Глава 35

Мариб

— У меня точно где-то утечка информации. А ещё я только сегодня узнал, что на Миру давят до сих пор!

Кратко обрисовываю ситуацию. Беркут просто так языком не чешет. Говорит всегда по факту. Да и делает тоже.

— Хреново. Вы вместе живёте?

— Нет.

— Забери ее к себе. Ее безопасность сейчас — самое главное. Как и спокойствие.

— Да сам знаю, — раздраженно бросаю, раскидывая мозгами. Вообще не понимаю, что сейчас происходит.

Марк нашёлся уже давно. Ему пришлось скрыться в тени, потому что его идея вывозить цветные металлы оказалась просто отвратительной. А меня он поставить в известность не успел, вот и получилось так, как получилось. Но после того случая я перепроверяю все его объяснения. По факту. Мало ли что…

— Знаешь, но не делаешь, — добивает Беркут.

— Ты о чем?

— Вы с ней на ножах. Это сразу заметно.

— Это заметно только тебе.

— Ты как знаешь, конечно. Но здоровье беременной женщины это тебе не шутки.

— Мне не нужен семейный психолог, Ром. Мне нужен совет по делу и, — проглатываю гордость и выдавливаю ещё одно слово, — помощь.

— Я к ней Мишку могу приставить. Он Яну охранял, когда… Да ты и сам все знаешь.

— Нет. Мне левые люди не нужны. Мне б со своими разобраться.

— За Мишаню я ручаюсь лично. Ты давай тоже котелок напрягай. Чем занимался?

— Да как всегда.

— Конкретно. Последние проекты.

— Решал вопросы с землей. Продал часть парковочных мест, чтоб вложиться в новое строительство. Ничего такого. Вагоны идут как обычно. Даже не знаю, на что новые нападки. Сейчас все работает чисто. Бухгалтерия отчитывается.

— А что за земля?

— Лакомый кусочек под застройку. Владелец, Черкассов Ахмет, брыкается уже полгода где-то, но у него проблемы с финансами, поэтому сейчас он готов продать тому, кто больше даст. Все на мази было, а когда меня закрыли, сделка сорвалась. Ну и Черкассов, естественно, на меня оскалился, что время профукали и земля чуть не ушла левому покупателю. Сейчас добиваю.

— Конкуренты?

— Да там все чисто. Пробили уже. Один депутат себе хотел оттяпать кусок и ещё двое. Депутата прижали, он съехал. Ещё один тоже слился. С третьим сложнее. Черкассов не сознается, кто. Говорит — баба. По своим пробить не удалось. Пытались отследить по его звонкам — пока ничего не выяснили.

— Может, вопрос в этой земле?

— Я думал, это как-то связано, да. Но пока ничего об этом не говорит. Требований нет. Если спецом сдерживают, то должны ж озвучить, чтоб не лез.

— А может, ты просто кого-то достал, и тебя решили разукрасить, — скалится Птичка, — рожа-то долго заживала.

— Очень смешно, — роняю в ответ кисло. — Но это не связано никак. Здесь что-то другое.

— Значит, ищи что-то третье. Мишаню возьмёшь? Я сам с ним все обсужу. И мы ещё пробьём парочку персонажей.

Поразмыслив я решил, что лишним не будет.

— Да, давай.

— С рестораном разобрался?

— Бодаюсь до сих пор.

Право на собственность земли под «Женщину» теперь вызывает кучу сомнений. В данный момент это очень больная тема. Недели через три-четыре после освобождения меня уведомили, что землю я приобрёл незаконно и что у неё есть зарегистрированный владелец. Соответственно, мне там ничего не принадлежит. Как так могло получиться — выясняю до сих пор. Но заведение еще работает.

— Напиши мне имена людей, с кем в ближайшее время сотрудничал и кому по шапке давал. С краткими пояснениями.

— Да щаас. Разбежался.

— Миша поищет по своим каналам.

— Ты кого-то конкретно имеешь в виду?

— Да. Антона. Я уверен, все идёт оттуда. Но не думал, что они решатся на такие методы. Беременную женщину к делу прилепить.

— Да после говорили же с этим чмошником. У него, кстати, рожа тоже долго заживала.

— Откуда знаешь? — ухмыляется Птичка.

— Поверь мне. Я знаю.

— Ну ты без головы, а. Тогда точно там ищи. Ты кому-то дорогу перешёл. Оттуда, — глазами указывает наверх. Дааа, хреново, когда не понимаешь, во что ввязался.

— Тут подключить некого. Везде связи есть. Там — нет.

— Дай мне немного времени, подумаю. У самого какие мысли?

— Готовят что-то крупное. Для этого закрыли. Чтоб не мешал. Но два месяца… не знаю, что именно может быть. Думал, с рестораном связано. Потом с землей. Но сейчас сделка уже вот-вот состоится.

Я лихорадочно соображаю, что решить с Мирой, потому что элементарно могу попасть. В любую минуту. А ей защита нужна. Да и, мать его, Ковалю тоже. Мало ли. Чтоб нигде не пролезли.

— Если я буду в отъезде, мне нужно, чтоб за Мирой приглядел кто-то.

— Намёк понял. Но если так, будет надёжнее и разумнее Миру и моих держать на одной территории. Костян немного окрепнет, и можно будет съехать ко мне в загородный дом. Сейчас я с места не сдвинусь. Там хрен знает куда податься в случае чего. Да и Яна ещё восстанавливается.

Беркут достаёт из выдвижного ящика стопку бумаг формата А4 и ручку.

— Давай. Стенографируй. Кого проверить надо. Начнём разведку.

Недовольно кошусь на листы и перевожу пристальный взгляд на Беркута. Когда-то мы были заклятыми врагами. И делили бразды правления бизнеса. В жизни бы не предположил, что когда-нибудь мы станем надежными товарищами.

Мира

— А тебе когда срок ставят? — любопытствует Яна.

Мы с ней разговорились, пока я помогала Карине раскрасить принцессу с каретой, и я очень прониклась к девушке. Ни одного некорректного вопроса я не услышала. Ни одного пренебрежительного взгляда в свою сторону не поймала.

— В конце апреля.

— Пол уже знаете?

— Только сегодня узнали. Мы как раз после УЗИ.

— Ооо! Правда?! — произносит Яна с трепетом. — Поделишься радостью?

— Мальчик.

— У нас тоже второй мальчик. Назвали Константином. Дрыхнет наш малыш в спальне.

— Девочки, вы как? Не скучаете без нас? — в детской раздаётся голос хозяина.

— Нет, мы с Мирой лошадку раскрасили! — тут же отзывается Карина.

— А мне позволили пятнадцать минуть полежать и ничего не делать.

Роман подошел к жене, вытянувшейся (насколько это возможно) на кровати дочери, и опустился на колени.

Взял ее за руку и нежно поцеловал в губы.

— Не устала?

— Нет, все отлично. Хорошо быть бездельницей.

От них исходят волны взаимопонимания и умиротворения. Так просто, тихо и душевно. Как же у них уютно и приятно. И на сердце становится теплее, когда я вижу, как они друг на друга смотрят. Будто им известен один на двоих секрет.

Мне бы хотелось, чтобы и у нас с Марибом было трепетно и тепло, чтобы в его взгляде сквозила такая непоколебимая уверенность. Роман так нежно и с тихим восхищением смотрит на жену… каждая женщина мечтает, чтобы на неё смотрели вот так.

Мариб не подошёл ко мне. Просто остался стоять в стороне, пока Карина не увидела его, не подорвалась и не бросилась ему на шею, в мгновение ока позабыв о том, что мы договорились вместе ещё расклеить наклейки.

Мне почему-то захотелось плакать. Да ещё и Яна такая счастливая… улыбается мужу с нежностью…

— Можно мне… — я замялась, оборачиваясь, потому что вдруг стало неловко произносить сейчас слово «туалет», но молодая хозяйка без лишних уточнений пояснила:

— Прямо по коридору и направо, — весело мне подмигнула.

Выжимая из себя улыбку и воодушевленно бросая «спасибо», я выхожу из детской, опустив глаза в пол и протискиваясь мимо Мариба, который подвинулся, но в последний момент вдруг перекрыл мне дорогу.

Бережно прижимая к себе ребёнка, он легко дотрагивается до подбородка, заставляя посмотреть на него, и, слабо кивая головой, буравит нахмуренным взглядом, словно спрашивая:

«Что не так?»

Я вновь приклеиваю искусственную вымученную улыбку и тихо бормочу себе под нос:

«Сейчас вернусь»

Добравшись до уборной, я подбежала к раковине, тут же включила кран и приложила руку ко рту, чтобы никто не слышал тихих всхлипов.

Ещё недавно в душе всколыхнулась надежда, когда Мариб обрадовался новости о том, что малыш здоров и у нас будет мальчик. Но Яна и Роман заставили посмотреть на нас с Марибом под другим углом: настоящее счастье — оно совершенно иное. Оно озаряет светом всех вокруг, а не урывками мелькает в редкие моменты радости.

И теперь тело трясётся от беззвучных рыданий.