Глава 18

Габриэль

Мы не могли находиться здесь долго. Через два дня выборы. Мне точно надо будет появиться.

Сон не шёл из-за боли, и я, осторожно выбравшись из кровати, спустился. По телевизору только и разговоров что о покушении. Все каналы ими пестрили. Некоторые журналисты даже делали гипотезы, что меня убили и теперь всё тщательно скрывается.

Я лишь ухмыльнулся.

Интересная жизнь у политиков. Все бегают вокруг тебя, что-то выясняют, копают, ищут страшные скелеты. Иногда, правда, находят.

Телефон завибрировал. На нём высветился номер знакомого журналиста. Эти проныры лучше детективов. С ними надо быть осторожным, но только не с Адрианом.

«Я кое-что выяснил», – написал он в сообщении.

Очень информативно. Я перевёл взгляд на часы: двенадцать ночи. Значит, что-то действительно важное.

«Расскажешь или будешь тянуть с интригой?» – ответил я.

«Где мы можем встретиться?»

Даже так? Интересно. Уже поздно и я устал, но всё же… любопытство брало своё.

«Через час. Локацию сейчас скину».

Я развалился на диване, и меня тут же прострелила боль в спине. Чёрт. Теперь ещё долго заживать будет.

Мысли крутились вихрем, и никаких зацепок.

Ровно в назначенное время в дверь постучали. Моя охрана уже стояла у неё со взведённым оружием.

– Это Адриан Дюлак! – махнул я рукой, но по лицам охранников понял, что этот человек им неизвестен.

Они рывком открыли дверь и направили на растерянного журналиста пистолеты.

– Отбой! – подошёл я.

Мужики кивнули, убрали стволы и исчезли.

– Вот это приём так приём, – сглотнул Адриан и медленно просочился внутрь.

Я улыбнулся. Дюлак даже одет был как настоящий детектив из фильмов: длинный коричневый плащ и аккуратная шляпа. Только трубки не хватало для полного образа. Его цепкие чёрные глаза тут же просканировали моё тайное логово.

– Неплохо, неплохо, – протянул он.

– Раздевайся. Виски будешь?

– Грех отказываться.

Когда мы сели на диван, Адриан положил на стол чёрную папочку.

– Ты бы ещё надпись наклеил: «Секретно», – не удержался я, раскрывая её содержимое.

Мы с Дюлаком были знакомы со студенческих времён, правда, учились на разных факультетах. Он единственный, кому я мог доверять. Наши пути то сходились, то расходились. И пять лет назад Адриан тоже смог мне существенно помочь: без него я бы точно не засадил Вэла.

– Слушай сюда, – затараторил он. – Я прошерстил и Пола Мэринга, и Эрика Лайтвуда, и Оливера Блурстока. Все, конечно, гаденькие, про двух ты в курсе: насрут – не отмоешься, но не уверен, что они способны на такое открытое нападение, поэтому я начал копать под Блурстока. Знаешь, что нашёл?

– Не томи, – листал я бумажки.

– У его ныне покойного брата и твоей матери была интрижка.

– Чушь!

Но в этот момент я дошёл до фотографий. На них моя мать и какой-то мужчина в машине… целовались.

– Эту прелесть я откопал с большим трудом. Поэтому ты мне должен. – Он кивнул в сторону снимков. – Вырезки из газет. Кто-то сильно постарался замять этот скандал. Вероятно, твой отец. Я их в архиве отрыл. Три дня сидел, чуть кровь из глаз не пошла.

Я держал фотографию и не верил тому, что видел. Этого не могло быть. Моя мать – образец верности и холодного расчёта. Она бы никогда на такое не пошла. Однако картинка доказывала иное.

Дюлак отпил глоток и громко причмокнул.

– Виски отменный. Надо почаще к тебе заходить.

А я всё сидел в ступоре. Поэтому он придвинулся.

– Брат Блурстока, Леонард, месяца два назад скончался от рака.

– К чему ты ведёшь? – поднял я на него глаза.

– А у тебя два и два не складывается?

– У меня не такой извращённый на гипотезы мозг.

Я вспомнил новостную ленту, где журналисты уже хоронили Габриэля Грейхарта.

– Леонард, твоя мать… измена… неприязнь Оливера… Ну же! Не разочаровывай меня!

Он даже театрально всплеснул руками.

– Хочешь сказать, я совсем тупой? – начал злиться я.

– Ох… – Адриан набрал воздуха, провёл по кудрявым тёмным волосам и закрыл глаза, выжидая, а потом резко открыл их и на выдохе выпалил: – Твоя мать изменила отцу с Леонардом. От измены что бывает? Правильно. Дети. Поэтому вы с Оливером вполне можете быть родственниками. Не дай бог, это прознают в прессе. Скандал будет грандиозный. Вот он и…

– Так! Стоп! Это тебя так с одного стакана накрыло, что ли?

Я положил фотографии в папку и раздражённо захлопнул её.

– Вот ты мне не веришь, а мы можем капнуть дальше. И думаю, найдёт что-то о-о-очень интересное.

Дюлак подлил себе виски.

– Эй! Ты полегче с алкоголем! – цокнул я. – Ещё немного, и начнёшь стихами сочинять.

А у самого мозг разогнался так, что почти вскипел, голова раскалывалась.

– Я тебе докажу! – Адриан помахал пальцем перед носом. – Моя чуйка ещё никогда меня не подводила.

Сверху послышался какой-то шорох, и мы вместе повернулись в сторону лестницы. Заспанная Оливия спускалась по ней. Увидев Дюлака, замерла на мгновение, а потом подошла к нам.

– Познакомься, это моя жена, Оливия.

– Адриан Дюлак, – тут же подскочил он к ней, целуя руку. – Не присутствовал на вашей свадьбе, поскольку были срочные дела в другом городе. Но очень рад познакомиться.

– А что здесь происходит? – Она удивлённо переводила взгляд то на меня, то на моего друга.

– Ничего. Ты почему не спишь?

– Голоса услышала. А тебя нет.

– Я уже ухожу, – разулыбался Адриан девушке.

– Эй-эй! Полегче. Она моя жена.

– Всё-всё. Отчаливаю. – И обращаясь ко мне, заговорщически прошептал: – Поверь. Это будет сенсация. Обещай мне эксклюзив.

– Вали уже, сказочник.

Не прошло и секунды, как Адриан испарился. Я снова взял папку и начал читать документы. Там была информация и на Пола, и на Эрика, но больше всего меня интересовала версия этого проныры.

Оливия плюхнулась рядом, заглядывала робко в бумаги, но молчала.

А потом я почувствовал её руку на своём плече.

– Тебе надо поспать.

– Ты иди, Оливка. Я позже приду.

Видимо, мой ответ её не удовлетворил.

– Я серьёзно. И тебе нельзя пить.

Она убрала стакан подальше.

Теперь я переключил внимание. Уставился на неё.

– Что за неожиданная забота? Беспокоишься?

– Я врач.

– И за всеми своими пациентами ты так бегаешь?

Она тоже буравила меня взглядом, о чём-то думала. А потом приложила руку к моему лбу.

– Так и знала. Ты весь горишь. Ну-ка, вставай!

Оливия поднялась и, отняв у меня документы, потащила за собой.

– Ты упёртый баран, – бубнила она. – Так нельзя. С такими ранениями надо в больнице лежать.

– Ты не ответила. Ты всех своих пациентов так обхаживаешь?

– Всех.

Я дёрнул её на себя и прижал к стене.

– Только я – не все.

Мои губы находились в нескольких миллиметрах от её. Сердце ускорило ритм. Оно всегда так реагировало на близость с Оливией. Даже сейчас, когда спина безумно ныла.

Видимо, на моём лице бежала красная строка, потому что она спросила:

– Болит?

Этот тихий, но проникновенный шёпот окутал меня приятной теплотой, рассыпая мурашки. А может, это всё от температуры.

– Вот здесь. – Я взял её руку и приложил к своей груди.

Оливия улыбнулась уголками:

– Как кардиохирург, заявляю, если болит там – надо провериться.

– И стать одним из твоих многочисленных пациентов?

– Устрою тебя в ВИП-палату.

– А дополнительные услуги будут?

– Конечно, всё, что захочешь: витаминные укольчики, колоноскопия, клизма. А если серьёзно, то перестань вести себя как ребёнок и пошли, я тебя уложу. Надо сделать капельницу, но её здесь нет. Я видела антибиотики. Пойдёт.

– Я уколов боюсь.

– Всё! Хватит!

Девушка вырвалась и потащила меня за локоть дальше. В комнате я лёг на живот, а она чем-то шуршала.

Через несколько минут почти оседлала меня, зажав ноги.

– М-м-м… А это интересно, – ухмыльнулся я.

– Молчи!

Прохладные руки спустили мне штаны. Всего мгновение – и я почувствовал неприятное давление. Поневоле закряхтел, зарывшись лицом в подушку.

– У тебя столько шрамов на теле, а стонешь от маленького укольчика.

Оливия явно веселилась. А потом я почувствовал, как её ладошки задирают мне футболку и пальцы осторожно касаются старых шрамов.

Я даже застыл, перестал дышать.

– Ты для меня загадка, Грейхарт, – слышал я задумчивый голос. – Мне иной раз хочется тебя разгадать, а в другой раз я так боюсь узнать правду.

– Почему?

Я утонул в ощущениях. Её пальцы так нежно скользили по моей спине. Дошли до ягодиц, на мгновение она отстранилась, что-то делая, и снова в меня вошёл какой-то укол.

– Ай! – вскрикнул я.

– Это обезболивающее. Ты должен поспать.

– Предупреждать надо!

– Не рассыпешься!

Оливия оттянула резинку штанов, и они звучно хлопнули по пояснице, потом одёрнула вниз футболку и встала.

– Я посплю в другой комнате. Тебе нужен отдых.

Мои веки тяжелели. Накатывала дикая усталость.

Я едва мог пошевелить конечностями, чтобы её задержать, но всё же пролепетал:

– Останься со мной.

– Я ещё зла на тебя!

– Прошу.

В тишине я слышал её пыхтение. Она явно размышляла. Взвешивала все за и против. А потом постель промялась, и я почувствовал рядом тепло её тела.

– Только это ничего не значит. Всего лишь временное перемирие, пока ты не встанешь на ноги.

– Мне надо за два дня.

– Невозможно!

– Я в тебя верю.

Я засыпал. Боль уходила, уступая место приятной пустоте.

Может, мне это снилось уже, но показалось, что я чувствовал прикосновение пальцев на своём лице.

Оливия обязательно меня простит. Я сделаю всё, чтобы она забыла эту историю с Эриком. Потому что эта девушка засела глубоко в сердце и теперь её можно было вырвать оттуда только вместе с ним.