Глава 18

БЕРКУТ

Возмущение и боль в ее взгляде сказали мне намного больше, чем любые слова.

Чувствую себя последним придурком. Картина потихоньку начинает обретать ясные очертания. То, что меня развели сразу с нескольких сторон, становится очевидным. И непонятно, есть ли связь, или все действовали в сугубо личных интересах. И если она все же есть…

Бросаю нетерпеливый взгляд на часы. Через полчаса ввалится Хакер — да-да, в столице мы теперь обитаем всей «братвой». Раздавим бутылку, а там я сумею развязать ему язык. К алкоголю я прикасаюсь только в самых редких случаях, предпочитаю мыслить по трезваку. В Витьке я никогда не сомневался, думаю, и теперь все на самом деле не так, как кажется. Ведь жизнь давно уже меня научила не судить только лишь с одной стороны.

Мне нужна одна тонкая ниточка, которая поможет распутать весь этот клубок. За что бы я смог зацепиться. И пока я не совсем понимаю, с какой стороны подступиться. Теперь-то поздно уже. Рыпаться и пробивать своё по старым связям может стать очень большой ошибкой. А ставить под удар Яну и Карину я никогда не стану.

В конце концов, наблюдение за мной так и не сняли. Это точно. После Рио засветилась ещё одна тачка. И черт его знает, чего они на самом деле хотят… Но уверен, к решительным мерам прибегать будут не скоро.

И тем не менее, теперь нужно быть в несколько раз осторожнее. Ведь я отныне отвечаю не только за себя.

Так. Действовать нужно осторожно и негромко. У меня уже есть намеченный план, но сначала надо решить с Хакером.

В полной тишине начинает громко трезвонить мобильник, и я аж подскакиваю от неожиданности. Дом — единственное место, где я могу позволить себе расслабиться и не быть начеку каждую секунду.

Раздраженно кошусь на экран и медленно провожу пальцем по прохладному стеклу.

— Лен, некогда сейчас, — произношу слишком сухо и сразу одергиваю себя. Не вовремя. Проблемы с ещё одной стороны мне совершенно не нужны, поэтому я заставляю себя чуть мягче пояснить. — Занят.

— Привет, — слышу недовольство в женском голосе. Жаль, что мне всегда было плевать. — Хорошо. Перезвонишь сам или набрать попозже?

— Сам.

— Буду ждать.

В трубке раздаются короткие гудки, и я сурово откладываю телефон в сторону.

Через двадцать минут горло уже обожгла горячая прозрачная жидкость. Вокруг непринужденная атмосфера. Друг давит шутки. А я, не откладывая в долгий ящик, пру напролом, слишком громко стукнув рюмкой по столу.

— Яну на днях встретил.

Внимательно слежу за реакцией друга. И что больше всего меня удивляет — он не реагирует. Никак.

Витя цепляет с тарелки кусок колбасы, подносит к носу. Сначала занюхивает и лишь потом отправляет закуску в рот. Тщательно пережёвывает. А мне вдруг захотелось время поставить на промотку.

— Какую Яну?

Напоминаю ненавязчиво, будто вскользь. И брови друга в нескрываемом удивлении взмывают вверх.

— Ааа, Яну. И что, — Витя чуть подаётся вперёд и понижает голос, заговорщицки уточняя, — опять поплыл?

— Скажи-ка лучше, что там за история с деньгами.

— Ну вы, судя по всему поговорили. И ты в курсе, как дело было. Думаю, она рассказала все, как есть.

Друг натыкается на мой убийственный взгляд, но ответом мне служит лютое спокойствие и непоколебимая решимость. Как будто Хакер полностью уверен в своей правоте.

— Давай так, Вить. Сейчас это важно. Она сказала, ты выпнул ее из города.

— Естественно. Ты одной ногой в могиле лежал. Тебе лажу впарил, а ты как хотел?! Я в тот момент не смог бы обеспечить ее безопасность. А ты головой вообще не думаешь, когда дело касается ее. И до сих пор, по ходу.

— В смысле? Я сказал ко мне ее привезти. Сказал, что сам связаться не могу.

— Чтоб вас обоих закопали? За ней хвост постоянно был. Чьи люди — тогда выяснять было некогда. И вы оба живы только благодаря мне, если что.

Тон его меняется. Становится сухим, жестким. С Витей мы прошли через многое. Бок о бок. Никогда не поверю, что он за моей спиной козни строил. Я со всеми был начеку, и даже с самыми близкими, в том числе и с ним. Но Хакер не разочаровал ни разу.

Всматриваюсь в его лицо, в суровый прищур глаз, квадратный подбородок. Ни толики сомнения на его лице. Раньше он был другим. Раньше он улыбался чаще и был дружелюбнее, атмосфера рядом с ним была легче. А сейчас я вижу глубокую морщину между бровями и застывшую боль в глазах. Боль от утраты близких. Я помню его реакцию, когда он узнал о гибели жены и дочери. Первые его слова навсегда отпечатались в памяти:

«Жизнь положу, но найду паскуду».

Увы, поиски не увенчались успехом. У меня были свои соображения, но я не смог их озвучить. Я не виновен в том, что у Вити теперь нет семьи, но…

Отмахнуться от собственных мыслей не получится никогда. Косвенно я считаю себя причастным. Я тоже не смог защитить и обеспечить их безопасность. Из всех потерь, которые тянутся за мной по жизни, эта — одна из самых тяжёлых. И я ничего не смог сделать. Хотя, наверное, мог бы. Невинные жертвы — самое страшное, что изначально преследовало меня по ночам. Позже я совсем огрубел, смирился и просто перестал думать об этом. Не считать, сколько живых душ осталось в нашем бренном мире вместо усопших.

— Хвост какой?

— Ты глаза-то открой, братишка. Она же подставная. Подложили ее под тебя. Но тогда, когда ты истекал кровью, какой смысл говорить было?

— Хорош гнать уже. Давай по факту.

— Мариб даже против столичных тогда выстоял, ты вспомни, какая резня была?! В первый раз тебя не добил, дальше он сам подставляться не стал. Этот араб хитрец тот ещё, он никогда не гнушается такими методами. А ты как осел повелся и поплыл. Отсюда и последствия. Я ее даже когда на поезд посадил, слежку учуял. Ты же будто нюх потерял. Вообще ничего не видел.

— Бабло при чём?

— Слушай, — Хакер начинает раздражаться, даже рюмку одним резким движением подальше отодвинул и подался вперёд. — Мне было начихать, куда она поедет. Но ты сказал позаботиться. Я позаботился. Как смог. Сумма более-менее была. Я не нянька, Ром. У Яны были средства к существованию хотя бы на первое время. У тебя — уверенность, что у неё все хорошо. Если бы я ее привёз, тебя бы дожали. И ее, скорее всего, тоже. А ты сидишь и возникаешь, что не сдох ещё.

Положение дел начинает проступать особенно ярко. Разрозненные детали, наконец, складываются в целостную картину. Я понял. Я понял, кто на кого бочку катил. И Витя-то тут, собственно, и ни при чём. Он реальный расклад дал. По делу. Все как было. Вот только чисто с его стороны.

Я понял. Только теперь как-то уже поздно слишком…

— Я не догнал, о чем базар-то. Ты мне претензии кидаешь? А может, башкой сначала подумаешь, что это был единственный выход? Из-за тебя чуть девку не завалили. Ты облажался, я за тебя разрулил, — мне есть, что ответить, но… никак нельзя. — Захотел бы, нашел бы ее потом. Я тут уже не при делах.

— Ты че бычишь? Я тебя по факту спрашиваю.

Он опять тянется к бутылке, раздраженно откручивает крышку и плещет прозрачную жидкость до краев. И вновь переводит на меня уже спокойный взгляд.

— Я по факту и ответил. Больше шума только. Твоё здоровье, — не расплескав ни капли, подносит спиртное ко рту и резко опрокидывает в себя содержимое, заставляя меня поморщиться. Никогда не любил водку.

— Когда добро захочешь в следующий раз причинить, меня сначала спроси. Может, мне не надо.

— Ну да. В могиле-то лежать поприятнее будет, а?

— Ты меня подставил, — отрезаю жёстко. И он сейчас поймёт почему. — В заблуждение ввёл.

— И что? Все только выиграли. Если б о Наташке моей кто так позаботился и меня «подставил», я б в ножки кланялся. Без меня. Зато живая.

— Она родила от меня, Вить, — рублю с плеча. Уверен, для Хакера это не просто слова.

Друг резко замирает, а потом с громким стуком опускает тару на стол. Склоняет голову набок. И сверлит меня недоверчивым взглядом. А морщина на его лбу становится глубже.

— Да ну нахрен…

— Дочь, — твёрдо чеканю в подтверждение своих слов. — Четыре года уже.

— Так может и не от тебя. Мало ли с кем она…

— Нет, не мало ли, — свою позицию обозначаю четко и громко. — Это без сомнений.

— И что делать планируешь?

— Воспитывать, Вить. Без вариантов.

— А Яна?

Вот тут у меня нет ответа. Я и сам ещё не вкурил, что дальше будет.

Немного кривлю рот и молчаливо пожимаю плечами, стараясь особо не акцентировать, но друг слишком хорошо меня знает. И все понимает правильно.

— Ой дурааак. Сведёт она тебя в могилу все-таки, — и тихим, странным голосом продолжает, — сдохнешь ты из-за нее.

А мне уже ничего не страшно. Я почти побывал на том свете. И теперь смотреть на то, как мой ребёнок растёт без отца, а Яна находится в зоне доступа всех окружных кобелей, я больше не намерен.