновей и Анну с советниками посидеть в дружеской обстановке, пообщаться более открыто. У Ани замёрзли ноги, и ей хотелось залезть на кровать, укутаться одеялом, обложится грелками, но она радостно улыбнулась и, вложив руку в огромную ладонь Расура, отправилась с ним. Он провёл её и гостей в небольшую залу, где было заметно теплее. Удобно рассевшись, все молчали. Вайш явно скучал, молоденький Криш чувствовал себя неловко, а вожак с улыбкой наблюдал за всеми и чего-то ждал. Вскоре вошёл слуга и внёс кофейный набор.

— Кофе? — с удивлением воскликнула Аня, — вы пьёте кофе?

— Да, был в гостях на границе и меня там угостили этим напитком. Должен признаться, что не сразу пристрастился, но потом меня ещё раз угостили, потом ещё, и как-то я почувствовал, что сам не прочь, после еды насладиться запахом кофе, пока он варится, неторопливо выпить его, помечтать.

— О, как вы правильно сказали! Помечтать! Многие хотят утолить жажду при помощи кофе или воспринимают его как еду, но это удовольствие, это минуты наслаждения и личного отдыха. Позвольте, я сама сварю его.

Аня подошла к подносу с песком, который поставили на низенькую решётку, под которой лежали горячие угли. От воды в кувшине шёл пар, значит, ждать долго не придётся, достаточно только несколько раз довести кофе до поднятия пенной шапки. Она посмотрела помол. Немного перестарались и слишком измельчили его, но ничего, всё равно получится насыщенный и богатый вкус, это уже ощущается по запаху. Он живой и наполненный.

Аня возилась с туркой, чуть шевелила нагревающийся песок, чтобы ускорить дело и рассказывала о пользе напитка, с чем она его любит пить и какие ещё есть способы заваривания. Вожаку было интересно, Криш тоже увлёкся, но он больше следил за самой девушкой, чем слушал её, а Вайш заскучал и не скрывал этого. Его в постели ждала чудная кошечка, а он вынужден тут сидеть и слушать детский лепет!

Дан перенял эстафету развлечения хозяев, заметив, что по лицу Анны пробежала тень, после того, как она бросила взгляд на старшего сына и замолчала. Он рассмешил вожака, рассказывая о своих наблюдениях над теми, кто, соблазнившись завораживающим запахом кофе, впервые пробовал его, настаивая заварить им крепко и не использовать подсластители. Дан забавно корчил рожу, изображая дегустаторов, которые сделав большой глоток, раскрыв глаза, с отвращением и обиженным выражением лица, выплёвывали его.

Аня, взглядом поблагодарив советника за предоставленную передышку, выглянула за дверь и попросила девушек принести для неё пан-флейту и флейту. *

(прим. Авто. Пан-флейта — многоствольная флейта, состоящая из нескольких прижатых друг к другу трубочек различной длины)

Девушки понятливо кивнули. Их правительница научилась играть на всех их инструментах, но понемногу. Хорошо чувствуя ритм, она без труда пользовалась связкой ракушек или другими шумелками, ей сразу покорились барабаны, не вызвали особых затруднений струнные. Правда, она разучила только основы, не углубляясь в музыкальную науку, но ей этого хватало, чтобы петь под аккомпанемент. Но флейты, особенно пан-флейта, покорила её, и она действительно училась на ней играть. Однако, чтобы другие тоже оценили флейту и признали её царицей своей души, требовались фоновые инструменты. Поэтому помощницы понятливо кивнули и взяли всё необходимое, приведя ещё двоих музыкантов.

Лейны вообще с удовольствием придумывали музыку, подражая звукам природы или пытаясь почувствовать и выразить состояние волнующейся души при помощи музыки. Кое-что из услышанного Аню сильно зацепило, и она добавила что-то земное, показала, что вполне возможно сочетать много инструментов, и они не только не будут мешать друг другу, а дополнят и обогатят мелодию. Если ранее лейны объединяли только флейты с флейтами или барабаны с барабанами и могли добавить лишь тихий ракушечник или другую шуршалку, то сейчас всё оказалось возможным.

— Позвольте усладить ваш слух, — улыбнулась Аня и, устроившись чуть впереди музыкантов, посмотрела на Дана — ему дирижировать.

Начали девушки, у них что-то вроде гитары и скрипки, вступили ребята, Аня слушала и смотрела на Дана. Вот он кивнул и она, чуть наклонив пан-флейту, заиграла. Эта мелодия никого не оставляла равнодушным, она пробиралась в самое сердце и каждого уводила в свои мечты, грёзы или, наоборот, вытягивала забытое прошлое, которое тенью всплывало перед слушателем, давая возможность ещё раз встретиться с теми, кто был когда-то дорог.

Оборотни очень восприимчивы к музыке, они слушают её душой, но сами совсем не играют ни на каком инструменте. Только если воют или рычат. Аня играла хозяевам клана Серых «Полёт кондора»* и видела, что первым «поплыл» молоденький Криш, следом за ним изменился взгляд у вожака и, кажется, слёзы блестели в его глазах. Она посмотрела на Вайша и, удовлетворившись его реакцией, прикрыла веки, чтобы не смущать тем, что стала свидетелем его ошеломления.

(прим. Авт. На мой взгляд, лучший видеоклип с этой мелодией у индейца Leo Rojas — El Condor Pasa на YouTube он доступен)

Небольшая зала освещалась огнём камина и несколькими канделябрами. Играя всё вместе уже не в первый раз, музыканты знали, как рассаживаться, чтобы музыка звучала цельно, а слушатели не испытывали неловкости, демонстрируя свои эмоции. Вожак и сыновья могли быть спокойны: кроме Ани и, быть может, Кирама, расположившегося у окна, никто не видел их чувств.