Глава 7

«Тень» - а я уже мысленно окрестила его Тенью - смотрел на меня с таким ужасом, словно я была не в махровом халате, а в костюме смертника с гранатой в руке. Видимо, перспектива доложить своему шефу о моём неповиновении пугала его куда сильнее, чем любая реальная угроза. Что ж, отлично. Пусть боится. Пусть они все боятся. Со Шахом я научилась одному: в стае хищников выживает не самый сильный, а тот, кто способен внушить страх самым непредсказуемым образом.

- Ярослава Игоревна, это невозможно! - голос его потерял металлическую безэмоциональность и дрогнул.

- Он приказал... Он приказал вас одеть и доставить к нему, а не тащить в его дом в ночном одеянии, как последнюю шлюху! - парировала я, с наслаждением впитывая его панику.

- Вы не выполнили его приказ. Думаю, это ваша проблема, а не моя. Я гордо прошла мимо него в коридор, по-кошачьи упиваясь своим маленьким триумфом. Халат я подпоясала туже, намеренно подчеркивая свою «неприличность». Пусть. Пусть этот чёртов Дамир видит, с кем имеет дело. Он хочет покорную куклу в платке? Получит дикую кошку, готовую оцарапать его в любой момент. Меня довели до лимузина, где Тень снова обрёл каменное выражение лица, но в его взгляде читалась безмолвная мольба. Я отвернулась, глядя в окно на мелькавшие улицы города, который когда-то считала своей золотой клеткой, а теперь была готова променять на лужу грязи, лишь бы обрести свободу. Нас привезли не в офис, а в ночной клуб, который, как я помнила, принадлежал Дамиру. Глупо бы я выглядела здесь в хиджабе, - даже халат более соответствует месту встречи. Было ещё рано, клуб спал - мрачный и пустынный, пахший дорогим паркетом, сигаретным дымом и сладковатым ароматом вчерашнего алкоголя. Меня провели через главный зал, затем через сеть коридоров и буквально втолкнули в кабинет. Дамир стоял спиной к входу, глядя в панорамное окно на просыпающийся город. Он был в простой чёрной футболке, обтягивающей его мощную спину, и джинсах. Без пиджака, без намёка на официальность он казался ещё опаснее - словно хищник, позволивший себе на мгновение расслабиться. Мужчина медленно обернулся. Его взгляд скользнул по моему халату, по моим босым ногам, и в его серых глазах не вспыхнул гнев. Вместо этого в них заплясали опасные искорки холодного, хищного любопытства. Именно так он смотрел вчера, перед тем как шлёпнуть меня.

- Выходит, ты выбрала форму протеста, - произнёс хозяин кабинета тихо, его низкий голос заполнил собой всё пространство кабинета.

- Мило. Наивно, но мило.

- Я не намерена носить твой хиджаб, Берсиев, - выпалила я, сжимая кулаки внутри широких рукавов халата.

- Ты получил собственность Шаха, но не его рабыню. Он сделал несколько медленных шагов в мою сторону. Я заставила себя не отступать, хоть всё нутро кричало бежать.

- Ты ошибаешься, - он остановился так близко, что я снова почувствовала исходящее от него тепло.

- Я получил именно рабыню. Просто она ещё не поняла своего нового статуса. Его рука молниеносно взметнулась, и пальцы впились в воротник моего халата. Я застыла, ожидая. что мужчина сейчас сорвёт его с меня. Но он не стал, а лишь провёл большим пальцем по кромке махровой ткани у самого основания моей шеи. Этот медленный, почти ласковый жест был страшнее любого грубого действия.

- Ты думаешь, этот халат - твоя броня? - он усмехнулся, и его дыхание коснулось моих губ.

- Это просто ещё одна форма твоего подчинения. Ты демонстрируешь неповиновение в той степени, которую позволил я. Ты здесь. Босая. В том, в чём была. Потому что я этого захотел. От его слов по коже побежали противные мурашки. Дамир был прав. Я была здесь, потому что он приказал. И мой «протест» был всего пишь жалкой пародией на своболи воли в рамках. установленных им.

- Я не подпишу никакие бумаги, - прошипела я, пытаясь выдать хоть какую-то уверенность.

- Не выйду за тебя замуж.

- О, ты выйдешь, - его палец медленно провёл по линии моей ключицы, заставляя меня содрогнуться.

- Потому что сего.дня же я забираю твоего сына из школы в Англии.

Мир рухнул. Сердце замерло, а затем забилось с такой бешеной силой, что в ушах зазвенело.

- Нет... - вырвался у меня прерывистый шёпот.

- Ты не смеешь...

- Я уже всё устроил. Частный самолёт ждёт. Твой Андрей будет здесь к вечеру. И тогда у тебя будет выбор, малышка. Подписать брачный контракт и жить с сыном в роскоши, под моей защитой...

Или отказаться, и я отправлю его в такое закрытое учебное заведение где-нибудь в Сибири, куда не доберётся ни одна живая душа. Вы будете видеться раз в год. Если будешь хорошо себя вести. В его глазах не было ни капли блефа. Берсиев говорил правду. Он держал в руках моё единственное уязвимое местомоего ребёнка. Слёзы выступили на глазах, но я с яростью сглотнула их. Плакать перед ним? Ни за что.

- Ты... чудовище, - прохрипела я.

- Нет, - он снова ухмыльнулся, и его палец коснулся моей щеки, смахивая предательскую слезинку, которую я не успела удержать.

- Я твой будущий муж. И с сегодняшнего дня твоя жизнь начинается с чистого листа. Забудь Шаха. Забудь о свободе. Всё, что у тебя есть теперь - это я. И твой сын. Цена его благополучия - твоя покорность. Довольно простая арифметика, не находишь?  Он отпустил меня и отошёл к столу, где лежала стопка документов.

- А теперь иди, переоденься. Одежда ждёт в соседней комнате. Через час мы едем к юристу. И Ярослава... - Дамир обернулся, и его взгляд стал ледяным.

- Если ты снова появишься передо мной в этом халате, я раздену тебя сам. И мы поедем подписывать документы именно в таком виде. Понятно? Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Гордость, злость, отчаяние - всё смешалось внутри в один клубок бессильной ярости. Он победил. Он знал мою болевую точку и нанёс удар без промаха.

Я повернулась и, не глядя на него, вышла в указанную им комнату. На диване там действительно лежало аккуратное платье-футляр и туфли на каблуке. Скромно, строго, но без намёка на восточную покорность. Медленно сняла халат и посмотрела на своё отражение в зеркале. Хрупкая, бледная женщина с огромными испуганными глазами. Женщина, которую только что лишили последней иллюзии выбора.«Ради Андрея, - прошептала я своему отражению. - Всё ради него».

Но где-то глубоко внутри, под слоем страха и отчаяния, тлела крошечная искра. Искра ненависти. Берсиев думал, что сломал меня. Но он лишь заставил меня собрать все осколки своей воли в один острый, смертоносный клинок. Я надену это платье. Подпишу его бумаги. Но я заставлю мучителя пожалеть о том дне, когда он решил сделать меня своей пленницей.