Глава 9

Слова Дамира - «Скажи, что ты моя» - повисли в воздухе, смешавшись с паром и звуком падающей воды. Они прозвучали не как просьба, а как приказ, как последний гвоздь в крышку моего гроба. И что-то во мне, та самая искра, что тлела под грудой страха и отчаяния, вдруг вспыхнула с такой силой, что выжгла всю слабость, всё предательское желание, которое он так искусно во мне разжёг. Вода, что секунду назад казалась обжигающе горячей, внезапно стала ледяной. Я открыла глаза и встретила его взгляд. В его серых, почти чёрных от страсти глазах я увидела не просто желание, а абсолютную уверенность в моей покорности. И это стало тем толчком, который вернул мне себя. Я резко вырвала свои запястья из-под его ладоней. Сила его хватки ослабла от неожиданности.

- Нет, - сказала я. Голос не дрожал. Он был низким, хриплым и полным такой ледяной ненависти, что брови мужчинычуть приподнялись от удивления. Я оттолкнула его от себя, отшатнувшись к противоположной стенке душевой кабины. Вода хлестала мне в лицо, но дажене моргнула.

- Я не твоя. И никогда ею не буду. Лицо Берсиева изменилось. Триумф и страсть сменились настороженностью, а затем - медленно, но верно - на них наползла туча холодной, бездонной ярости. Он выпрямился во весь свой огромный рост, и пространство душевой вдруг стало катастрофически маленьким.

- Повтори, - его голос потерял всю свою бархатную густоту и зазвенел, как обнажённая сталь.

- Я сказала НЕТ! - крикнула я, и в этом крике выплеснулось всё: и боль от издевательств Шаха, и унижение от прикосновений нового хозяина, и животный ужас за сына.

- Ты можешь забрать имущество, ты можешь шантажировать меня Андреем, ты можешь изнасиловать меня здесь и сейчас! Но ты никогда не заставишь меня сказать эти слова и не заставишь меня этого захотеть! Ты - всего лишь очередной ублюдок в длинной череде ублюдков, которые считают, что могут мной владеть! Я видела, как сжимаются челюсти мужчины. По его лицу пробежала судорога. В его глазах бушевала буря, и я с почти болезненным удовлетворением понимала, что впервые за долгое время кто-то посмел ему отказать. Посмел бросить вызов.

- Ты понимаешь, что только что наговорила? - он сделал шаг ко мне, и его обнажённый торс, испещрённый шрамами, ка-зался сейчас не символом мужской силы, а доспехами свирепого варвара.

- Понимаю! - не отступала, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не дрожать.

- Я понимаю, что, возможно, подписала Андрею приговор. Но если я сломаюсь сейчас, если стану твоей послушной куклой, то он вырастет, глядя на сломленную мать. И я не позволю этому случиться. Лучше уж он будет знать, что его мать боролась до конца, даже если этот конец будет ужасен. Дамир замер. Его взгляд, тяжёлый и пронизывающий, изучал моё лицо, искал хоть малейшую трещину, след страха. Но я шевелилась. Во мне не осталось ничего, кроме этой обжигающей, чистой ненависти и отчаянной решимости.

- Ты играешь с огнём, Ярослава, - наконец прошипел Берсиев. В его голосе не было угрозы. Было предупреждение. Ичто-то ещё…. неуловимое. Почти уважение.

- А ты окружил себя бензином, Дамир, - парировала я.

- Рано или поздно ты сгоришь. И я надеюсь, буду смотреть на это с самого первого ряда. Он резко развернулся, отшвырнул дверцу душевой кабины так, что стекло задребезжало, и вышел. Он не хлопнул дверью, а просто ушёл, оставив меня стоять одной под ледяными струями воды, дрожащую не от холода, а от адреналина и осознания того, что я только что прыгнула в пропасть. Я выбралась из душа, накинула на себя первый попавшийся под руку халат - на этот раз шелковый, мужской, пахнущий его сандаловым одеколоном. Запах вызывал тошноту. Когда я вышла в гостиную, хозяин квартиры стоял у окна, спиной ко мне, с телефоном у уха.

- Отмена, - бросил он в трубку. - Да, ты не ослышался. Отвези мальчика в безопасный дом. Обеспечь лучший уровеньохраны. Никаких контактов с внешним миром до моего нового распоряжения. Он положил трубку и медленно повернулся. Его лицо было маской холодного, контролируемого гнева.

- Поздравляю, Яра! Твоё геройство только что отсрочило вашу встречу на неопределённый срок. Надеюсь, твоя гордость стоила слёз твоего сына, который ждал, что наконец-то увидит мать. Его слова вонзились в меня острее любого ножа. Но я не опустила глаз.

- Он поймёт.

- О, я уверен, - Дамир усмехнулся, и это было ужаснее крика.

- А пока... раз уж ты так отчаянно хочешь бороться, нач-нём с малого. Уберись здесь. Всюду. Чтобы блестело. Ты ведь так любишь отстаивать свою независимость? Докажи это на практике. Мой дом - твоя новая клетка. И правила в ней устанавливаю я. Он прошёл мимо меня, намеренно слегка задев плечом. Дверь в спальню закрылась за ним с тихим, но окончательнымщелчком. Я осталась одна посреди чужой, холодной роскоши. Сердце бешено колотилось, а по щекам текли слёзы - слёзы ярости, боли и страха. Но на губах у меня играла странная, искажённая улыбка. Это была маленькая, уродливая, но победа. Он не сломал меня. Не до конца.