Глава 34

Откровенный разговор с Рахибой прояснил несколько деликатных моментов. Беременность и правда длилась три цикла, но секс сам по себе запрещен не был. Мужское семя губительно сказывалось на формировании плода, но не у всех женщин.

– Это сильно влияет на почти восемьдесят процентов жриц, так как они уроженки Циноса, массово попавшие на Даркраст много циклов назад, – пояснила Рахиба. – Именно ген со старой Родины делает стенки плаценты столь тонкими, и та слабо сопротивляется семени. Это настоящая беда две трети беременности, так как именно в мужчинах в этот период мы нуждаемся больше всего, хотя все же следует соблюдать осторожность, особенно в первый цикл.

– И как жрицы решают эту проблему? – сохраняя непроницаемый вид, уточнила императрица.

– С помощью сдержанности будущих отцов, разумеется, – весело пояснила управляющая. – По правилам мужчины допускаются в башню лишь для зачатия, но по факту они посещают женщин вплоть до родов и, конечно же, после, знакомясь с малышами.

– Какова их функция? – недоуменно спросила Альда.

– Они балуют девочек, которые готовятся подарить им ребенка, даже если это не сын, – лаконично ответила Рахиба, пожав плечами. Вздохнув, она продолжила. – В первый цикл беременности организм нуждается в ласке и мужчины с радостью оказывают им помощь. Во втором цикле эта потребность спадает, но отцы продолжают посещать башню, принося какие-нибудь фрукты или деликатесы. Так же при необходимости мы просим их выполнить что-то по хозяйству. Женское общество без мужской силы не справляется, как бы мы ни убеждали себя в обратном. Третий цикл – это отдельные трудности из-за большой нагрузки на плод. Жрицы с трудом передвигаются, и папаши заботятся о них с особой тщательностью. Так что до конца срока бремени без помощи никак.

– Что случается после? – задумчиво поинтересовалась императрица.

– Первый цикл жизни малышей – очень деликатный период, – поделилась глава белой башни. – Мать нуждается в витаминах и заботе, а мужчины знакомятся с сыновьями. К дочкам такого трепета нет, ибо все понимают, что ребенок не принадлежит им. Постепенно отцы учатся ухаживать за детками, которые к концу шестого цикла покидают храм, полностью оставаясь на их попечении. Девочки растут в группе таких же крох, которые когда-нибудь отбудут все вместе в другой сектор.

– А жрица? – хмуро спросила принцесса.

– Первое время мы стараемся определить женщине работу с подросшими девочками, чтобы облегчить боль потери, – грустно отозвалась Рахиба. – Со временем они приходят в себя и вновь спускаются на нижние ярусы для встречи с мужчинами.

– Достаточно потребительски, вам не кажется? – с горькой иронией отозвалась Альда.

– Будем молиться богине Ивран, чтобы это поскорее изменилось, – философски парировала высшая жрица. – В храмах много женщин, которые родили одним и тем же мужчинам по двое и больше сыновей.

– Только сыновей? – удивленно переспросила правительница.

– Да, – спокойно кивнула женщина. – На троих мальчиков рождается одна девочка, так что, в основном, башни покидают сыновья. Так вот, по вашему приказу я просмотрела статистику и могу сообщить, что ваша идея с образованием брачных союзов вполне осуществима в ближайшее время. В основном нас посещают одни и те же мужчины, которым рожают одни и те же женщины. Мы поощряем такое, так как более крепкая эмоциональная связь успокаивает жрицу. Новичкам, допущенным в башню, предлагают либо молоденькую жрицу, либо женщину, которая вряд ли родит.

– Почему?

– Возможность посетить храм для подобной встречи многие мужчины получают тяжким трудом и большими заслугами, – пояснила Рахиба. – Вполне вероятно, что новичок оказался здесь лишь один раз. Давать потомство – привилегия лучших из лучших, которые заслужили право на это. Не стоит забывать, что зачатие – священный акт сотворения жизни.

– Я полагала, что каждый мужчина периодически бывает в башне, – недоуменно прокомментировала принцесса.

– Так или иначе – да, но кто-то уводит из храма троих сыновей, а кто-то бывал здесь лишь единожды за всю жизнь, – благосклонно пояснила собеседница. – На каждые тридцатые сутки разные общины подают списки лучших и отличившихся мужчин танеру, который и одобряет посещение башни. Мы встречаем их, и они проводят заслуженное время на нижних ярусах. Кого надо поощрить больше – те дольше находятся здесь. Длительность визита от суток до десяти. Если произошло зачатие – будущий отец может беспрепятственно посещать жрицу, готовящуюся подарить ребенка Даркрасту.

– Спасибо за подробную беседу, – кивнула Альда. – Я прошу так же проконсультировать танеран, которые несомненно будут в этом нуждаться. Не все так доходчиво могут поведать о столь деликатной теме.

– Безусловно. Была рада помочь, ваше императорское величество, – склонила голову Рахиба.

Отключив связь, правительница застыла, сидя на скамье в белом зале. Служанки занимались порученными делами, а свидетелем этого разговора была лишь Аманита, которую данная беседа касалась напрямую.

– Значит, семьи уже есть, просто они разделены условностями общества: девочки отдельно, мальчики отдельно, – задумчиво анализировала принцесса. – Печально.

– Для соблюдения равенства, – напомнила танерана.

– Равенство не эквивалент справедливости, – парировала императрица. – А несправедливое общество всегда будет страдать.

Услышанная информация стала новостью и для Сверра. Император не знал, что будущие отцы так тесно общались с матерями и посещали сыновей вплоть до официальной передачи. Обсудив эти нюансы за обедом, супруги в какой-то мере успокоились, что не навредили будущему малышу. Для последующего отдыха Сверр выбрал неспешную прогулку по зеленой пещере с остановкой на уже знакомом пятачке, где не так давно состоялось признание в беременности. Альда с удивлением увидела расстеленный толстый плед, на который её уложил муж. Нежась в лучах дневного света на теплой подстилке, принцесса с интересом разглядывала задумчивого мужа. Сверр рассеяно поглаживал её ножку, просунув руку под подол.

– Ты уладил свои трудности? – тихо спросила императрица.

– М-м? Как сказать, – пространно отозвался он.

– Как есть, так и говори, – иронично предложила она.

– На Даркрасте обнаружены шпионы, – вдруг произнес Сверр.

– Что? – изумленно воскликнула Альда, мгновенно нахмурившись.

– Не волнуйся, их сразу же вычислили и сейчас ведут наблюдение, – успокоил супруг, взглянув на жену.

– Но кто? И с какой целью? – напряженно спросила принцесса.

– Посланники с планеты, так же обладающей запасом гравитационных камней, – поджав губы, ответил император. – Они хотят знать технологию добычи, а главное – покупателей и цену сырья.

– Это кто-то из гостей, которые были на приеме? – подозрительно уточнила Альда.

– Вы весьма проницательны, – иронично признал Сверр. – Но все равно это не повод для беспокойства.

– Я хочу знать кто? – серьезно потребовала императрица. – Если это тетушка, то старой цисине не поздоровится!

– Успокойся, это не Хингасул, – иронично хмыкнул супруг, погладив её по ножке. – Хотя Кахини все же пыталась выведать секрет богатства Даркраста, но я тактично промолчал.

– Вот же негодяйка! – возмутилась принцесса.

– Скорее её волновало твое положение, – парировал император. – Не стоит осуждать тетку за излишнее любопытство.

– Ты не знаешь эту интриганку, – хмыкнула Альда. – Она выведала секреты Фарогоса и заодно Элкастора. Пообещала им помощь и поддержку, а заручившись нашей помощью, посетила Тирим. Использовала балет, чтобы задобрить шахиню, и провернет еще какой маневр.

– К чему такие сложности? – весело хмыкнул Сверр.

– Все для обеспечения протекции своему сыну, – отмахнулась императрица.

– Логично, – пожал плечами муж, поцеловав её обнаженную коленку. – Было бы странно, если бы Кахини действовала в интересах другой планеты.

– Шпион с Гелиоса? – вдруг прямо спросила принцесса, озадачив Сверра.

– С чего ты взяла?

– Не так давно ты спрашивал меня про лояльность Сэрны, – пожала плечами Альда. – В свете открывшейся информации – тот вопрос звучал закономерно.

Странное выражение лица императора без слов открыло истину. Кигберн подослал к ним шпиона. Возможно, еще во время самого визита, ибо просто так на Даркраст не спуститься. Если ангар не даст добро, нарушителей ждет негостеприимный прием поверхности трех планет.

– Думаешь, она знала? – тихо спросила принцесса, размышляя о причастности сестры к планам короля Гелиоса.

– Нет, – покачал головой Сверр. – Я поначалу сомневался, ибо мысли Сэрны были мрачны и полны волнений, но после совместного путешествия мое мнение изменилось. Она был взволнована встречей с тобой.

– Я разочаровала её, – горько отозвалась беременная правительница.

– Отнюдь, – парировал супруг. – Она улетала отсюда благодарной за прием и подарки. Сэрна не ожидала, что получит часть памяти о вашей матери. Кстати, что ты ей дала?

– Голограммы с мамой и её песнями, – печально улыбнулась Альда. – Раньше я включала их, чтобы поднять настроение. Хотя её голос часто звучал грустно, но все же был опорой для меня.

– Наверное, это что-то особенное, раз даже спустя столько циклов песни тебя вдохновляют, – рассеянно произнес Сверр, глядя куда-то вдаль.

Вместо ответа она лишь кивнула, почувствовав боль в груди. А что останется после неё для их сына? Очевидно – как бы они ни сталкивались в будущем, воспитанием наследника император будет заниматься единолично. Разглядывая через прищуренные веки лучи света, принцесса глубоко дышала. Стоит подумать об этом для малыша? Даже у Сэрны были теперь свидетельства любви Нилаимы. Будет ли для неё столько же значить их сын? Сейчас Альда сомневалась в том, что будет достойной матерью. Принцесса так часто отвергала и сознательно давила в себе подобные порывы. Лишь однажды она задумалась о потомстве и отнюдь не из светлых чувств. Даже в тот единственный раз все пошло прахом. И вот – она ждет малыша. Он не абстракция, а вполне реально развивающийся комочек клеток и нервов. Что значит быть родительницей? Это ведь не просто дать жизнь другому организму. Хотя король Вако о ней только так и думал, ну и еще как о способе заключить выгодный союз. Что же до мамы, то она, безусловно, любила Альду всей душой. Принцесса прекрасно помнила о нежности и ласке, о смехе и шумных играх, которые они затевали вместе со слугами. Покидая родную планету, будущая императрица Даркраста забрала не только голограммы, дистиллятор, но и несколько платьев Нилаимы, которые всегда занимали особое место в гардеробной. Именно в них она куталась после неудачи первой ночи на Фарогосе. Ароматные эссенции, добытые из любимых маминых трав, словно броня окружали Альду в трудные моменты, а песни напоминали о силе духа королевы Вако.

Что же останется сыну после неё самой? Императрица глубоко вздохнула и мысленно дала себе обещание, что наследник империи будет знать о ней больше. Принцесса сторгуется с мужем и будет участвовать в воспитании своего ребенка.

Дни полетели на Даркрасте в заботах основанного благотворительного фонда имени первой императрицы. Танераны отчитывались о проделанной работе и встречаемых сложностях, а башни – о деятельности храмов. Трений хватало с лихвой, но Альда упорно проталкивала свои решения, приказывая повиноваться. Танераны жаловались на недопонимание со стороны башен, а те, в свою очередь, – на неохоту первых супруг содействовать общему делу. Императрица устраивала очные ставки и наказывала обе стороны, если уличала их в нежелании выполнить поставленную задачу. Порой сил не оставалось совсем, но, глядя, как Сверр на тронном плато справляется с более сложными делами, принцесса с тяжким вздохом продолжала раздавать указания и требовать качественного результата.

Ночами семейная жизнь стала не столь интенсивной, но не менее яркой. Супруг достаточно нежил её, прежде чем получить разрядку. Тщательно контролируя себя, он явно был разочарован, крепко обнимая Альду.

– Ты же знаешь, что так надо? – прошептала принцесса, обнимая его в ответ.

– Да, – проворчал Сверр, целуя жену в губы. – Но поверь, это две большие разницы.

– Такова цена, – грустно вздохнула она. – Мне тоже больше нравилось как раньше. А сейчас будто отобрали последний вкусный кусочек десерта.

После эти слов мужчина вдруг рассмеялся в голос, с наслаждением погладив жену по спинке, закончив пожатием попки. Поцеловав насупившуюся принцессу, император со вздохом медленно погрузился в сон. Альда давно размышляла о том, чтобы записать для сына несколько песен, и решила порепетировать. Днем её окружало слишком много людей, а спальню она делила с мужем. Дождавшись пока Сверр крепко заснет, правительница Даркраста неуверенно запела простую песенку о том, как однажды встретила того, кто виделся ей во сне.

Начиная с той ночи, Альда пела спящему супругу разные песни, которые помнила, и голос постепенно становился все уверенней и сильней. Пару раз она гуляла по зеленому залу и с наслаждением распевала особо понравившиеся композиции. Установив в отдаленной части пещеры голограф, императрица записала весь имеющийся репертуар, который состоял лишь из семи песенок. Позже принцесса стала делиться мыслями с будущим императором Даркраста, рассказывая обо всем, что знала, о коварном мире, в котором предстояло выживать их империи. Поведала об устройстве разных планет и союзов, которые те заключали. О себе и матери, о Фарогосе и Вако. Всего набралось три десятка записей, но Альда не утаила от сына ничего, будто не будет больше возможности рассказать. Корону-бриллиант, доставшуюся от дона Эрнесто, она решила сделать частью императорских регалий. Отныне все владелицы белого и зеленого залов будут вправе носить её.

К концу первого цикла с Фарогоса внезапно пришла большущая посылка. Дон Эрнесто вновь посылал дочери массу цветов на замену начавшим увядать. Красоты неописуемой подарки заняли свои места вокруг мраморной площадки, а отжившие прелестницы заполнили дистиллятор, отдавая последние капли восхитительных ароматов. Служанки управились со свежими цветами, пока сама императрица извлекала запахи из даров далекого Заповедника. Альда прекрасно знала, откуда появились цветы на Фарогосе. Рассматривая изящные бутоны, принцесса вызвала Корута, велев изготовить комплект украшений с цветочными мотивами. Сокровищница вновь открыла свои двери, дабы предоставить ювелиру драгоценный металл и камни всевозможных цветов. Чуть позже мастер поделился эскизами парюр из листьев и бабочек. Разглядывая изящные рисунки, императрица одобрила все работы и дала согласие на заказ.

Гости вдруг стали посещать далекий сектор, хотя, судя по карте, для этого приходилось делать приличный крюк. Даркраст с благосклонностью принимал монарших особ, сообщая о скором пополнении в династии, что временно исключало ответные визиты. Сверр волновался о здоровье Альды, однако предпосылок к этому не было. Беременность протекала спокойно, хотя особых признаков-то и не было заметно.

Неожиданно императрица получила сообщение от сестры с пометкой «личное». Прочитав послание, она буквально выронила тонкий мерцающий пластик из рук.

– Что случилось? – спросил супруг, обедающий напротив.

– Сэрна, – взволнованно произнесла принцесса. – Её служанка сообщает, что состояние здоровья сестры резко ухудшилось, но она отказывается лечь в капсулу.

– Это правда? – напряженно уточнил Сверр, замерев.

– Тут есть голограмма, – тяжело дыша, заметила Альда, нажимая на значок.

Небольшой информационный пластик выдал голографический луч, проявивший незнакомую обстановку, явно похожую на спальню. Запись велась откуда-то сверху, но младшую принцессу Вако было не видно из-за какого-то ограждения над кроватью.

«– Госпожа, госпожа Сэрна, прошу вас, я уже активировала капсулу, – раздался взволнованный голос служанки, которая спешно подбежала к ложу. – Вам срочно нужна помощь!

– Нет, Рилла, – вдруг послышался слабый голос сестры. – Я не хочу. Пусть все будет, как задумано природой.

– Но такое она явно не задумывала, госпожа! – запричитала девушка, попытавшись поднять свою хозяйку с постели. – Вы должны бороться за жизнь!

– Зачем? – тускло спросила Сэрна. – Я не хочу потерять еще одного ребенка.

– Но именно это и случится, если вы откажетесь от помощи, – воскликнула Рилла.

Внезапно что-то испугало служанку, и она, буквально подпрыгнув, отскочила в сторону. Луч голографа проявил Кигберна, который мрачно приблизился к постели сестры. Осмотрев лежащую супругу, король Гелиоса яростно взглянул на трясущуюся рядом девушку.

– Ты глухая или тупая, а? Я отдал тебе распоряжение – к капсуле не приближаться – это опасно! Формирование плода должно пройти полностью естественным путем!

– Но королева страдает! – смело возразила Рилла, сделав шаг навстречу. – Это убивает её! Взгляните сами!

– Молчать! – рявкнул монарх. – С ней все нормально! Ослушаешься – я вздерну тебя на городской площади!

– Но…

В этот момент мужчина резко размахнулся и отвесил служанке оплеуху такой силы, что девушка не удержалась на ногах.

– Кигберн! – слабо вступилась Сэрна. – Хватит наказывать её. Я не лягу в капсулу, как и обещала.

– Ты должна родить этого ребенка, – наставив палец на изголовье кровати, произнес король. – Я не могу каждый раз объявлять о наследнике, которого нет.

– Может в этом случае стоит дождаться, пока он родится и окрепнет? – язвительно бросила сестра. – А не радостно сообщать всем о сыне, когда роды только начались.

– Ты меня услышала, – продолжил король, резко развернувшись и исчезнув из голограммы.

– Госпожа, прошу, послушайте меня, – запричитала Рилла, подлетев к постели. – Вам нужно подумать о себе.

– Когда все закончится, отправь сообщение моей сестре, императрице Даркраста, – вдруг прохрипела Сэрна. – Я хочу, чтобы мои личные вещи отдали Альде. Не оставляй их Кигберну.

– Вы должны в первую очередь подумать о себе, – умоляюще произнесла служанка. – Что будет с нами, если вас не станет? Король убьет нас всех! Или задумает какую иную кару, за то, что не уберегли вас!

– Нет, Рилла, – слабо отозвалась сестра. – Мне хватит сил родить дитя, но вот вырастить уже, наверное, нет. Ты позаботишься о нем. Клянись мне!

– Я клянусь жизнью, моя королева! – быстро закивала девушка, разместившись на коленях перед постелью».

С последними словами голограмма исчезла, оставив замерших супругов в белом зале изумленно смотреть друг на друга.

– Что это такое? – шокировано прошептала Альда, все еще глядя на кусочек погасшего пластика.

– Там есть дальше текст? – напряженно уточнил император, обходя стол и хватая послание из ослабших пальчиков. – «Прошу прощения, что обращаюсь к вам без разрешения госпожи, но ситуация складывается таким образом, что королева Сэрна впала в беспамятство. Возможно, к вам это сообщение попадет уже слишком поздно. Если есть хоть малейшая возможность вмешаться – прошу воспользоваться влиянием и спасти госпожу от бессмысленных жертв».

– Сверр? – недоуменно спросила принцесса, глубоко и взволнованно дыша, разглядывая мужа. – Сэрна умирает?

– Не факт, – хмуро произнес мужчина. – Это может быть ловушкой. Мы не видели твою сестру.

– Но это её голос, – напряженно возразила Альда, забирая послание из рук супруга. Вновь перечитав сообщение, принцесса сглотнула ком в горле. – Что нам делать?

– Ничего, – вдруг ответил мужчина. – Лететь на Гелиос сейчас опасно. Я не собираюсь рисковать нашим ребенком ради возможно уже проигранной битвы.

– Сверр…

– Даркраст только-только получил статус империи, – напомнил он. – Если мы ввяжемся в конфликт в первый же цикл – нас по головке не погладят.

– Я понимаю, – печально произнесла Альда, опустив взгляд на стол. – Но она моя сестра.

– О которой ты не вспоминала большую часть жизни, – парировал Сверр, медленно огибая стол и усаживаясь обратно на свое место.

Вместо ответа принцесса крутила кусок пластика в руках, продолжая хмурить брови.

– Представляешь, какое должно быть отчаянное положение, если это послание прибыло на Даркраст? – смиренно произнесла она. – Обратиться к сестре, которая с ранних циклов не заботилась о твоей судьбе. По сути, к чужой женщине.

– Альда…

– Не думай, что я в одночасье все позабыла, – грустно прервала его императрица. – И про свой долг, и про нашу сделку я помню. Ты прав – для Даркраста это может оказаться слишком рискованным мероприятием и в данный момент лучше держаться подальше от конфликтов. И да, мы с Сэрной не самые близкие сестры, но… другой у меня нет.

– С первого появления ты получала всё, что хотела, но это уже выходит за рамки разумного, – сдержанно произнес супруг.

– Я получила лишь то, что вписывалось в твою концепцию «империи Даркраста», – горько возразила правительница.

– Мы можем потерять всё, что так долго строили, – серьезно сказал Сверр. – Чего так долго добивались мои предки, что ты сама создала тяжким трудом.

– Я не утратила разум, – прошептала принцесса, поднимаясь на ноги и выходя из-за стола. – Но если бы судьба поставила меня в такое положение, я бы ждала помощи откуда угодно и верила, что небезразлична хотя бы своей семье.

Три дня Альда молчала, печально бродя по зеленому залу и отстраненно наблюдая за суетой вокруг себя. Мысли принцессы были далеки от забот Даркраста. Ночами она была так же тиха, размышляя о судьбе Сэрны. Императрица написала тетке с вопросом о помощи и вариантах действий, но получила такой же совет, что озвучил и Сверр, – не вмешиваться. Лежа в постели и глядя на тьму вокруг себя, Альда вдруг услышала голос мужа – «Не простит мне этого». О том, что это были мысли, принцесса догадалась сразу, ибо словам не вторило легкое эхо, а вот следующая фраза явно была произнесена вслух.

– Я полечу на Гелиос, но если твоя сестра мертва – тут же развернусь обратно.