Глава 34

Специальным датчиком узист размазывает по животу прохладный гель, а я с заМиранием сердца смотрю на экран, пытаясь разглядеть малыша как можно более четко.

После нескольких минут молчания звучит ровный спокойный голос:

— Частота сердечных сокращений в норме. Сердечко сформировано правильно… — врач не торопясь подробно объясняет и показывает нам сформировавшиеся органы нашего с Марибом малыша. У меня дух захватывает. Это настоящее волшебство. Целая другая вселенная.

Мы с мужчиной нежно смотрим друг на друга. Он волнуется, я вижу. И это так приятно. Переживает за нас.

— Так. Пол говорить?

— Да! — мы с Марибом отвечаем одновременно. И тут же снова переглядываемся. В его взгляде надежда. Он чуть закусывает нижнюю губу в ожидании ответа.

— Мальчик.

Мальчик! У меня будет сынок!

— Сын, — спокойно произносит, ослепительно улыбаясь, и смотрит на меня победоносно, словно одним взглядом заявляя: я же говорил.

Когда мы вышли из клиники, Мариб предложил немного прогуляться и перекусить. Все то время, пока мы сидели в кафе, он разговаривал по телефону, решая бесконечные проблемы.

Нам не удалось обмолвиться даже парой фраз до самого конца трапезы. Он прямо нарасхват.

— Мне пора возвращаться к делам, — сухо констатирует, запихивая в себя последние два куска остывших медальонов.

Я перевожу на него искристый взгляд и счастливо соглашаюсь, одним кивком давая понять, что готова выезжать.

Пока идём до машины, он вдруг озадачивает меня вопросом:

— Ты имя придумала уже?

Конечно. Перечитала кучу информации, искала значение имени, характер и все такое.

— Сына хочу назвать Дамир.

— Я бы хотел тоже поучаствовать в выборе, — скорость потоков крови, бурлящей в венах, неожиданно увеличивается.

— Я думала, это не так важно для тебя.

— Ты ошиблась, — следующей фразой наносит словесный удар. Наотмашь. — И уже не первый раз.

Мариб помогает мне усесться в машину, а я вдруг бросаю нечаянный взгляд в сторону, лишь бы не видеть в голубых глазах привычные холод и отчужденность, которые отчаянно выматывают меня.

И вдруг заМираю, молясь, чтобы зрение меня подвело. Среди снующих мимо людей я выхватываю картину, которая надолго засела в памяти, когда Мариб привёз мне шляпу. Тогда, в магазин.

Массивные чёрные часы с огромным циферблатом. И синими стрелками. И мне показалось, точно такие же я сейчас увидела в толпе.

— Мира. Ты слышишь?

Мерзкий озноб страха ползёт по спине и спускается вниз по позвоночнику, посылая слабые электрические разряды.

— Да.

Забираюсь в машину как можно быстрее. Как только Мариб приземляется рядом, я хватаю его за рукав брендовой куртки и сбивчиво произношу:

— Нам поговорить нужно, Мариб. Очень срочно. И так, чтобы никто не слышал.

***

— Да почему ты сразу мне не сказала, Мира?!

Пытаюсь объяснить ему, но он упёрся рогом и гнёт своё.

— Распечатки звонков нужны с твоего номера. Будем искать. И ещё, с сегодняшнего дня под охраной будешь.

Мужчина набирает чей-то номер, но даже мне слышны бесконечно долгие гудки в трубке. Вызов остался без ответа.

Тогда Мариб напряжённо открывает сообщения. Название контакта, который мужчина искал, меня очень удивляет. И как-то неприятно царапает.

«Птичка».

А я, не в силах отвернуться, продолжаю и дальше подглядывать, косясь на экран.

«Срочно набери».

И через пять минут нескончаемых нравоучений и мужского назидательного тона раздается стандартная айфоновская мелодия.

— Разговор есть, — без слов приветствия рявкает в трубку Мариб. — Я не один, но увидеться надо прямо сейчас. Так что заеду. Что значит: «Нахер ты мне тут нужен?!». Приезжай сам тогда! — кажется, Мариб начинает злиться. Интересно, а с кем он говорит? — Ну вот так бы сразу. Еду.

Он совершает ещё несколько звонков, и пока к нам не подъехал ещё один автомобиль — какая-то бешеная любовь к огромным внедорожникам — мы с места не двигаемся.

— Мира. Неужели ты не понимаешь, что в таких случаях нельзя молчать?

— Но я же все тебе рассказала, — упомянув не только неожиданную встречу с синим циферблатом в продуктовом магазине, но и про сгоревшие документы, и про то, как меня выловили на улице в самый первый раз, объяснив ситуацию с Маноли и застрявшим вагоном.

Мариб чуть зубами не заскрипел от злости. На меня. Ещё и прикрикнул. А я огрызнулась. Чего он опять орет на меня?! Ну я ведь ему уже все объяснила и согласилась, что да, дура была. В общем, доехали мы в напряжённом молчании. А следующая по пятам машина с охраной лишь только усугубила и без того напряженное положение.

Когда подъехали к новехонькой высотке с огромным кованым забором и массивными воротами, первое, на что упал взгляд — наличие множества камер наблюдения. Это беспокоит и внушает опасения.

— У подъезда, — предупреждает Мариб и отключается.

— А почему мы не можем позвонить в домофон?

— Хочешь видеть меня обезглавленного?

Я округляю глаза. О чем это он?

— Не хочешь? Вот и я не хочу. А эта зараза меня точно когда-нибудь заклюёт. Он жену с сыном месяц назад из роддома забрал. Будить нельзя. Поэтому так.

Как будто говорит про какого-то умопомрачительного верзилу. А в телефоне так мило ещё забит. Птичка. В общем, жду знакомства. «С нетерпением»…

Но когда к нам вышел высокий крепкий и очень грозный мужчина, я подумала, что предположение насчёт верзилы не так уж и далеко от истины. Он немного выше Мариба и шире в плечах. Глаза у него светлые, выражение лица немного надменное. Незнакомец вальяжно подходит к нам и крепко поджимает Марибу руку, хотя при этом произносит спокойное:

— До последнего я надеялся, что ты передумаешь.

— Не забудь чай нам предложить, — и, не сводя с незнакомца с жёлтыми глазами пристального тяжёлого взгляда, Мариб с нажимом продолжает: — Это Мира. Мира, это мой партнёр. Роман.

Роман тут же переводит на меня пристальное внимание, скользит цепким взором по моему лицу, а затем неизбежно смотрит на округлый живот.

Тут взгляд мужчины оживляется, и Роман вопросительно взирает на Мариба. Между ними явно происходит молчаливый диалог. Эти двое как будто слышат друг друга в тишине. Два абсолютно разных мужчины. Но — это заметно невооружённым взглядом — они понимают друг друга без слов.

— Счастлив встрече, Мира. Приглашаю в мою скромную обитель.

И распахивает передо мной дверь.

Я потрясена таким знакомством. Привыкла, что Мариб очень горячий, активный и эмоциональный. Друг же его, напротив, бьет выверенным, каким-то железобетонным спокойствием и вальяжностью. А ещё он кажется… опасным. Не знаю, почему подумала именно об этом, но аура у него тяжелая. Очень-очень.

Едем в лифте. Атмосфера напряжённая.

— Яна спит?

— Нет.

— Отлично. Нам бы вдвоём перетереть.

— Не вопрос.

Незнакомец не слишком разговорчив, и эмоции его скудные. Глаза безразличные. А у Мариба — живые и как будто блестят от эмоций.

Мы проходим на порог, и к нам тут же подходит девушка. Невысокого роста. Стройная. Только животик ещё не полностью ушёл.

Улыбчивая блондинка представилась Яной. У неё сияющее счастьем лицо и добрые глаза.

— Какие люди и без охраны, — улыбаясь во весь рот, она весело обращается к Марибу.

— Да внизу стоит, не боись.

Во мне вдруг оживает жуткая собственница, хоть у нас с Марибом уже совсем не те отношения. Но я внимательно вглядываюсь в лицо своего бывшего мужчины, пытаясь понять, какими глазами он смотрит на Яну, потому что мне она кажется идеальной. Ответа не вижу. Точнее, не вижу там ничего, кроме озадаченности и легкого волнения. И нетерпения.

— Ян, посидите с Мирой, поболтайте о женском, — Мариб разувается и отодвигает обувь в сторону. И, главное, сказал это так холодно. Что мороз по коже. Как будто приказал.

А потом присаживается на колени и помогает разуться мне. Прямо при своих друзьях. И этим он меня окончательно шокирует. Я закусываю нижнюю губу, потому что мне очень приятна такая забота и то, что он не стесняется ее демонстрировать.

— Устала?

— Все в порядке, — уверяю.

— Ну что, пойдём чай пить? — дружелюбно предлагает Яна, и тут через весь коридор к нам несётся маленький ураган и кидается гостю на шею.

— Мариб!!!

— Привет, птенчик, — я вижу широкую улыбку Мариба и неподдельную радость в глазах. Он больше выделывался насчёт детей. Вон как нежно прижимает к себе малышку.

Девочке на вид лет пять-шесть, и она смотрит на Мариба такими влюблёнными глазами, что в моей голове начинает складываться целостная картина. Вот она, дочка партнера, которая влюбилась в Мариба с первого взгляда. Это точно она. Как я ее понимаю…

— Карин, слезь ты с этого старика. Он ещё руки не помыл, — звучит недовольное замечание Романа.

— Так что ты там говорил? Шуметь нельзя? — весело роняет Мариб.

— В моем доме моим девочкам можно все, — несмотря на грозное замечание, голос хозяина звучит шутливо, а ещё он смотрит на Яну так нежно, что внутри меня вдруг что-то ощутимо щёлкает. Зависть, наверное. Я бы хотела, чтобы Мариб тоже на меня так смотрел. А ведь раньше у нас с ним все было вот так. Нежно, заботливо. На сердце вдруг тяжелеет, а улыбка сползает с губ.

«Моим девочкам можно все».

Как же мило. Роман словно хищник на своей территории, а с женой — ручной зверёк, это сразу видно. Расслаблен, нетороплив. И даже я, абсолютно посторонний человек, вижу, что его глаза светятся, когда он смотрит на Яну. И, кстати, я успела украдкой полоснуть взглядом. Вон, классические золотые кольца у обоих.

— А ты надолго приехал? Раскрасишь со мной картинку? — как-то уж слишком грустно тянет малышка.

— Раскрашу. Только сначала с папой твоим…

— Только сначала руки помоет, — настойчиво повторяет Роман, и Карина слезает с Мариба и тянет его в ванную комнату. А я следую за ними. Вряд ли мне разрешат ходить грязнулей, если уж Марибу нельзя.

Яна подала чистое полотенце и заставила Карину, которая не проявила абсолютно никакого энтузиазма при знакомстве со мной, «отлипнуть» от гостя.

— Чувствуй себя как дома. Мой муж, несмотря на грозный вид, на самом деле добрый и гостеприимный хозяин. Ты голодная? Мы скоро ужинать будем.

— Нет-нет, мы недавно перекусили.

— Значит, сейчас мы будем тебя баловать вкусняшками.

— А почему Мариб никогда нас раньше с тобой не знакомил? — любопытствует малышка.

Мне показалось, она отнеслась ко мне настороженно. Наверное, она никогда раньше не видела Мариба с женщиной. И мне кажется, она его ревнует, насколько это возможно в ее возрасте.

— Ну вот и познакомил, — вместо меня отвечает Яна. — Кариш, ты говори немного потише, а то братика разбудим.

— А ему разве не пора просыпаться? — девочка округляет глаза и начинает говорить шепотом.

— Вообще-то он только уснул.

Карина совсем скисла. И тоскливо отодвинула от себя кружку с разбавленным холодной водой чаем.

— А хочешь, я с тобой порисую?

Они мне нравятся. Рядом с ними отчего-то все печали и ссора с Марибом немного притупляются. И кажется, что у меня тоже может быть вот такое уютное и тёплое семейное гнёздышко. Настоящее.

— Нуууу… — настороженно тянет Карина, а потом неожиданно с улыбкой соглашается. — Фломастерами или карандашами?

— Так! Никаких фломастеров. Я ещё диван не оттерла от прошлого раза, — строго замечает Яна.

А для меня тихо поясняет:

— Мы ей не запрещаем, собственно говоря, но она с прошлого раза наказана. Иначе на шею садится.

— Ну маааам, ну я же больше не буууду так, — с надеждой тянет малышка.

— Пока не научишься лабиринты на бумаге рисовать, никаких фломастеров. От тебя, Карин, я такой подставы точно не ожидала!

Мои губы растягиваются в искренней улыбке: друзья Мариба такие милые.

А Карина наигранно вздыхает и протягивает мне ладошку.

— Ну что, пошли? А печенье с собой возьмём.

— Пошли, если мама не против.