Глава 11

Следующие два дня прошли в тягучем, напряжённом молчании. Дамир исчез, оставив меня под присмотром своих безмолвных «теней» в стерильных апартаментах. Каждая минута в неволе казалась вечностью. Я металась между страхом за сына и ядовитым воспоминанием о той бурной, порочной близости в гостиной, которая оставила на моей душе нестираемый след. Я ненавидела своего тюремщика. Но моё тело, предательское и вспоминающее каждое прикосновение, отзывалось на эти воспоминания дрожью. И вот, на третий день, дверь открылась. В проёме стоял он. Мой мальчик. Мой Андрей. Он казался выше, чем я помнила, его детские черты лица начали уступать место угловатости подростка. В его позе читалась настороженность, но в глазах, таких же, как у меня, вспыхнула безграничная радость, когда он увидел меня.

- Мама! Сын бросился ко мне через всю комнату, и я, забыв обо всём на свете, схватила его в объятия, прижимая к себе так сильно, что у нас обоих перехватило дыхание. Я вдыхала его запах - дорогой шампунь, школа и что-то неуловимо родное,         детское, что не смогли убить месяцы разлуки.

- Андрюша, мой мальчик, - шептала я, зарываясь лицом в его волосы, и слёзы текли по моим щекам безо всякого стыда. Этот миг чистой, безоговорочной любви длился недолго.

- Трогательная картина, - раздался с порога холодный, знакомый голос. Мы разомкнули объятия. Андрей выпрямился и повернулся к Дамиру, который, прислонившись к косяку, наблюдал за нами с отстранённым высокомерием. Лицо моего сына тут же окаменело. Детская радость сменилась настороженностью, граничащей с враждебностью.

- Ты кто? - бросил Андрей, не опуская глаз. Его голос, ещё не сформировавшийся бас, старался казаться твёрдым. Дамир медленно вошёл в комнату. Его мощная фигура поглотила всё пространство.

- Я - человек, который теперь отвечает за твою безопасность и безопасность твоей матери. Меня зовут Дамир. И со мнойты будешь говорить уважительно.

 - Андрей фыркнул, и в его глазах вспыхнул огонь, который я так боялась в нём увидеть. Огонь Шаха.

- Похоже, ты просто украл всё, что принадлежало моему отцу. И мою маму тоже. Воздух в комнате застыл. Я инстинктивно шагнула вперёд, пытаясь встать между ними.

- Андрей, не надо...

- Нет, мам, надо! - сын резко повернулся ко мне, и в его взгляде читались обида и боль.

- Мне в школе сказали, что этот тип теперь мой опекун! Что он женится на тебе! Это правда? Я не знала, что ответить. Горло сжал спазм.

- Это правда, - спокойно ответил за меня Дамир.

- И твоё хамство, парень, тебе с рук не сойдёт. Там, откуда я родом,мальчиков учат уважать старших. Я научу и тебя. Тебе пойдёт на пользу путешествие, которое я запланировал.

- А я тебя ни о чём не просил! - взорвался Андрей.

- И я никуда с тобой не поеду! Мы с мамой уедем сами! Дамир усмехнулся. но в его глазах не было веселья. лишь холодное бешенство.

- Вы никуда не поедете. Во всяком случае, не так, как ты думаешь. Через три дня мы все втроём уезжаем. На Кавказ. В мои родные земли. Меня будто окатило ледяной водой. Кавказ?

- Нет! - вырвалось у меня.

- Дамир, нет! Это слишком!

- Это необходимо, - мужчина перевёл на меня жёсткий взгляд, и в нём не было места для дискуссий.

- После вчерашних событий здесь небезопасно. Старые «друзья» твоего покойного мужа начали проявлять активность. Там, в горах, вас никто не найдёт. Там вы будете в безопасности.

- Мы будем в твоей тюрьме! - крикнула я, теряя самообладание.

- Ты хочешь запереть нас в своих горах!

- Я хочу сохранить вам жизни! - впервые его голос сорвался на рык, и от этого звука Андрей невольно отшатнулся.

- Ты думаешь, это игра? Ты думаешь, они будут с тобой церемониться? Тебя разорвут на куски, чтобы добраться до активов Шаха! А твоего сына убьют просто по инерции! Он сделал шаг к Андрею, и, несмотря на весь свой юношеский пыл, мой сын отступил ещё на шаг, наткнувшись на диван.

- Ты хочешь быть мужчиной?

- Дамир склонился над ним, и его тень накрыла Андрея.

- Тогда начни с главного - с ответственности за свою мать. Её жизнь сейчас зависит от тебя. От твоего поведения. От твоего послушания. Один неверный шаг- и её не станет. Понял меня, парень?

Андрей смотрел на него широко раскрытыми глазами. В них бушевала буря - страх, ненависть, бессилие. Он сжал кулаки,его губы дрожали.

- Понял? - повторил Дамир, и в его тихом голосе прозвучала смертельная угроза. Андрей, не в силах выдержать его взгляд, опустил глаза и кивнул. Один раз. Коротко. Покорно.

- Хорошо, - кавказец выпрямился. Он посмотрел на меня, и в его взгляде я прочитала нечто странное - не триумф, а тяжёлую, почти мрачную решимость.

- Готовьтесь. Через три дня мы уезжаем. Он развернулся и вышел, оставив нас одних - двух затравленных, сломленных его волей существ. Андрей стоял, опустив голову, его плечи тряслись от сдерживаемых рыданий или ярости - я не знала. Я подошла и снова обняла его, но на сей раз его тело было напряжённым, как струна.

- Мама, - он прошептал мне в грудь, и его голос звучал сломано.

- Мы что, правда поедем с этим чудовищем? Я прижала его к себе, глядя в пустой дверной проём, за которым исчез наш тюремщик. В горле стоял ком.

- Мы поедем, сынок, - тихо сказала я, и в моём голосе прозвучала та самая сталь, которую пыталась в себе отыскать. Так надо. По крайней мере, сейчас! Но я обещаю, что придумаю, как нам выбраться из клетки.