Глава 20

Вселенная разбивается на миллионы осколков. Я тяжело сглатываю. Из легких кто-то выкачал весь запас кислорода, и я даже вздохнуть боюсь. Даже пошевелиться не получается. Лишь только губы возражают тихое:

— Не надо, Мариб. Это будет ошибкой…

Но он не позволяет договорить, перебивая:

— Ты тоже хочешь. Нет смысла отрицать.

Смотрю на его губы, вспоминая, как он целовал мой живот. До сих пор подкидывает от этих воспоминаний…

Сколько уже времени я мечтала об этом моменте? Много. Но наяву перешагнуть запретную черту оказывается не так уж и просто…

Моё дыхание учащается, когда я вижу, как мужчина, не сводя взгляда с моего испуганного лица, тянется к пуговицам своей рубашки.

Завороженно, будто под гипнозом, внимательно, голодно наблюдаю, как он высвобождает из петельки верхнюю пуговицу, вскидывает подбородок, молчаливо бросая вызов. Затем вторую. Третью. Мучительно медленно я наблюдаю за тем, как он вытягивает рубашку из брюк и распахивает полы, оголяя грудь. А я засматриваюсь на него, как дурочка. Любуюсь прекрасным сложением, но в глубине души понимаю, что это недопустимо. Размыкаю губы, чтобы вновь возразить и сказать хоть что-то — что это неправильно, например — но… не могу выдавить ни звука.

Мариб протягивает мне руку. Я понимаю, чего он хочет. Чтобы я сама расстегнула манжеты. Дотронулась до него. И дала своё согласие. Морально ему так будет легче. Я понимаю только сейчас, каких усилий ему стоило держаться на расстоянии. Я теперь понимаю, почему он уезжал… он тоже боролся с собой, но сегодня не смог выйти победителем.

«Если не хочешь, чтобы мужчина дотронулся, никогда не касайся первой».

Эти слова врезались в память, приоткрывая новый смысл.

Словно наблюдая за собой со стороны, я завороженно тянусь к манжетам и тут же одергиваю руку, вновь пытаясь прикрыться, отрицательно мотая головой. ОтМираю и пытаюсь выйти из кабины, дотянуться до полотенца. Внутри такой круговорот эмоций, что в эту минуту мне с ним не справиться.

А Мариб дотягивается первым и отбрасывает махровую ткань в сторону со словами:

— Позже вместе воспользуемся.

Он уже совсем близко и наверное чувствует, как бешено сердце колотится о рёбра.

Он решился. И, как мне кажется, это решение далось ему нелегко.

На его лице нет улыбки и торжества. Или привычной иронии. Лишь серьезность и уверенность. И напряженное ожидание.

Он стягивает брюки и шагает ко мне. Под струи. Прямо в рубашке.

Вода стекает по его волосам, лицу, бороде, шее и груди, а я невольно любуюсь им. Для меня он самый красивый мужчина на свете.

Не торопясь переключает напор и настраивает воду так, чтобы нас омывало только ниже пояса и с одной стороны.

Мы стоим так близко, что чувствуем тепло наших тел. Но не произносим ни слова. Просто стоим и смотрим друг на друга.

Внезапно он приподнимает руку и очерчивает овал моего лица. Медленно. Мучительно медленно. А потом… подаётся резко вперёд, впиваясь в губы и наваливаясь на меня, прижимает к тёплой стене кабины, и его неудержимый напор сметает оставшиеся преграды между нами, а я уже плавлюсь от его властных жадных касаний.

Его запах, мощь и сила бьют в голову, круша инстинкт самосохранения и способность нормально мыслить. Жмусь к нему так плотно, как только могу. Хочу чувствовать его каждой клеточкой тела. И даже этого мне будет мало.

Возражать больше не в силах.

Он все ещё в рубашке, и это выглядит настолько сногсшибательно, что дух захватывает. Я чуть не падаю, потеряв равновесие, вновь тону в его голодном взгляде, но Мариб меня удерживает, заставляя стоять на ногах. Пьянящий поцелуй кружит голову, и мне не верится, что он сейчас рядом и именно его тепло я ощущаю кожей.

Это непередаваемое ощущение — пробраться пальчиками под его намокшую рубашку и коснуться бугорков крепких мышц. Радость топит, а сердце щемит от нежности. Провожу по волосам и откидываю голову назад, наслаждаясь смелыми касаниями его мягких губ к шее.

Он так нежен, но при этом настойчив. И мягкость его какая-то естественная, настоящая. Он словно касается восторженно, трепетно. Целует плечи, ключицы. От его напора разум вообще перестаёт шептать разоблачительные слова, когда мужчина пальцами проходится по рёбрам, а затем широкая ладонь накрывает живот.

Он творит с моим телом невообразимые вещи, а я, задыхаясь, тяжело хватаю воздух. Я как кукла в его руках. Игрушка, и ему позволено ВСЁ… я отдаюсь полностью его прикосновениям, не сдерживая первый стон радости и наслаждения.

Мужской настрой меняется. Движения становятся властными, немного резкими, но все равно трепетными, нежными.

Он дотрагивается там, где ещё никто до него не касался, а мои громкие вдохи раздаются во влажном пространстве ванной, сменяясь протяжными выдохами. Его и мое дыхание уже смешались в одно. Мариб подхватывает меня, заставляя обнять себя ногами, и прижимает к тёплой стене еще сильнее, налегая.

Я впервые пьяна непередаваемыми ощущениями и неудержимыми эмоциями. И слишком поздно до меня доходит, что он уже надел защиту. Одно резкое движение, глухое рычание, и я чувствую пульсирующую боль в месте нашего соединения. В неописуемом напряжении и с перекошенным от боли лицом дергаюсь, ударяясь головой о стену, вскрикивая, впиваясь в широкие плечи пальцами, пытаясь отстраниться хоть немного. А когда не получается, просто утыкаюсь носом в его шею, боясь отпустить и судорожно прижимаясь.

Он заМирает и чуть отстраняется.

Я не думала, что будет так больно. Я считала, что это будет секундное неприятное ощущение, но боль до сих пор отдаёт в живот, колотит пульсирующими движениями изнутри.

Мариб напряжен и ошарашен, вновь поджимает губы и вглядывается в моё лицо, а я опускаю глаза вниз, а потом, желая скорее спрятаться, снова утыкаюсь носом мужчине в шею. Стыд и неловкость возвращаются.

Он немного меняет положение и переносит вес тела. Тянется рукой до смесителя и одним движением руки выключает воду.

Он так смотрит… мягко, сочувственно, как будто был бы рад всю мою боль забрать себе.

А потом вновь наклоняется и молча утыкается своим лбом в мой.

Я сначала чувствую, как он отстраняется, а затем опускаю взгляд вслед за мужчиной.

Стеснение и стыд пробирают. Накатывают неудержимыми волнами. Хочется провалиться сквозь землю. Потому что он видит то же самое, что и я. Мою кровь на себе.

Его дыхание неуловимо меняется. Он держит меня все также крепко, но его пыл немного растерялся.

Вновь наклоняется, ласково касается носом. Заставляя приподнять лицо.

— Мира… — непривычно тихий шёпот сбивает меня с толку.

Только сейчас я ослабляю хватку, позволяя себе посмотреть ему в глаза. А их пронзительная яркость манит меня и удивляет, как и раньше. У него такой взгляд… В нем столько нежности, тепла и участия.

Он осторожно помогает мне опуститься на ноги, нежно прикасается.

— Ты чистая… — произносит удивленно, будто ещё не осознал. Не поверил.

Он настолько ошарашен, что я вдруг начинаю улыбаться. «Чистая». Звучит очень необычно, он произнёс это слово с волнением.

Я пытаюсь немного пошутить и разбавить напряжение, пожимаю плечами и, кивая на душевую кабину, как могу беззаботно произношу:

— Ну да. Я же в душе.

Напряжённые черты лица Мариба неожиданно смягчаются. Зубы обнажаются в тёплой улыбке. И у него в этот момент по-мальчишески озорное лицо. Счастливое. Радостное. Лучезарное.

— Надо ж было сказать. Или хотя бы намекнуть.

— Я растерялась немного. Ты так неожиданно вернулся.

Он гладит меня по волосам и ласкает лицо трепетным взглядом.

— Поверить не могу. Девочка ещё…

— Уже нет.

Он тянется к моим губам в мягком касании. Так сладко…

А я слегка отстраняюсь и тянусь к манжете чёрной рубашки. С трудом расстёгиваю пуговицу на намокшей ткани. Затем другую. И стягиваю с мужчины остатки одежды, а он подаётся вперёд, помогая мне.

Мариб снова включает душ, но теперь тяжёлые капли падают на нас сверху. Он вновь налегает на меня всем телом, продолжая начатое, тяжело дыша.

С силой выталкивает:

— Говори, если больно.

Его движения на этот раз неторопливые, намного сдержаннее, медленнее, мягче. По его дыханию чувствуется дикое напряжение, но Мариб не спешит. А я касаюсь его крепкого тела, и стыд внезапно отступает, укрывая настоящей волной ответного желания, как только Мариб чуть прикусывает шею. Я теряюсь в собственных ощущениях, потому что их слишком много и они все неожиданно обрушиваются. Целый шквал бередящих душу эмоций. Мужчина позволяет мне к нему привыкнуть и вновь почувствовать, но хватает его ненадолго. Когда он начал ускорять уже и без того ставшие порывистыми движения, я почувствовала, как ощутимо приложилась затылком к стене, негромко вскрикнув. Мариб тут же переместил руку выше, положив широкую ладонь мне под голову, продолжая наращивать темп.

На мгновение мне становится стыдно за те стоны, которые с каждым дерзким движением вырываются из груди и так громко отражаются от стен ванной комнаты, поэтому я стараюсь сдерживаться хоть немного.

Мариб губами впивается в шею, берет меня неутомимо и страстно.

Ласково шепчет что-то на ухо, а я улавливаю лишь одно слово:

«Звёздочка».

И именно оно взрывается ярким салютом, чередой красок, сменяющих друг друга сладких вспышек, омывая тело приятным теплом. Я никогда такого не чувствовала…

Я принадлежу ему. Сейчас. В эту минуту. И именно в эту минуту я ему нужна. Но когда он с тихим стоном замер, оставаясь во мне, неприглядная реальность начала топить затуманенное страстью сознание.

Больно думать о том, что для него это всего лишь секс. Да и для меня он тоже должен быть таким. Но вопреки всему душу рвёт нежность к этому человеку. И страх. Я боюсь момента, когда Мариб отвернется от меня.

Не хочется открывать глаза, пытаюсь продлить сладкие желанные мгновения, втягивая в себя самый потрясающий запах: запах этого сильного несгибаемого своевольного мужчины.

Чувствую твёрдое прикосновение к своему лбу, тихий шёпот в губы и тепло согревающего, уже выравнивающегося дыхания.

— Привет, малыш, — все же распахиваю глаза и понимаю, что Мариб смотрит мягко… нежно… как будто с восторгом. И его улыбка умиротворённая и такая счастливая, удовлетворённая, спокойная. Он медленно шевелит губами, с нажимом весело выталкивая слова. — С возвращением на землю.

Я улыбаюсь ему в ответ, но выходит немного смущенно, скованно… подсознательно все ещё жду от него дальнейших действий. Он накрывает мои губы ртом настойчиво, но неторопливо, даря долгий чувственный поцелуй, помогая расслабиться и доверять ему чуточку больше.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, — отстранившись, шутливо добавляет, бесподобно сверкая самыми яркими на свете глазами.

— Спасибо, учитель, — произношу загадочно, сама себе удивляясь. Меня уже не смущает наша нагота или мужские прикосновения.

— Больше не болит? — заботливо уточняет.

Стараясь игнорировать крик совести, я отрицательно мотаю головой. Он ведь не сердце имеет в виду.

Мариб спокойно выключает душ, тянется к полотенцу и накрывает мои плечи.

Ещё один чувственный поцелуй, и вот я уже в мужских объятиях, крепко прижата к мускулистому телу.

Он несёт меня не куда-нибудь, а в свою спальню. В свои личные покои, куда раньше вход мне был закрыт строго-настрого.

Бережно кладёт на кровать, мимолетно целуя в плечо. А меня простреливает от такого простого невинного касания.

Кажется, я окончательно пропала. Запуталась и потерялась в нем.

Он стаскивает с меня мокрое полотенце, а я стыдливо прикрываюсь руками. Сам он уже успел надеть спортивные бриджи.

— Моя одежда осталась в ванной… — лепечу неуверенно.

Мариб едва заметно улыбается, а его глаза горят ярким светом, когда он присаживается возле меня на колени и укутывает одеялом.

Долго смотрит, а я рассыпаюсь под его взглядом. Кажется, моей воли больше не существует. Хочу чувствовать, как он. Хочу знать, о чем он думает.

— Хорошо, я сейчас принесу, — кривит рот в легкой усмешке, скользя взглядом по моему телу, как будто мечтательно, и так нежно… и в ту же секунду впивается губами, даря требовательный пламенный поцелуй.

Он придерживает меня ладонью, ласкает пальцами затылок. Я сама себя не узнаю, душу словно изнутри что-то тянет. К нему. И сильно. Почти до слез пробирает. Не хочу об этом думать, но я, кажется, влюбилась впервые в жизни. В самого неподходящего мужчину. В самый неподходящий момент. Нежность топит меня изнутри, а я горько осознаю и понимаю, что вряд ли это закончится для меня чем-то хорошим. И через некоторое время мне будет особенно тяжело…

Мы с параллельных миров. Совсем разные и не подходим друг другу. Абсолютно. И тем не менее то, что случилось в душе, лично я не могу назвать простой физической близостью. Для меня это нечто большее. Но я должна понять и сразу настроить себя, что для Мариба вряд ли все это точно так же.

— Я быстро, никуда не убегай, — шутливое замечание вызывает улыбку.

Он выходит из комнаты, а меня все ещё топят эмоции.

Когда Мариб вернулся, он, не переставая нежно гладить меня по голове и шептать комплименты, помог мне одеться. Самым стеснительным было надевать при нем трусики, но он сгладил неловкость, уткнувшись носом мне в живот, медленно натягивая ткань на бёдра.

— Устала?

В его голосе мелькает беспокойство, и я только сейчас понимаю, что и правда выдохлась. Сил уже не осталось.

Мариб понимает меня без слов и, обнимая, мягко укладывает на простыни, а сам вытягивается рядом. Грудью он прижимается к моей спине, защищая от всего Мира в кольце своих рук.

Я так благодарна ему, что он не заставляет меня смотреть в его глаза и больше ни о чем не спрашивает. И ничего не произносит. Никаких несбыточных обещаний, никаких пустых слов. Его сердце размеренно стучит о грудную клетку, и я чувствую каждое биение, как своё.

Медленные поглаживания усыпляют, и я сквозь сон чувствую мимолётное прикосновение к коже за ушком. И тихий шёпот:

— Тобой насытиться невозможно.