Глава 12

Габриэль

– Почему?

Оливия замерла на моих коленях, опустила глаза. Её пальцы впились в ткань одежды.

– Почему ты испугалась за меня? – шёпотом спросил я, убирая за ухо её выбившийся локон.

От этого движения она вздрогнула, будто очнулась. Засобиралась, желая убежать. Но я не дал. Ещё крепче прижал к себе.

Девчонка только сейчас осознала, что прокололась.

– У меня доброе сердце! – выпалила она, прямо глядя мне в глаза. – Я бы и за Томаса переживала.

– Тоже бы кинулась ему на шею? – сурово спросил я.

– Не знаю. Отпусти. Мне работать надо.

Оливия попыталась вывернуться, но я схватил её за затылок и притянул к себе. Ворвался в маленький ротик и требовательно исследовал его до сбившегося дыхания, до гулкого стука сердца.

Худенькие пальчики вонзились мне в плечи. Моя губа ныла из-за боли, но я не останавливался, не давал шанса убежать, ласкал и погружался всё больше в ощущения.

Когда отстранился, мы тяжело дышали, но не шевелились, пытаясь прийти в себя. Оба были возбуждены. Я уж точно. Ширинка сильно топорщилась.

– Почему? – снова задал я вопрос.

– Зачем ты меня мучишь? Я же уже сказала…

– Ложь. Ты сказала ложь. Врёшь мне и себе.

– Я не могу. – Её губы едва шевелились, но я слышал. – Не могу любить…

Оливия осеклась, а я хмыкнул и закончил предложение:

– Убийцу?

Мы молчали, смотрели куда-то вниз, не пересекались взглядами. Моё сердце пронзало острыми колючками. Она не говорила ни слова, подтверждая мои мысли.

Я опустил руки, отпуская её.

– Уходи.

– Габриэль.

– Тебе пора работать.

По коже туда-сюда бегали неприятные мурашки. Я скрыл своё разочарование и потерянную надежду за холодным тоном.

Она поднялась, отряхнулась.

– Рада, что ты жив.

Мы снова стали чужими и далёкими. Я кивнул и уставился куда-то в противоположный угол, слышал, как удаляются её шаги. И только когда остался один, глубоко вздохнул и, закрыв глаза, откинул голову назад.

Так всё и будет. Мать всегда говорила, что у политиков жены – это символ, но не смысл. Я никогда не понимал этой фразы. Но теперь отчётливо осознал её: любовь – слишком сильное чувство. Надо быть безумно удачливым, чтобы найти ту, которая бы тебя поддерживала, ведь в нашей сфере много грязи и не каждая женщина сможет взять за руку и не отпускать.

Оливия скорее умрёт, чем протянет мне ладонь.

От этого почему-то сильно зудело где-то в животе, не проходило и простреливало горячими искрами.

Весь вечер ушёл на разборки с полицией, бумажками, а позже ещё и с прессой. Наглые репортёры всё прознали, и небольшая толпа журналистов уже дежурила прямо на входе.

Харпер примчался и помогал мне со всеми делами.

– Что думаешь? – спросил он, когда мы уже ехали в машине Генри.

– Это подонок Пол. Я сегодня с ним встречался. Он почти прямо сказал мне, что будет меня гасить.

– Полиции рассказал?

Я покачал головой.

– У меня нет прямых доказательств, а обвинять его – значит, ещё больше подогревать. У него грязные бумажки. Счета левые за границей. Он всё-таки продолжил дело дядечки. Но не так искусно. За Вэлом мы наблюдали целую вечность. После сегодняшнего он притаится, но точно где-то облажается. Сейчас его главная проблема – это я. И он будет всячески пытаться меня устранить.

– Что будешь делать?

– Найму охрану и буду копать дальше.

– Ты ведь не остановишься? – Он с опаской на меня посмотрел. – Когда был жив Дэн, ты тоже не остановился, хотя тебя предупреждали.

– Дэн был ссыклом.

– Да. Только благодаря тебе смогли вывести Вэла на чистую воду, но какой ценой? А сейчас… не боишься за… жену? Ведь теперь на тебя можно надавить с разных сторон.

Я внимательно посмотрел на него. Трясущийся Харпер вызывал лишь улыбку. Его тонкие очки всегда висели на кончике носа. Весь внешний вид мужчины выдавал аристократа в десятом поколении. Не то что мой. Интересно, а он хоть когда-нибудь дрался? Наверное, нет. Определённо нет.

– За женой я и сам присмотрю. Не переживай.

Мы доехали до дома, я вышел, а Генри с водителем умчались вдаль.

М-да. Теперь надо будет ещё и каждый раз проверять тормоза и быть начеку. Пол возьмётся за меня активно. Это чудо, что сегодня удалось выжить. Благо помогли мои навыки стрельбы. Несколько точных выстрелов, и машина с убийцами, которые палили не переставая, перевернулась раза три на дороге. Правда, мы тоже вылетели в кювет, потому что последней пулей зацепило моего водителя. Надеюсь, хоть кто-то из этих гадов выживет, чтобы полиция смогла их допросить.

Дом встретил меня мрачным спокойствием. Тишина стояла такая, что закладывало уши. Телефон я отключил ещё в больнице, потому что его разрывало от звонков и сообщений. А сейчас даже не было желания включать.

Я откупорил виски, налил полный стакан и развалился на диване. По телеку всё пестрело новостями о покушении на меня, и я его быстро выключил. Долго лежал и смотрел в потолок, напиваясь дорогим алкоголем. Сегодня можно.

С хмельной головой поплёлся в комнату. Надо отоспаться. В жопу этот день.

Сначала сон не шёл, и я долго ворочался, но потом задремал. Где-то среди ночи меня разбудил щелчок двери и осторожные шаги.

Моё тело в секунду напряглось, и когда человек остановился возле изголовья, я рванул быстро. Повалил его на кровать и приставил дуло к виску.

Тень подо мной взвизгнула и запищала. Это была Оливия.

– Какого хрена ты творишь? – выдохнул я. – Чуть не пристрелил тебя.

Пальцами дотянулся до лампочки и зажёг, всё ещё не выпуская оружия из рук.

Оливия не отрывала от него взгляда, дрожала всем телом. А я, вместо того чтобы убрать его подальше, наоборот, коснулся холодной сталью её кожи, отчего она вздрогнула, как от ожога.

– Думаешь, я тебя убью? – прошептал я, спускаясь от скул по шее.

– Убери его! – надрывно попросила она, а сама не шевелилась, только глаза сверкали.

– Зачем ты пришла ко мне?

Я провёл дулом по ключицам.

– Хотела поговорить, но, видимо, зря.

Мои движения остановились на мгновение, а потом я откинул пистолет, навалился на Оливию, придавив всем весом.

– Ты пришла ко мне. И я больше не буду ждать.

Сегодня я заберу хотя бы то, что могу, – её тело.

– А если я не хочу?

Мои губы нежно коснулись её, раскрывая для поцелуя. И она не была против, не отталкивала меня, не уворачивалась, лишь часто дышала, позволяя страсти разгораться.

Наши пальцы переплелись, и я вжал их в матрас. Языком проникал глубже, играя с ней, заводя всё больше.

– Точно не хочешь? – оторвался я, внимательно изучая её помутневший взгляд.

– Я пришла, чтобы поговорить. Мы не знаем друг друга. Возможно…

Этого было достаточно. Одного «возможно» – и я слился с её губами, посасывая, их, отпуская и снова вбирая в рот.

Сладко, нежно, вкусно. Ощущениям не было числа.

Мои руки уже скользили по её телу, которое выгибалось им навстречу. Худенькие пальчики зарылись мне в волосы, а из её груди вырывались стоны, которые проходились по моему горлу, вибрировали где-то внутри и разлетались приятными волнами.

Я стал спускаться ниже. Оставлял красные дорожки на шее, ключицах.

Одежда. Проклятая одежда. Из-за неё пришлось оторваться от Оливии и рывками снять. На пол полетела больничная униформа, моя футболка, её лифчик и штаны. Она осталась только в лёгких трусиках. А я сходил с ума от нетерпения.

Но вначале хотел исследовать её всю от макушки до пяток. Мои поцелуи проходились по груди, остро торчащим розовым соскам, животу. Оливия то всасывала в себя воздух, когда зубы прикусывали её жемчужинки, то стонала от моих ласк. И это заводило ещё больше.

Накрыв ладонями упругие дыньки, я прокладывал себе дорогу вниз, видел, как хрупкое тело выгибается, прося больше, желая всего и сразу.

До кружев я дошёл быстро, а дальше замер. Её пальцы в моих волосах прижимали голову к животу, а сама она вся раскраснелась, наблюдала затуманенным взглядом.

– Я люблю сладкое, – хрипло пробасил я.

Голос не слушался, мне безумно хотелось её.

– Но ещё я люблю оливки.

Пальцы сдвинули трусики вниз, и я последовал за ними. Дойдя до начала треугольника, я рывком их снял, раздвинул ножки и внимательно стал рассматривать вид.

– Габриэль, – взмолилась она. – Прошу.

Я усмехнулся, видя её нетерпение. Мне самому очень хотелось оказаться внутри, но сначала я испробую Оливию на вкус.

И он меня не разочаровал. Сладкий, как мёд. Я слышал переливчатые стоны. Она выгибалась.

– Какая ты вкусная, Оливка, – прохрипел я, играясь с ней.

Долго ли выдержу эту пытку? У меня внизу всё горело.

Но девушка не заставила ждать. Уже через две минуты она почти закричала, напрягая тело. По нему пошли чувственные спазмы.

Всё. Хватит. Я сам сейчас кончу, даже не войдя в неё.

Поэтому, не дожидаясь, пока Оливия придёт в себя, я закинул тонкие ножки на плечи и замер в предвкушении. Сейчас она станет моей. Только моей. Пульс бешено стучал в висках. Хотелось ворваться, но я делал всё медленно. Не хотел навредить.

Ничего. Через несколько ночей смогу делать с ней всё, что захочу.

Оливия приподнялась на локтях, взглянула вниз и захныкала.

– Нравится? – улыбнулся я.

– Боже! – только и выдохнула она и снова откинулась.

Девушка часто дышала, как и я. Её живот постоянно находился в движении. Она явно переживала бурю, потому что пальцами сжала простыню. И когда я начал покачиваться, Оливия заскулила.

Её волосы разметались по подушке, а ко лбу прилипла прядка. Губы жадно вбирали воздух.

– Кричи, Оливия. Я хочу услышать твои крики, – прорычал я.

Мои движения стали более резкими, а она вся напряглась, но покорно принимала меня всего.

Я опустил её ножки. Пальцы пробежались по внутренней стороне бёдра и коснулись снова заветной вершинки.

– Габриэль. Не надо. Я больше не смогу!

– Кто сказал?

Движения ускорялись вместе с пульсом.

Да. Вот так. Стань моей целиком. Отдайся мне, проживи бурю снова.

Ещё немного – и её накроет очередной волной, потому что ногами она сильно сдавливала мои бёдра.

Сознание уплывало, внутри простреливало яркими вспышками. Мы оба были близко. Ещё. Несколько движений. Хотелось резкости, громких и влажных шлепков, но не сегодня. Обязательно когда-нибудь. А сейчас я буду нежен. Настолько, насколько это возможно.

Ещё. Движение, другое. Оливия забилась в экстазе раньше. Ненасытная девочка сжалась так, что невозможно двигаться, и закричала. Но от этого ощущения стали ещё острее.

– Блядь! – не выдержал я.

Меня снесло. В голове зашумело. Взрыв удовольствия оглушил так, что ушах зазвенело, а из горла вылетел стон.

Я рухнул на Оливию, прижимая её к себе. Обрушился поцелуями на шею, с неё перебрался на щёки и губы.

– Вот так надо получать оргазмы, – усмехнулся я, видя её утопающее в неге лицо.

– Перестань!

Она попыталась закрыться от меня ладошками, но я их осторожно убрал.

– Никогда не перестану. Мне понравилось. А если мне что-то нравится, то это становится моим.

Наши губы встретились в жарком поцелуе, и мы ещё долго не отрывались друг от друга.

– Мне надо помыться, – пролепетала она, пытаясь из-под меня вылезти.

Но я подхватил девушку на руки и понёс в ванную.

– Тоже не отказался бы от душа.

– Мы вместе будем мыться?

– Тебя что-то смущает?

– Габриэль!

Я поставил её в кабинку и сам же туда залез.

– Я слишком долго сдерживался, Оливка. – Мои костяшки пальцев скользнули по её щеке. – И теперь тебе придётся тяжко. Я очень много скопил.

– Но я действительно больше не могу, – захныкала она, когда я включил воду.

– Ты сама не знаешь, что ты можешь.

– Давай… просто узнаем друг друга. Не будем торопиться.

Оливия выставила вперёд руки, но я ими обвил свой торс и прижался.

– Узнавай в процессе. Я буду тебя отвлекать, а ты задавай вопросы.

Кажется, эта игра ей понравилась, потому что она откинула голову и позволяла себя целовать. Попутно спрашивала о моей жизни. Но с каждым вопросом её фразы всё больше замедлялись, а иногда они вообще путались.

Сладкая девочка плавилась под напором моих ласк.