Глава 8

Кабинет юриста оказался стерильно-холодным, бездушным пространством, где мою жизнь препарировали на аккуратные пункты и подпункты. Я подписывала бумаги, не вчитываясь. Что толку? Слова сливались в единую угрожающую какофонию: «брачный контракт», «опекунство», «права распоряжения имуществом». Каждое движение ручки отдавалось в виске тупой болью. Я продавала себя. Снова. Но на этот раз - ради Андрея. Дамир сидел рядом, его мощное тело излучало спокойную, неоспоримую власть. Он не смотрел на меня, но я чувствовала его внимание каждой клеткой кожи, натянутой как струна. Его бедро касалось моего под столом, и это мимолётное, казалось бы, случайное прикосновение заставляло кровь бежать быстрее, пульсируя в самых потаённых местах. Я ненавидела своё тело за эту предательскую реакцию. Когда всё было закончено, он повернулся ко мне. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, медленно прополз от моих туфель до пучка на затылке.

- Гораздо лучше, - произнёс он, и в его голосе послышалось удовлетворение хищника, загнавшего добычу в угол.

- Теперь ты выглядишь как моя невеста. Берсиев не повёл меня в свой особняк. Вместо этого лимузин остановился у неприметного, но надёжно охраняемого элитного дома в центре города. «Моя квартира, - коротко бросил Дамир, открывая дверь.

- Пока не решим вопрос с безопасностью особняка, будем здесь». Апартаменты были такими же, как он сам - роскошными, минималистичными, дышащими холодной силой и контролем. Панорамные окна, черный кожаный диван, стальной блеск техники. Ничего лишнего, ничего тёплого.

- Где мой сын? - спросила я, едва переступив порог.

- Самолёт приземлился. Его везут сюда. Он будет через пару часов. Мой «муж» снял пиджак и бросил его на спинку дивана, затем расстегнул верхние пуговицы рубашки. Каждое его движе-ние было отточенным и полным скрытой мощи. Я стояла посреди гостиной, чувствуя себя непрошеным гостем в его логове.

- Я хочу принять душ, - сказала, просто чтобы разорвать гнетущее молчание.

- Иди, - он кивнул в сторону коридора.

- Вторая дверь справа.Ванная комната была огромной, облицованной тёмным мрамором. В центре стояла широкая душевая кабина со стеклянными дверцами. Я заперлась изнутри, прислонилась лбом к прохладному стеклу и закрыла глаза, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Я была в ловушке. Более изощрённой и страшной, чем прежде. Напряжённо включила воду, почти обжигающе горячую, и позволила ей течь по моему лицу и телу, смывая запах страха ичужих духов. Но она не могла смыть ощущение его рук на моей коже, его взгляда, его власти. Я не услышала, как открылась дверь, лишь почувствовала резкий поток более холодного воздуха и обернулась, инстинктивно прикрываясь руками. Дамир стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку. Он снял рубашку, и мой взгляд сам собой скользнул по его торсу - рельефному, мощному, испещрённому бледными шрамами, которые лишь подчёркивали его животную природу. Его глаза, тёмные и неотрывные, пожирали меня сквозь струи воды и запотевшее стекло.

- Я же сказал, запертые двери - для чужих, - его голос был низким и густым, как мёд. 

- Для меня их не существует.Я застыла, не в силах пошевелиться, не в силах отвернуться. Вода капала с моих ресниц, стекала по шее, груди, бёдрам. Его взгляд следовал за каждой каплей, и под этим взглядом моя кожа вспыхивала. Берсиев толкнулся от косяка и медленно, не спеша, подошёл к кабине. Я отступила, пока не почувствовала за спиной холодную мраморную стену. Хозяин дома открыл дверцу и шагнул внутрь. Пар и горячая вода окружили его, но Дамир казался невосприимчивым к жару, как скала.

- Ты дрожишь, - констатировал он, его пальцы коснулись моего плеча, скользнули по мокрой коже к ключице.

- От холода, - солгала я, голос сорвался на хриплый шёпот.

- Врёшь, - он мягко, но неумолимо развёл мои руки в стороны, прижимая ладони к мокрой стене, обнажая меня полностью перед его голодным взором.

- Ты дрожишь от меня. Его голова склонилась, и губы прикоснулись к влажной коже у меня на шее. Не поцелуй, а скорее ощупывание, вкушение. Горячее дыхание смешалось со струями воды. Его язык обжёг траекторию от ключицы до уха, и ноги у меня подкосились.

- Я ненавижу тебя, - выдохнула я, но в моём голосе не было силы, лишь отчаянная, предательская слабость.

- Знаю, - «муж» прошептал прямо в ухо, и его ладони скользнули с моих запястий вниз, по рукам, едва касаясь, но оставляя за собой следы огня.

- Ненавидь. Но твоё тело говорит со мной на другом языке. Одна его рука опустилась ниже, скользнула по животу, и я невольно выгнулась, впиваясь взглядом в его тёмные, расширенные зрачки. Его пальцы впутались во влажные волосы у меня между ног, не вторгаясь, лишь лаская, дразня.

- Видишь? - насмешливо прошептал Дамир, наблюдая, как моё лицо искажается от смеси стыда и нарастающего желания.

- Оно ждёт меня. Оно скучает по сильной руке. Я пыталась бороться, пыталась заставить себя оттолкнуть его, но мои запястья были прижаты, а воля растворилась в горячей воде и губительных прикосновениях. Мужской палец нашёл чувствительный бугорок, и вдруг застонала, запрокинув голову, позволив воде литься мне в лицо. Это было порочно, унизительно и невыразимо сладко. - Вот так, моя дикая кошечка, - мужчина рычал прямо в моё ухо, его жёсткость возбуждала ещё больше.

- Расслабься и прими то, что принадлежит мне по праву.Он опустился на колени передо мной прямо в потоке воды. Его сильные руки раздвинули мои бёдра, и прежде чем успела что-либо понять, его рот нашёл ту самую чувствительную точку. Я вскрикнула, вцепившись пальцами в его мокрые волосы, не в силах решить - оттолкнуть его или притянуть ближе. Его язык был безжалостным и искусным, он знал каждое движение, которое заставляло моё тело выгибаться и трепетать. Волны удовольствия накатывали одна за другой, смывая остатки сопротивления, стыда, страха. Берсиев поднялся, его лицо было мокрым, глаза горели триумфом. Он подхватил меня на руки, как пёрышко, и прижал кмокрой стене. Я обвила его ногами вокруг талии, чувствуя жёсткую мощь его тела через тонкую ткань его промокших брюк.

- Скажи, что ты моя, - потребовал он, его голос был хриплым от желания.

- Никогда на свете! Пошёл прочь! - оскалилась в улыбке, глядя на Дамира с видом победительницы. Только вот мой триумф длился недолго, а в следующий момент...