Глава 8

Габриэль

Мы так долго ехали, что Оливия задремала. Когда добрались до её дома, я осторожно убрал с её лица прядку. Настоящая Белоснежка. Хотелось, чтобы она так же сладко спала в моей кровати.

От прикосновения Лив проснулась и начала озираться.

– Так быстро добрались?

Девушка спешно засобиралась и уже взялась за ручку двери, чтобы выйти, как я схватил её локоть и рывком притянул к себе.

– Что?..

– Думаешь, я хороший человек, раз отовсюду тебя спасаю? Я не твой шофёр или парень. Дай мне положительный ответ, Оливия.

– И в мыслях не было считать тебя за хорошего, – сразу же огрызнулась она.

Мы снова обнулили наши налаживающиеся отношения. Но у меня нет времени возиться со взбалмошной девчонкой.

– Я очень нетерпелив.

– Вот теперь ты стал похож на самого себя. А то я уж подумала, что свежий воздух сделал из тебя порядочного мужчину. Скажи, это всё влияние атмосферы или ты по фазам луны звереешь?

– Злым ты меня ещё не видела, – оскалился я. – Но можешь увидеть.

– И что ты сделаешь? – Оливия посмотрела с вызовом. – Заставишь меня? Применишь власть? Лишишь карьеры? Так ты завоёвываешь женское сердце?

– Эти слова не действуют на меня, – ещё шире улыбнулся я. – И твоё сердце мне не нужно. Я хочу договорной брак. Может, бонусом твоё тело.

– Ублюдок.

– По крайней мере, я лучше, чем твой ненаглядный жених, который суёт хер любой девке. В контракте я пропишу, что не буду иметь никаких отношений с другим полом все эти четыре года. Ты же любишь честность и открытость. Вот и получай её. Любви не обещаю, но ты ни в чём не будешь нуждаться. А после этих четырёх лет…

Я замолчал.

– Что будет? – с интересом спросила она.

Пальцы зарылись в волосы, и я ещё ближе придвинулся, разделяя взволнованное дыхание на двоих.

– А что ты хочешь?

Оливия своими словами отталкивала, но её тело, напротив, податливо рвалось ко мне в объятия, жаждало моих ласк, с жаром откликалось на них.

– Габриэль… не надо.

Её голос больше не слушался, и она только шептала. Понимала, что не может сама отстраниться, смотрела на губы и накрывала своими ладонями мои руки в последней попытке удержать контроль.

Мой напор, желание, страсть, с которой я на неё смотрел, – всё это возбуждало Оливию. Бьюсь об заклад, сейчас в трусиках совсем мокро.

Я не целовал, только водил носом по коже, исследуя каждый миллиметр.

– Не могу… я не могу. Мы с тобой… в разных мирах… и никогда эти миры не пересекутся.

– Только одна подпись, – уже добрался я до маленького ушка и собрал губами нежную мочку.

– Нет. – А сама раскрыла шею для поцелуев.

Это заставило улыбнуться. Секунду я медлил, а потом отстранился.

– Я жду ровно неделю, Оливка. После мой мир столкнётся с твоим. Я заберу всё силой. И тебе это не понравится.

Её ресницы быстро захлопали. А я едва коснулся губ.

– Пусть взорвётся! – выдохнула она, прикрыв веки. – Пусть так. Но я к тебе не приду.

– Любишь, когда тебя принуждают? Плохая девочка.

Её синие озёра поглотили меня жаждой, неутолимым голодом. Она стремилась попасть в мои сети, но не хотела делать это добровольно.

Что ж… я помогу.

– Я… мне надо идти.

Едва Оливия выпорхнула из машины, я набрал сообщение Эрику: «Надави на своего птенца сильнее. А то Оливия быстро к нему вернётся».

Враньё, конечно, но мне нужна была поддержка.

С чувством глубокого удовлетворения я поехал домой.

Целую неделю мне не давали скучать. Телефон не замолкал. Близился этап выборов. Вообще, сенаторов двое, но первое место всегда занимал Оливер Блурсток. А за второе боролись остальные. Так бы я ещё года два не думал об этом, но в связи с кончиной Бишопа открылись внеплановые выборы. На эту должность претендовало три кандидата, считая меня. И каждый был силён. Один из них – Пол Мэринг – племянник того человека, которого я успел засадить пять лет назад. Вэл Мэринг даже пытался меня убить. Но не вышло. Я слишком живуч. А если ещё и попытается загнать в угол, то может лихо отхватить. Зубы острые, перегрызу на раз.

Единственное, что волновало: продолжит ли Пол политику своего посаженного родственника или всё же они не одного поля ягоды.

В офисе бушевал шквал звонков, поэтому я не успевал ничего делать. Только начиналось утро, а когда поднимал голову – за окном стояла ночь. Едва получалось просмотреть новости. И то за завтраком.

Вот и пятница началась с интересных заголовков и статей.

«Лайтвуд-младший делает выбор с блеском бриллианта.

Скандал на благотворительном вечере: Томас Лайтвуд решил судьбу своего сердца на глазах у всего города. Вручение огромного бриллианта Саманте Блурсток стало финальным аккордом его отношений с доктором Оливией Старглейд. Теперь злые языки называют Оливию «золотоискательницей», оставшейся без добычи. Девушка изменила Томасу. По словам молодого человека, он увидел её истинное лицо, и теперь она осталась у разбитого корыта».

Я усмехнулся, представив бешенство моей Оливки. Наверное, она порвала в клочья газету. Или сожгла. А может, и то и другое.

Но дела быстро отвлекли. Я лишь успел поблагодарить Эрика за оперативность. Чуть позже приму решение, что делать с непокорной девочкой, а пока… работа.

Но в офисе о спокойствии можно было только мечтать.

Посреди дня прямо на совещание фурией ворвалась Оливия. Она даже не сняла больничной униформы. Видимо, прилетела сразу после смены.

За ней прибежала охрана. Юркая девчонка смогла их как-то обойти.

Я дал знак, и мужчины отпустили её.

– Перерыв десять минут, – сказал я не менее ошарашенным сотрудникам и за локоть повёл Оливию в свой кабинет.

Весь путь по коридору она пыхтела и кипятилась.

А уже внутри почти набросилась на меня.

– Давай свои бумаги! Где там подписать?!

Я секунду смотрел на неё. Импульсивное решение. Завтра она пожалеет, и будет поздно. Надо остановить, не стоит поступать мерзко и пользоваться состоянием девушки.

Но я не благородный. Наверное, моё место в аду. Там стану главным. Поэтому я медленно достал бумаги, и Оливия, не смотря, подписала везде, где я указал.

Дурочка. Даже ничего не прочла. Зато это будет ей уроком.

– Пусть знает, негодяй, как очернять меня. – Она кинула испепеляющий взгляд в мою сторону. Вся раскрасневшаяся и такая прекрасная в диком, животном гневе. – Я… Я золотоискательница! Ха! Бриллиант! Ты его видел? Он вполовину моего кулака! А мне… вшивое колье с именем. И это я золотоискательница! Ну он у меня посмотрит! Козёл!

Теперь Оливия металась по моему кабинету и сыпала проклятиями на бывшего. А я только с улыбкой наблюдал за происходящим, скрестив руки и прислонившись к столу.

– Что там ты обещал? – вдруг вспомнила она обо мне. – Давай. Я согласна. Хочу объявить о помолвке. Чтоб вся пресса собралась. Завтра… нет… сегодня. Он сам свой стручок в рот пихал, а это я, оказывается, само зло! Теперь он увидит всю мою злость, раз так хотел!

Снова она заходила по кабинету, глубоко дышала, как будто бежала стометровку, а её гнев продолжал изливаться неиссякаемым потоком.

Я же смотрел на часы. Интересно, на сколько её хватит? Будет ли она здесь до вечера или придётся заправить злостью через полчаса? Потому что контракт, который подписала Оливия, ей точно не понравится. Но хорошо, что у неё не останется на меня сил.

– Тебе что-то принести? – перехватил я девушку через несколько минут.

Сжал в объятиях, чтобы не вырывалась, но всё её тело словно прошивало нервными импульсами.

– Ничего не надо. Отпусти!

– Уже не отпущу, милая, – прошептал я на ухо. – Вечером за тобой заедут мои люди и помогут переехать.

– Ты охренел? – оттолкнула она меня.

Я подошёл к столу и, взяв договор, издалека показал ей пункт.

– Теперь ты живёшь со мной и изображаешь любящую супругу. А если нет, то здесь есть условие, где ты платишь мне несколько сотен тысяч долларов в качестве неустойки.

– Подожди. Что?!

Она подбежала к столу, но я поднял бумаги, и теперь девушка подпрыгивала, пытаясь их достать.

В один из таких прыжков я обхватил её за талию и, развернув, посадил на стол.

– Мерзавец! Манипулятор! Обманщик!

Раздвинув ей колени, я приблизился и пододвинул её к себе.

– Ты сама пришла, Оливка. Тебя никто не принуждал. А пункты договора можно было бы почитать подольше.

Мы снова находились близко к друг другу. В очередной раз боролись, сталкивались взглядами и сдерживались: я – от того, чтобы не сорвать с неё одежду и не трахнуть прямо на столе, она – от того, чтобы не поддаться своим чувствам. Ведь в её прекрасной головке всё должно быть правильно. Если мужчина – то порядочный и чистый, если отношения – то скучные, зато стабильные. В её картину мира совсем не вписывался я.

И вот теперь ужас сотворённых действий проскальзывал в её взгляде.

Она бесшумно открывала рот, пытаясь что-то мне сказать, возразить, наорать. Но ничего не выходило. Только сейчас девушка, кажется, осознала, что влипла ещё больше, чем планировала.