Глава 42

Ночью у императрицы неожиданно начались роды. Распереживавшись, что впервые за долгое время спит одна, женщина стала представлять себе дальнейшую жизнь. «Так и буду лежать в холодной постели» – скривившись от дурных чувств, мрачно представляла принцесса, когда низ живота вдруг скрутило болью, заставив женщину поморщиться от реального дискомфорта. Призванные на помощь служанки быстро переместили госпожу в капсулу, и спустя час принц Даркраста появился на свет, окруженный служанками и стражей, разбуженной суетой в главных покоях. Аманита прибыла к моменту рождения и приняла будущего императора на руки, пока его матушка проходила лечение в медитеке.

Едва Альда пришла в себя, то обнаружила улыбающуюся танерану со свертком на руках, выстроившихся в шеренгу слуг, стражников, а также прибывших накануне во дворец трех нянек, одной из которых предстояло стать кормилицей принца. Айла ловко накинула на плечи тонкий халат, укутывая обнаженную госпожу в метры газовой ткани.

– Посмотрите, какой у нас красавец! – восторженно произнесла Аманита, подходя ближе к капсуле.

– Дайте мне немного прийти в себя, – сглотнув ком в горле, прошептала принцесса, отведя взгляд от сына.

Поднятая слугами суета дала Альде передышку. Стража, поклонившись наследнику престола, покинула небольшое помещение лаборатории. Девушки помогли императрице перебраться на постель и удалились. В спальне остались лишь новоявленная родительница и танерана с младенцем на руках.

– Ваше величест…

– Положи его в колыбель, – перебила принцесса придворную даму, все еще не взглянув на сына.

– Но…

– Можешь быть свободна, – строго произнесла Альда, чувствуя, как боль все больше сдавливает грудь.

– Как прикажете, – сдалась Аманита, аккуратно укладывая шевелящийся сверток в кроватку. Уходя, она сдержанно добавила. – Я сообщу нянькам, чтобы позже зашли проверить малыша.

Когда за танераной закрылась дверь, императрица судорожно втянула в легкие воздух, задрожав, будто в лихорадке. Краем глаза она заметила движение в колыбели и, закрыв лицо ладонями, постаралась взять себя в руки. Сладкий аромат с примесью медитека окутал спальню, и Альда медленно повернулась на тихий писк. Сердце словно барабаны стучало в груди, сжимаемой тоской. Маленькая ручка и округлая щечка проглядывались между резными балясинами, заставив женщину затаить дыхание. Против воли принцесса оказалась рядом, заглянув внутрь кроватки. Личико, такое маленькое и нежное, а ручки, тонкие и хрупкие, заставили мать всхлипнуть от недостатка кислорода. Изо всех сил желая обнять свое дитя, Альда протянула руку, чтобы коснуться малыша, но в последний момент застыла. «В тот день, когда станешь матерью» – вспомнился голос сестры. – «Не бери сына на руки, иначе никогда не сможешь отдать. Единожды вдохнув запах своего дитя, ты сойдешь с ума от потери».

В отчаянии закрыв себе рот, она рухнула на пол, ухватившись за колыбель. Слезы хлынули наружу, застилая все вокруг, пока заглушенные рыдания сотрясали принцессу. Сердце сжималось, вырываясь из груди, и тысячи проклятий сыпались на собственную голову, пока Альда не отрываясь смотрела на самое дорогое для неё существо во Вселенной. Сколько она просидела у кровати сына – мать не считала, наверное, была готова и дальше оставаться на холодном полу, лишь бы досыта наглядеться на малыша. Слезы все еще не останавливаясь стекали по щекам, когда в спальню вошла обеспокоенная нянька. Оторопев от вида гордой императрицы, она опустила взгляд и тихо произнесла:

– Простите меня, ваше императорское величество, но принца пора покормить. Пока вы были в капсуле, ему уже ввели все необходимые регуляторы, и желудок вот-вот заработает.

– Делай всё что нужно, – безжизненно прошептала Альда, продолжая смотреть на сына.

Едва ребенка унесли, принцесса заметалась в еще более жутком беспокойстве. Умом она понимала, что так правильно, но душа зашлась в смертельной тоске. Как она вообще думала оставить сына и уйти?! Как это возможно физически?! Даже сейчас она не могла дышать, а что будет потом?!

Когда час спустя малыш вернулся в спальню родителей, Альда уже была готова бросаться на окружающих, но внешне проявила это лишь горящим взглядом. Нянька уложила принца в колыбель и планировала остаться рядом, но императрица велела ей выйти. Альда знала, что ей предстоит суровая ночь, полная отчаянных сожалений, и свидетели были ни к чему.

Няньки проверяли своего подопечного каждый час и с тревогой отмечали ухудшающийся вид его матери. Императрица молчала, стиснув зубы, продолжая бесшумно плакать, и к утру довела себя до предела. Один из стражников по просьбе Аманиты уложил госпожу в постель, пока принца унесли в детскую. Измученная страданиями женщина не сопротивлялась, лишь тревожно проводила взглядом няньку сына.

Душа горела в груди от боли и не находила себе места от ужаса. Все прошлые слова полетели в бездну, а аргументов в пользу благородства оставалось все меньше, но Альда знала, что не сможет поступить иначе. Именно то, что должно произойти, так пугало принцессу.

Полдня в спальне стояла тишина и темнота. Слуги появлялись проведать мать и дитя, исчезая так и незамеченными госпожой. Принц получал необходимый уход и питание, но гнетущее состояние императрицы тревожило окружающих. Внезапно Альда услышала твердые и четкие приближающиеся шаги. Так решительно по дворцу передвигался только хозяин. Резкий свет в спальне заставил императрицу зажмуриться и выйти из оцепенения. Походный черный кожаный китель, строгий и лишенный всяких украшений, без слов говорил, что правитель спешил домой и только-только сошел с транспортного челнока.

– Всем выйти, – сдержанно произнес Сверр, оглядев присутствующих.

Принцесса даже не замечала, как много здесь собралось народа. Слуги, кое-кто из стражников, няньки, гуархи и даже несколько из учениц. Когда мимо императора несли принца, он остановил женщину, чтобы взглянуть на него. Глубоко вздохнув, Сверр кивком головы отпустил кормилицу вслед за всеми. Строго взглянув на супругу, мужчина едва ли не пылал от ярости.

– Что ты здесь устроила? – сурово произнес он. – Вместо того, чтобы купаться в любви, мой сын попал на похороны здравого разума его матери?

– Сверр…

– Меня не было дома всего сутки! – перебил её император, тяжело дыша. – И за это время ты успела превратиться из спокойной и рассудительной женщины в полуобморочную истеричку? Что с тобой произошло?!

– Ты знаешь, – тихо ответила Альда.

– Ты вдруг обнаружила, что «сказать» и «сделать» не одно и то же? – уточнил Сверр, начав расхаживать из стороны в сторону, при этом не отрывая взгляда от её лица. Взмахнув рукой, обводя спальню и колыбель, он добавил. – И? Все это помогло тебе наконец-то принять правильное решение?

Сглотнув ком в горле, принцесса опустила взгляд, не ответив. Поняв, что она намерена исполнить сделку, мужчина мысленно разразился отборной бранью, от которой уши и щеки императрицы запылали.

– Какая же ты упрямая, – мрачно покачал головой Сверр, когда поток ругательств иссяк. – Всегда всё должно быть только так как ты хочешь, да?

– Это неправда, – пробормотала Альда, но очевидно, что супруг этого не услышал.

– Хорошо, – вдруг решительно произнёс он. – Будь по-твоему. Раз никто тебе не нужен: ни сын, ни я – решим вопрос сразу. Не будем затягивать неизбежное.

– Что? – изумленно встрепенулась принцесса, приподнявшись на постели.

– Я уже понял, что ты не собираешься менять своего решения, – печально сообщил Сверр. – Вижу, что тебе нелегко дается находиться рядом с моим сыном. Жду через десять минут в моем кабинете и захвати свой закон. Сегодня ты заплатишь за него высокую цену.

Громко хлопнув дверью, император показал степень своей злости, но и без этого Альда пребывала в шоке, не сумев собраться с мыслями. Сбежавшиеся в спальню служанки взволнованно смотрели на свою госпожу и в недоумении не знали, что спросить.

– Подайте мне платье, – сглотнув ком в горле, прохрипела принцесса, откинув одеяло. – Живо!

Пока испуганные девушки одевали Альду, она мрачно кляла себя на чем свет стоит. «Раскисла и дала слабину! У каждого мужчины есть предел, и, кажется, Сверр своего достиг. Если бы смогла собраться, а не разваливалась по кускам, то у меня был бы еще целый цикл рядом с сыном». Печально глядя на пустую колыбель, императрица схватила инфоблок со злосчастным законом и, стараясь сохранить присутствие духа, пошла на встречу с мужем.

Застыв перед дверью кабинета, она глубоко вздохнула и медленно вошла внутрь. Существенно расширившееся рабочее пространство отражало дух его хозяина: просторно, функционально и наполнено роскошным убранством, которое несло и практическое назначение. Массивный стол тоже подвергся модернизации и представлял собой настоящий пульт управления, способный поддерживать связь со всеми танератами, а так же вести голографическую запись и воспроизведение. Император стоял к ней спиной, разглядывая проекцию Даркраста с мигающими на ней десятками огоньков. Что они означали – Альда не знала, но мрачный настрой мужа её пугал. К тому же принцесса не слышала его мыслей, а это был плохой знак.

– Сядь, – раздался строгий голос Сверра.

Волнение захлестывало с головой, но выполнить просьбу, или скорее приказ, она смогла. Сглотнув ком в пересохшем горле, женщина не могла произнести ни слова.

– С момента смерти моей бабки прошло достаточно времени, – явно сдерживая злость, начал супруг. По мере того, как говорил, его тон все больше успокаивался. – Ты заставила меня дать клятву, что освобожу тебя после рождения сына. И хоть я не раз давал тебе понять, что не желаю этого, ты не отступилась от своих слов. Что ж, уважаю. Не каждый мужчина столь стойко следует кодексу чести. В какой-то момент мне показалось, что ты счастлива в браке, но очевидно это не так.

– Тебе не показалось, – коротко отозвалась принцесса, взволнованно дыша.

От этих слов и еще больше от погасшего запала в голосе мужа Альда совсем растерялась. Впервые за долгое время она поняла, что Сверр собрался отказаться от неё. Паника почти лишила её возможности думать, и лишь выдержка не дала впасть в истерику. Застыв, словно каменная статуя, с выпрямленной спиной, императрица продолжила слушать своего любимого.

– Признаю, я не всегда поступал честно, – как-то отрешенно произнес он. – С самого начала наш брак стал испытанием для тебя, но мне однозначно нравилось быть твоим мужем.

«НравиЛОСЬ?!» – недоуменно отметила принцесса, вскинув голову и тревожно посмотрев на напряженную спину мужа. – «Почему в прошедшем времени?!»

– Не думал, что ты сможешь отказаться от нашего сына, – еще более печально сказал Сверр. – Два дня назад я мог поклясться, что ты передумала, но ты вновь удивила меня. Принесла свой законопроект?

– Да, – тихо ответила Альда.

– Что ж, пора выполнить свою часть сделки, – глубоко вздохнув, подытожил мужчина, повернувшись к ней.

Медленно подойдя к креслу, стоящему напротив супруги, Сверр опустился в него, кладя руки на подлокотники.

– Ты подарила мне сына, – как-то торжественно и одновременно отрешенно произнес он. – Он – наследник империи Даркраст, и столь дорогой дар должен быть вознагражден. Все что захочешь – я исполню без условий и отдам без остатка. Какую награду ты желаешь?

Наступившая тишина сдавила грудь тяжестью. Воздух с трудом поступал в легкие, разрывая внутренности от недостатка кислорода. Сжав в руках инфоблок, Альда чувствовала боль в пальцах и губах, которые кусала с момента возвращения Сверра во дворец. Пристальный и мрачный взгляд мужа жалил хуже огня и тысячи лазеров. Принцесса открыто читала в нем призыв просить другую награду, которую он с радостью даст ей, но долг, лежавший на плечах Альды, давил не меньше. Десятки судеб зависели от этого закона, и трусливо просить счастья только для себя императрица не могла.

«У меня будет еще шанс наладить отношения с ним» – решила принцесса, резко протянув инфоблок.

– Я желаю, чтобы этот закон был принят без изменений и получил статус государственного на всей территории Даркраста и подконтрольных империи областей, – чуть дрожащим голосом произнесла она.

Железо было холодным, а слабая рука тряслась под его тяжестью, но Альда твердо смотрела в глаза мужа.

– Ты уверена? – отрешенно поинтересовался он. – Другого шанса у тебя не будет, вдруг цена твоего желания окажется непомерной?

– В моих руках цена многих судеб, – опустив глаза, ответила принцесса. – Тысячи и тысячи подданных могут оказаться в ловушке, без возможности выхода из неё. Это вопрос не одного цикла, а целых поколений даркрастиан. Я хочу, чтобы наш сын рос и правил свободными людьми.

– Мой сын, – веско уточнил Сверр, принимая из её рук инфоблок. – Этим ты навсегда отказываешься от наследника.

Когда железный девайс выскользнул из руки, Альда едва не лишилась чувств, поняв, что реально совершила. А уточнение императора расставило все на свои места. Вмиг ощутив себя обездоленной, принцесса закрыла глаза, боясь, что слезы вновь одолеют её.

– Как уже говорил, я раньше поступал с тобой нечестно, – вдруг сказал супруг, демонстративно разглядывая самый обычный на вид инфоблок. – Использовать шантаж, уговоры и прочие методы для правителя Даркраста недостойно. Поэтому, обдумав всё, что заставил тебя мне пообещать, я пришел к единственно правильному выводу – ты больше ничего не должна: ни являться во дворец, ни сопровождать меня в поездках, ни встречать моих гостей, ни тем более принимать как мужа.

Вскинув голову, Альда открыла рот от удивления. Все время беременности она полагала, что их брак в итоге трансформируется во что-то приемлемое. Да, что там! Она до сих пор не верит, что вообще покинет спальню и дворец! А теперь?! Сверр насовсем отказывает ей даже в мимолетных встречах. А как же сын?! Его она тоже не увидит?!

– Как? – пораженно прошептала принцесса, изумленно раскрыв глаза. – Но…

– Я смогу объяснить твое отсутствие срочными религиозными делами, – достаточно спокойно парировал император, отложив инфоблок в сторону и, склонив голову, уставился на неё. – Тем более это правда. Ты ведь такая заботливая мать всем даркрастианам, даже от своего родного сына отказалась ради общего блага.

– Сверр… – недоверчиво пробормотала Альда.

– Очевидно, что тебе не нужен муж, да и сын только вгоняет в депрессию, – жестко продолжил правитель, холодно глядя на испуганную и изумленную супругу. – Ты даже ни разу не прикоснулась к нему. Ни единого раза!

– Я не могла, – сокрушенно прошептала принцесса. – Если бы…

– Ну да, ну да, – язвительно закивал император. – Заметил, как тебя обрадовало материнство.

– Не надо так говорить, – резко возразила Альда. – Ты не знаешь, что творится у меня в душе!

– У тебя был шанс все исправить! – рявкнул Сверр, стиснув зубы так, что на щеках заходили желваки. – Но ты, конечно, не могла поступить иначе.

– Сколько раз мы обсуждали с тобой этот вариант закона? – упрямо спросила принцесса, почувствовав силы. Этот вопрос уже не раз вставал между ними раньше, и очередной спор был обыденностью, давшей женщине передышку в водовороте тревожных чувств. – Ты не желал видеть истину.

– Ну что ж, – заметно помрачнев, объявил император. – Теперь ты добилась своего. Опять.

– Я не хотела, чтобы все случилось так, – печально призналась Альда, сокрушенно покачав головой.

– Ты хотела развода для других и получила его для себя, – с горькой иронией хмыкнул супруг. – Что ж, в целеустремленности вам не отказать.

– Нет, я…

– Хватит, – резко прервал её правитель Даркраста и вдруг поднялся на ноги, чем еще сильнее встревожил принцессу.

Взглянув на него снизу вверх, она вдруг запаниковала. «Что? И вот так все закончится?!» – в ужасе подумала императрица, когда муж внезапно подал ей руку. С трудом встав на негнущихся ногах, принцесса с удивлением попала в его объятья. Сверр крепко поцеловал жену, заставив её ослабнуть, ухватившись за полу его походного кожаного кителя. Этот поцелуй, словно глоток воздуха для умирающего от удушья, заставил Альду поверить в хороший исход этого разговора. Судорожно обняв его за талию, она изо всех сил хотела быть ближе к мужу. Когда жар неожиданной ласки спал, супруг с нежностью и болью взглянул на неё.

– Я буду смертельно скучать по тебе, – прошептал Сверр, всматриваясь в изумленно расширяющиеся глаза принцессы.

Быстрый поцелуй в губы, а затем в щеку еще больше обескуражил Альду, когда, прижавшись к ней лицом, муж тихо произнес:

– Ты – свободна.

Окаменев от неожиданности и шока, она не сразу поняла, что её больше не обнимают. Лишь чудом принцесса осталась на ногах, продолжая цепляться за Сверра, который молча стоял и смиренно смотрел на неё. В этот момент Альда забыла всё, что когда-то переживала или считала важным. Зияющая черная пустота разрасталась в душе, поглощая с головой. Она отчаянно любила этого мужчину и на тысячу процентов была уверена, что и он любит её не меньше, но собственная глупость разлучала их. Глядя в глаза любимого, гордая принцесса не могла ни вздохнуть, ни шевельнуться, не чувствуя текущих по щекам слез, почти умирая от ужаса. Силы закончились, и Альда закрыла глаза, чтобы не сойти с ума от боли. Уткнувшись лицом в грудь Сверра, она прошептала:

– Я не смогу. Не смогу без тебя. Прошу, не прогоняй меня.

– Я выполнил свою часть сделки? – строго спросил император.

Услышав этот суровый голос, принцесса заплакала горше, понимая, что мольбы не помогли. Горло сдавили слезы, и в ответ она смогла лишь несколько раз кивнуть, как вдруг муж обхватил её, заключив в крепкие объятья.

– Ну, всё-всё, – зашептал Сверр, заставив Альду усомниться в своем разуме.

– Ты…

– Это урок тебе на будущее, – тихо произнес он, сдвинув брови. – Больше никаких сделок и оговорок: ты моя жена и точка.

Эти слова принесли небывалое облегчение и еще больший поток слез. Обхватив мужа за плечи, принцесса почувствовала, как её поднимают на руки и куда-то несут. Альде было плевать на всё, на весь мир и изведанную Вселенную, лишь бы обнимать Сверра и дальше. Когда слезы утихли, императрица поняла, что сидит на коленях мужа в самом желанном месте – в его объятьях.

– Прости меня, – прошептала она, уткнувшись лбом в край его подбородка. – За вредность, за упрямство и не слишком сговорчивый характер. Я изменюсь.

– О, нет, – лукаво хмыкнул супруг, поглаживая её по голове. – Меня всё устраивает.

– Ты сегодня был очень жестоким, – пожаловалась Альда.

– Заслужила, – парировал Сверр и тут же пояснил. – Меня огорчила твоя реакция на сына.

– Я так виновата и так хочу его обнять, – вновь заплакала принцесса, заговорив скороговоркой и подняв голову, чтобы увидеть глаза мужа. – Но не могла. Перед смертью Сэрна сказала мне, что если хоть раз прикоснусь к нему, то сойду с ума от потери. Если бы я… Если бы…

– Ш-ш-ш, – успокоил Сверр, вытерев слез со щек. – Я понял. Теперь все хорошо, и ты можешь не бояться.

– Правда? – умоляюще спросила она и, дождавшись утвердительного кивка, тут же сообщила. – Хочу сейчас обнять его.

Принца Даркраста принесли спустя несколько минут, которые императрица провела в объятьях супруга. Нянька деликатно передала подопечного на руки матери, с удовлетворением заметив, как просветлело её лицо. Альда уже забыла о присутствующих, слезах и пережитом волнении. Все её существо наполнилось восторгом и трепетом, когда сынок сонно зашевелился на руках. Сама мысль о том, чтобы оставить его, казалась абсурдом. В мгновение ока всё изменилось для неё: мир перевернулся и закружился в другую сторону. Когда-то не желавшая даже думать о детях, принцесса бережно погладила малыша, вдохнув его такой незнакомый и одновременно родной аромат.

– Сынок, мама тебя так любит, – чуть слышно прошептала Альда.

Почувствовав, как их обнял Сверр, разглядывая дитя, императрица глубоко вздохнула, ощутив облегчение. Боль в сердце, теснившая грудь, постепенно стихала.

– У меня для тебя подарок, – вдруг произнес супруг, коснувшись малыша.

– У меня есть всё, что нужно, – тихо ответила принцесса, посмотрев на мужа.

– И все же, я хранил его не один цикл, – мягко парировал император, чуть подтолкнув её к двери. – Пойдем.

Возвращение в императорскую опочивальню прервало суету служанок, прибиравших помещение. Свет ярко освещал спальню, прогоняя скопившуюся здесь ранее тьму. Смущенно улыбнувшись Аманите, Альда кивнула, давая понять, что в правящей династии Даркраста всё хорошо. Заплаканные глаза все списали на радость воссоединения супругов. Уложив спящего малыша в колыбельку, молодая мать не решалась отойти в сторону, держась за деревянную опору.

Внезапно светоносные ленты померкли и с потолка медленным парящим танцем по одной стали спускаться снежинки. Яркая голограмма подсвечивала их бело-голубоватым цветом, а правильные геометрические узоры лишь подчеркивали чудо природы.

– Это?..

– Снегопад, – членораздельно произнес Сверр, усаживая жену на кровать и также любуясь представлением. – Я заметил, что он тебе понравился, и заказал в подарок.

– Как красиво, – завороженно прошептала Альда, когда снежинок стало так много, что вся спальня наполнилась парящим вихрем.

– А этот подарок ждал времени, когда ты признаешься, что читаешь мои мысли, – чуть сощурившись, продолжил император, надевая ей на шею роскошное и редчайшее колье.

Уличенная в подслушивании, принцесса опустила взгляд на свою грудь, где девятью широкими рядами лежали крупные жемчужины. Вспомнив о происхождении каждой из бусин, она в шоке открыла рот. Длина колье впечатляла, как и количество жемчужин. Последние ряды свободно спускались, колыхаясь, с кончиков груди. Подняв взгляд на Сверра, Альда тяжело задышала.

«Я знаю, что значит слышать твои мысли» – взволнованно подумала она.

«И я вновь тебя слышу» – чуть прищурившись, отозвался супруг.

«Давно?».

«Со времен боя на Гелиосе».

«Сверр, я тебя…»

«Знаю» – вдруг перебил её муж. – «И я тебя тоже. Очень сильно».

Обняв его, принцесса облегченно выдохнула, чувствуя, будто оковы покидают её, а душа воспарила, словно снежинка, кружившая в воздухе.

– А почему я сегодня не слышала твоих мыслей? – спросила она, когда муж вновь крепко обнял её.

– Слышала, – хмыкнул супруг. – Стоя к тебе спиной я не произносил слов вслух.

«А я даже не поняла этого» – грустно согласилась императрица.

«Ты была занята доведением меня до ужаса» – мрачновато признал Сверр. – «Почему ты не попросила возобновить брак? Я бы на радостях и так разрешил разводы».

«Потому что я бы сожрала себя мыслями, что ты принял меня, потому что должен» – печально ответила Альда. – «А почему ты не воспользовался своим правом исправить „нет“ на „да“?»

«Наверное, по той же причине» – иронично отозвался мужчина. – «Хотел, чтобы ты осталась по собственному желанию, а не по принуждению. Я уже понял, что ты способна устроить бунт, если решишь, что тебя притесняют».

Объятья, такие родные и теплые, согревали застывшую душу, словно мягкий звездный свет. Она больше не скучала по ярким дневным лучам, найдя счастье во тьме.

«И потом, жизнь долгая, а твой характер не самый сговорчивый» – вдруг весело подумал Сверр. – «Будем считать, что я приберег эти два „да“ на потом».

«А если этого „потом“ не случилось бы?» – кисло уточнила принцесса.

«Ты серьезно полагаешь, что смогла бы выйти из моего кабинета?» – иронично спросил мужчина. – «Не тешь себя иллюзиями. В моем плане „развод“ не значился».

«Вот же хитрый…»

«Ты из семьи тиранов и деспотов, а я – коварных интриганов» – хмыкнул император. – «Безжалостных, бессердечных и крайне опасных, готовых на всякий шантаж и подкуп, чтобы добиться желаемого. Как ты могла забыть?»

– Ты всегда была моей, – произнес вслух Сверр, взглянув ей в глаза. – На другой планете, на другой стороне галактики, будучи чужой женой, даже любя другого мужчину – ты всегда была моей.

– Я знаю, – прошептала Альда. – Я родилась, чтобы найти счастье во тьме.