ГЛАВА 19

Трагедия, произошедшая в столице, потрясла всех. Такого прежде никогда не случалось, чтобы тальден, обернувшись драконом, вдруг взял и напал на людей. Без причины. По крайней мере, из слухов, которыми полнилось королевство, понять что-либо было невозможно.

Что толкнуло его на такой жестокий поступок? На подписание себе смертного приговора… Это было страшное преступление, и ни у кого не вызывало сомнений, какая участь постигнет Огненного: его ждала казнь дольгаттами — чудовищами, созданными древней магией, единственным смыслом существования которых было выслеживать и убивать обезумевших драконов.

Жизнь этого тальдена была кончена.

К счастью, как сообщил мне вскоре Каррай, никто из моих близких не пострадал. Они покинули Жемчужный город прежде, чем произошло это страшное событие.

— В ближайшее время я встречусь с твоим отцом, Риан, — заявил мне Аман утром следующего дня, когда я только села за стол, чтобы позавтракать, а он явился… желая составить мне компанию.

— Разве вашей светлости не следует проводить больше времени с невестами?

— Так не терпится меня выставить? — Князь улыбнулся, прошел вглубь комнаты, но занимать место за столом не спешил.

— Вашим невестам будет приятно ваше общество, да и вам следует узнать каждую получше, раз уж так торопитесь с женитьбой.

Брови Огненного поползли вверх, рискуя слиться с кромкой волос.

— С каких это пор тебя стали заботить их чувства?

Я отправила в рот ложку каши и с невозмутимым видом отозвалась:

— А они меня и не заботят. Но, как вы верно подметили, мне не терпится вас отсюда выставить.

Улыбки на лице тальдена как не бывало, ее сменила хмурая гримаса.

— Хорошего тебе дня, Риан, — бросил он мне на прощанье и, не удостоив даже взглядом, вышел из спальни.

В этот «хороший» день, как я и предсказывала, в Огненный чертог прибыл целитель с запасами гуантильи. Это хитрое снадобье вместо Хадааантиса должно было подтвердить, что невесты Каррая — чистые, непорочные создания. Для этого нужно было всего лишь выпить немного зелья и ждать. Если алиана невинна, оно не должно было оказать на нее никакого пагубного действия. В противном случае ее ожидали мигрень, дурнота, озноб и прочие не самые приятные ощущения.

Все утро я ломала голову, как бы разжиться одним пузырьком. На всякий случай. Вдруг пригодится. Пить при Каррае и его подданных бессмысленно, нужны свидетели извне. И таких свидетелей будет полно на свадьбе князя, одна мысль о которой даже без гуантильи вызывала у меня мигрень, дурноту и прочие не самые приятные ощущения.

К сожалению, с кражей в тот день не сложилось. Мне удалось проникнуть в гостиную, в которой лекарь одну за другой поил невест. Я явилась к нему, чтобы пожаловаться на мнимую боль в животе. Старичок оказался столь любезен, что выразил желание меня осмотреть. Предложил прилечь на диванчик, на котором я и расположилась, пожирая каминную полку жадным взглядом. На ней ровным рядочком расположились заветные бутылочки.

— Ох, ну вот опять! — простонала я, когда пожилой маг склонился надо мной, и, схватившись за живот, плаксиво добавила: — Сделайте же что-нибудь! Умираю!

— Сейчас-сейчас, — засуетился седобородый мужчина. Отойдя на несколько шагов, раскрыл свою сумку и принялся сосредоточенно в ней рыться, расспрашивая: — Эсселин Анвэри, простите меня за нескромный вопрос, но когда у вас в последний раз были… хм… деликатные дни?

— Надо посчитать, — садясь на диване, проговорила я и на всякий случай снова застонала: — Ой, болит, болит!

Лекарь стоял ко мне вполоборота. Достаточно было всего лишь потянуться за флакончиком, а после спрятать его в неприметном кармашке на юбке. Что я и собиралась сделать, почти коснувшись пальцами прохладного стекла. И тут, как назло, дверь в гостиную распахнулась и на пороге нарисовалась Лаали.

Алиана, не будь дура, сразу все поняла.

— Воровка! — взвизгнула она, обличительно тыча в меня пальцем. — Эррол Дарф, она хотела вас обокрасть!

Вот тварь.

Стоит ли говорить, что уходила я ни с чем, провожаемая укоризненными покачиваниями головы и обещаниями лекаря доложить о моей неподобающей выходке князю.

Честно, Лаали убить было мало. Нет бы пораскинуть мозгами (хотя сомневаюсь, что они у нее вообще есть) и сделать правильные выводы: лучше не мешать потенциальной элири бороться за свою свободу, тогда будущей ари тальдена не придется ни с кем делить своего мужчину.

Но это была Лаали, и этим, как оказалось, все сказано.

С Клер я столкнулась в тот же день, когда с пустыми руками возвращалась от лекаря Дарфа. Я кивнула воспитаннице Карраев и даже попыталась ей улыбнуться, а она в ответ горько усмехнулась, сразу все поняв по выражению моего лица.

— Он тебе рассказал?

— Вчера, — кивнула я.

— Риан… — Девушка замялась, пытаясь подобрать слова, но, видимо, получалось это плохо. Опустив взгляд, она лишь пролепетала: — Прости. — И заспешила дальше по коридору.

А я в растрепанных чувствах отправилась к себе.

На этом «хороший» день не закончился. Ближе к вечеру замок снова стоял на ушах. И если вчерашнее известие всех напугало и шокировало, то сегодняшнее… Если честно, я не представляла, как описать чувства, что испытала в момент, когда узнала: сбежал мой дядя.

Талантливый маг, выдающийся испытатель и… один из самых жестоких, расчетливых и безжалостных убийц, которых когда-либо знавала Адальфива.

Адельмар Талврин теперь на свободе, и даже страшно представить, чем это для всех нас обернется.

Я не переставала задаваться вопросом, как Каррай отреагировал на побег моего дражайшего родственника. Но по его непроницаемому лицу было сложно что-либо понять, а откровенничать со мной тальден, как обычно, не спешил. Чудо, что рассказал о клятве. Хоть я, если честно, не представляла, что мне теперь делать со всей этой информацией.

Как относиться к Клер? Она ведь тоже жертва. Как и Аман в какой-то степени, хоть назвать его жертвой у меня язык не поворачивался. Для меня он по-прежнему оставался тюремщиком и надзирателем.

Мужчиной, сломавшим мне жизнь.

Как прилежная алиана, я старалась избегать невест, не желая до поры до времени злить Каррая и продолжая надеяться, что он сдержит слово и доверится моему отцу. Если не существует лазейки в законе, способной вернуть меня в семью, так, может, удастся разобраться с этой тагровой клятвой? Так чтобы при этом ни я, ни Клер, ни уж тем более дети не пострадали.

Пару раз тальден срывался в Чарояр, но были ли его срочные отъезды связаны с приютом или ему просто воздуха в замке не хватало — я не знала. Лично я в Огненном чертоге задыхалась. Пусть невесты меня не трогали и даже, как докладывала Хевина, во время застолий с его светлостью место по правую от него руку оставалось свободным, но… Одно только осознание, что у меня под носом проходит отбор и призом в нем является мужчина, с которым меня связала Ясноликая, сводило с ума.

Чтобы не наделать глупостей и не разрушить хрупкий мир, установившийся между мной и Огненным (пусть сначала встретится с моим отцом, а потом, если что, можно и рушить в свое удовольствие), я решила не искушать себя и ела в одиночестве. Для меня сейчас Лаали была что красная тряпка для разъяренного быка. И остальные невесты тоже дико раздражали.

И не важно, что после того, как его светлость дал одной из них от ворот поворот, алианы попритихли и даже словом опасались меня обидеть. Сталкиваясь с ними в саду, в галереях замка, я ощущала на себе их косые взгляды. В такие моменты чувствовала себя одним из тех свихнувшихся драконов, что разрушили Салейм. Мне вот тоже очень хотелось изрыгать пламя и крушить все вокруг, но максимум, что я могла себе позволить, это разбить вазу.

Скоро их в замке совсем не останется…

Вишенкой на торте стало известие о начале свиданий. Так как его светлость очень торопился (ведь мое двадцатилетие было не за горами), отбор должен был уложиться в какой-то несчастный месяц, если не меньше. Поэтому у князя был очень плотный график: свидание до обеда, свидание после. Еще одно перед ужином… Прогулки, общение с невестами…

Р-р-р!

Меня это вообще не должно было трогать, но почему-то трогало! Задевало до глубины души, и я ничего не могла с собой поделать.

В тот вечер его светлость убрался в неизвестном направлении вместе с Амарелией, а я мерила шагами спальню и никак не могла перестать думать об этой сладкой парочке. Пыталась отвлечься чтением, поиграть с Чили, снова поесть, лечь спать пораньше… Хоть еще даже не начало смеркаться. Все безрезультатно!

— Ненавижу, — процедила я ставшее любимым слово и услышала за спиной негромкое покашливание.

— Вижу, меня вспоминаешь.

Я резко обернулась и буркнула:

— Вообще-то можно и стучаться, вместо того чтобы подкрадываться!

— Я не подкрадывался. — Тальден оторвался от дверного косяка, который успешно подпирал плечом последние несколько секунд. — Просто ты настолько ушла в себя и… в чувства, которые я у тебя вызываю, что ничего не видела и не слышала.

— Тебе, похоже, нравится осознавать, как сильно я тебя ненавижу.

Вон как широко улыбается.

— Только лишь ненавидишь? — хмыкнул он. — Напомнить тебе о твоем сюрпризе невестам, который ты и сама продегустировала, и что из этого вышло?

Точно ненавижу.

— Что ты здесь делаешь? — решила я закрыть опасную тему. Отвернулась от Огненного и сделала вид, что укладываю в шкатулку нитку жемчуга, а больше ничто меня в этом мире не интересует. — Ты ведь должен быть на свидании.

И это меня тоже не интересует!

— Свидание закончилось.

— Так скоро?! — Я не сумела сдержать удивленного возгласа.

— Я решил, что заслужил немного отдыха и более приятную компанию на этот вечер.

— Тогда, по-моему, ты ошибся дверью. — Я захлопнула шкатулку, пальцы скользнули по резному узору, чем-то напоминавшему чешую дракона.

— Как раз наоборот. Полетели, покажу тебе одно красивое место.

— Еще один разрушенный храм, в котором твои родители творили всякие непотребства?

— На этот раз обойдемся без кошмаров, — сказал Каррай и, кажется, погладил Чили, потому что за спиной раздались звуки, очень похожие на те, что издавал льорн, когда был чем-то страшно доволен.

— Я устала. — Зачем-то потянулась к второму ларцу. Наверное, просто чтобы занять чем-нибудь руки.

Молчание.

Тальден нарушил его спустя минуту, наигранно безразличным голосом проговорив:

— Ну ладно, тогда как-нибудь в другой раз. Думал, ты будешь рада повидаться с сестрой, Риан.

В горле неожиданно пересохло, и пальцы, теребившие очередное украшение — рубиновое колечко, дрогнули.

— Что значит: повидаться с сестрой? — Я обернулась.

— А что это может значить? Сегодня ведь праздник Алой зари, и Эйлуэн наверняка будет в Архонне.

Архонна — большой чудесный город, в окрестностях которого два с лишним века назад был возведен родовой замок герцогов Анвэри. Почти все мое детство прошло там. Счастливое детство. Малышкой я часто наведывалась в Архонну с мамой, а повзрослев, стала брать на прогулки Эйли и Шана.

Вернуться в любимый город в Алую зарю… Я задрожала от предвкушения. Это была самая короткая ночь в году, когда багряный рассвет от золотого заката отделяли всего несколько коротких часов. Да и те были отмечены не непроглядной тьмой, а легкой дымкой сумерек. А уж в городе, принаряженном по случаю праздника, и вовсе будет светло как днем. И Эйли наверняка будет там! Она обожает праздники, и ночь Алой зари один из ее любимых.

— И как мы туда попадем? До Архонны ведь лететь несколько часов.

Если не всю ночь.

Я заранее знала ответ, но сказать прямо, что принимаю его приглашение, поскольку вне себя от радости, было выше моих сил. Даже если Огненный и понял, какие эмоции меня обуревали, виду не подал. Протянул мне раскрытую ладонь, предлагая за нее ухватиться.

— Возьми меня за руку и уже через минуту окажешься в городе твоего детства.

Минуты не потребовалось. Схватила первое попавшееся покрывало, набросила жемчужный шелк себе на плечи. Почувствовав прикосновение сильных пальцев, не успела даже закрыть глаза, как пространство раскололось трещиной, и мы шагнули в этот искрящийся магией надлом. Шагнули, чтобы оказаться в крошечном переулке, окунуться в родные запахи и такие желанные звуки. Вон стену дома увивают ярко-оранжевые цветы нейлоры, сладкий аромат которых знаком мне с детства. В сумерках они напоминают языки пламени, разбегающиеся по фасаду и подсвечивающие серую кладку.

Небо у нас над головами пепельно-синее, в легкой дымке, отчего звезд почти не видно. Но в них сегодня и нет необходимости: каждая улочка и каждая площадь города подсвечена магическими фонариками. Они парят в воздухе, указывая нам дорогу к главной площади, где сосредоточено основное веселье: ярмарка, шумные представления, конкурсы и самые разнообразные угощения. А уж какие в наших краях делают сладости… Пальчики оближешь. Жаль, не догадалась захватить с собой Чили. Он бы уже вовсю пищал от восторга и предвкушал, как будет набивать себе брюхо.

— Не боишься столкнуться с моим отцом? — Я скосила взгляд на Огненного, в кои-то веки выглядевшего очень заинтересованным. Аман вертел головой, улыбался прохожим, дышал полной грудью и явно наслаждался каждой минутой.

Я, если честно, тоже наслаждалась. Каждым мгновением, проведенным в Архонне.

— Его светлость уже несколько дней находится в столице Сумеречной империи, Хрустальном городе. Видимо, вместе с его великолепием ломают голову, как вырвать тебя из лап чудовища.

Я хмыкнула:

— Как четко ты описал все происходящее.

— Поэтому и пришлось отложить наш разговор, — никак не отреагировав на яд в моем голосе, проговорил Огненный.

Напомнив себе быть сдержаннее, я понизила градус язвительности и спокойно спросила:

— Почему не переместился в замок императора?

— Ну, во-первых, перемещение на такие расстояния требует колоссальных затрат энергии. Я бы, мягко говоря, после этого был не в форме. А во-вторых, оказаться едва держащимся на ногах перед твоим отцом… Я ведь не самоубийца.

— А жаль, — вздохнула я.

Взяв меня за руку и собственнически сжав мои пальцы, Каррай неожиданно добавил:

— В-третьих, там ошивается этот юнец, императорский наследник.

— Боишься Мориэна? — Я хмыкнула.

— Скажем так, он меня раздражает. Тем, что до сих пор верит, что у него осталось на тебя право.

Руку свою я высвободила, прежде одарив Огненного не самым доброжелательным взглядом. Хотела уже сказать, что очень рада, что Мориэн не теряет надежды, но мы как раз вышли к площади, и мне сразу стало не до выяснения отношений.

Не сосчитать, сколько раз я видела эту знакомую с детства картину, но сейчас, будто впервые, испытала ни с чем не сравнимый восторг. Слева располагались торговые ряды под пестрыми навесами, заглянув в которые можно было найти все, что душе угодно. В другой стороне — сцена, с которой давали представление бродячие артисты. А в центре, вокруг фонтана, подсвеченного разноцветными огнями, взявшись за руки, плясали горожане. В основном это были юноши и девушки, поэтому, вытянув шею, я искала глазами Эйлуэн. Но сестры среди танцующих не было.

Радость в сердце начала медленно гаснуть, и тут я услышала голос Каррая:

— Кажется, это она.

Проследив за его рукой, указывающей на ближайший лоток, с которого пышнотелая матрона торговала булочками и пирожками, я счастливо взвизгнула и, подхватив юбки, бросилась к сестре.

— Эйли! — Развернув к себе, крепко ее обняла.

Сестра не сразу ответила на мои объятия, а когда осознала, кто вознамерился ее задушить, счастливо пискнула и выдохнула:

— О, Риан! Тебе удалось вырваться!

— Не совсем. — Я отстранилась, чтобы полюбоваться своей красавицей-сестрой, которая за минувшие недели, казалось, еще больше похорошела. Если бы не эта грусть в больших карих глазах…

Не успела я об этом подумать, как прочитала в них страх, и обернулась к Карраю.

Повисло неловкое молчание, которое его светлость не спешил нарушать. Я тоже, если честно, не представляла, что в таких ситуациях следует говорить, а Эйли не знала, куда деть взгляд.

Эту давящую тишину, сгустившуюся вокруг нас, как ни странно, нарушила торговка сдобой:

— Попробуйте — не пожалеете! Все с пылу с жару, так и тает во рту.

Женщина провела рукой над прилавком, приветливо улыбнулась нашей мрачной компании, и Каррай наконец-то отмер.

— Что-нибудь будете? — обратился ко мне и Эйлуэн.

Сестра посмотрела на меня растерянно.

— Ты ведь что-то себе выбирала, — мягко сказала я.

— Пирожок с лесными ягодами, — негромко отозвалась она.

— А тебе, Риан, что-нибудь взять? — спросил Аман, скользя взглядом по прилавку.

— Тоже пирожок. — Я подхватила Эйли под руку, отвела ее в сторонку, предоставив Карраю общаться с торговкой, и прошептала: — Не бойся его.

— Из-за него я чуть не умерла! — прошипела в ответ сестра.

— Он не желал тебе зла. Его целью была я.

— Думаешь, мне от этого легче?

Ответить я не успела: вместе с Карраем и пирожками вернулась и неловкость. Эйли снова замолчала, опустив голову.

— Я хотел попросить у вас прощения, эсселин Анвэри, — протягивая ей пирожок, проговорил Огненный. — Знаю, мои слова не изменят содеянного, и вы имеете полное право меня ненавидеть, но мне жаль, что все так вышло. И с вами, и с Риан.

Несколько секунд сестра молчала, а потом в упор посмотрела на Каррая:

— Вы забрали у меня сестру, а теперь еще и устроили новый отбор!

— На свою беду, — усмехнулся Огненный, позабыв о том, что держит в руках ароматнейшую сдобу.

Эйлуэн тоже забыла про пирожок, а вот я сосредоточилась на своем, пока не остыл. Хочет сестра воевать с ветряными мельницами — пожалуйста, а я буду ублажать свой желудок. Потому что лично мне воевать сегодня совсем не хотелось. Только не здесь, не в городе детства.

— Ну так если выбираете себе новую супругу, отпустите Риан, — не сдавалась моя защитница.

— Боюсь, пока это невозможно. Когда вернется ваш отец, мы с ним обсудим… сложившуюся ситуацию. — Было видно, с какой осторожностью Каррай подбирает слова, стараясь быть предельно вежливым и минимально откровенным, то есть делиться с четырнадцатилетней девушкой своими проблемами он явно был не намерен.

— Ешь пирожок, — легонько пихнула я младшенькую в бок. — А то остынет. А потом пойдем танцевать.

Эйли поджала губы, всем своим видом показывая, как она недовольна таким исходом разговора, но не стала развивать щекотливую тему — сосредоточилась на сладкой сдобе.

Выпив по стаканчику тьена, мы с Эйли взялись за руки и побежали к фонтану танцевать. Каррай остался стоять у прилавков, но я знала, что он пристально за мной наблюдает.

Музыкальное сопровождение оказалось нехитрым: усевшись прямо на бортик чаши фонтана, молодой парень беспощадно терзал струны лайноры. Всеобщее веселье быстро передалось мне и Эйлуэн, и на какое-то время мы почти поверили, что все как раньше. Наша жизнь лишена забот и тревог, а впереди ждет светлое, непременно счастливое будущее.

Все у нас будет хорошо.

Один оживленный танец сменялся другим. Вот кто-то из парней схватил Эйли за руку, отчего та весело рассмеялась, и потянул ее по живому туннелю, созданному из сплетенных в воздухе рук других танцующих парочек.

Я тоже без партнера не осталась. Почувствовала, как вокруг запястья сомкнулись чьи-то пальцы и меня увлекло в эту импровизированную арку. Я даже толком не успела рассмотреть «поймавшего» меня парня, одетого, как и большинство танцующих, в темные штаны и светлую рубаху навыпуск.

Это был обычный, ничем не примечательный горожанин, который вдруг ни с того ни с сего проговорил:

— Привет вам от вашего дяди.

Появилось ощущение, словно меня окатили ледяной водой, или лавина, сошедшая с горной вершины, накрыла меня с головой. От одной только мысли об Адельмаре Талврине я вся внутренне задрожала. Попыталась вырвать руку, но незнакомец держал крепко.

— Я закричу!

— Кричите на здоровье. Но тогда не узнаете, как спастись от Карраев. Ваш дядя желает вам помочь.

Стоило закричать. Стоило! Позвать на помощь, велеть, чтобы схватили этого заговорщика и допросили. Пусть бы даже пытали! Возможно, удалось бы выяснить, где прячется самый опасный преступник Адальфивы.

Но я… смолчала. Замерла напряженно и, пока другие пары пробегали под нашими сплетенными руками, с бешено колотящимся в груди сердцем ждала, что он скажет.

— Очень рад, что вы приняли верное решение, эсселин Анвэри, — кивнул незнакомец, правильно истолковав мое молчание.

— Как он узнал, что я буду здесь?

Я ведь и сама об этом всего каких-то полчаса назад даже не подозревала.

— У нас не так много времени. Хотите потратить его на вопросы, на которые я все равно не отвечу? — усмехнулся он.

Я оглянулась на Каррая. Он как будто и не смотрел на меня, и тем не менее я чувствовала, знала, что он не теряет меня из виду.

— Говорите, — скосила я взгляд на прислужника Талврина и застыла.

Кажется, и мое сердце в тот момент остановилось от волнения и напряжения.

— Вам всего лишь надо будет передать ему печать, — наконец проговорил незнакомец.

— Печать? — нахмурилась я еще больше, снова задаваясь вопросом, а зачем вообще его слушаю.

— Магическое клеймо, — прозвучало тихое уточнение. — Клеймо, невидимое глазу и неощутимое, но способное вас спасти.

— И как вы предлагаете мне заклеймить князя?

— Очень просто. Всего-то и нужно будет сделать так, чтобы украшение, которое я вам дам, соприкоснулось с его кожей. Лишь раз. Он ничего не узнает и ничего не почувствует. Как видите, это совсем несложно.

— Оно его… убьет? — С каждой секундой и каждым словом незнакомца мое волнение усиливалось, волнами дрожи пробегая по коже.

Я ведь не убийца, и вообще… Да, я зла на Амана и на всю эту ситуацию, но убивать его точно не собираюсь. Чем я тогда буду лучше своего тагрова дяди и родителей Каррая?

— О нет, ваш дядя не желает, чтобы вы брали такой грех на душу, — расплылся в улыбке заговорщик. — Он просто пытается загладить перед вами свою вину. Ведь в какой-то мере именно из-за него вы стал и пленницей Каррая. Поэтому и послал меня к вам. Эта печать… клеймо… Скажем, оно сделает так, чтобы его светлости стало не до вас. Потребуется неделя-две, чтобы магия подействовала, и вы обретете свободу, Риан. Ну разве не чудесно?

— Думаете, поверю вам на слово? — Я негромко хмыкнула.

Незнакомец пожал плечами:

— Можете не верить. Можете не принимать подарок эррола Талврина или избавиться от него, когда пожелаете. Это ваша жизнь, Риан. От ваших действий и решений зависит только ваше будущее. Мне так вообще все равно, что с вами будет. — Он резко дернул меня за запястье, увлекая за собой, чтобы снова пробежаться под сплетенными над нами руками, а стоило нам оказаться под этой живой аркой, тут же сунул мне в руку крохотную коробочку, которую я машинально сжала в кулаке.

Несколько быстрых шагов под резкие, рваные удары сердца, и меня ослепил свет паривших в воздухе огней. Музыкант, на миг умолкнув, снова затеребил струны, переключившись на еще более подвижную мелодию. Ко мне подлетела запыхавшаяся Эйлуэн и на выдохе выпалила:

— С кем это ты была в паре?

Я растерянно огляделась: незнакомца и след простыл. Он затерялся в толпе, будто его и не было. Только зажатый в кулаке подарок дяди напоминал о том, что этот разговор мне не привиделся.

Сунув коробочку в карман, я продолжила танцевать с сестрой, после чего передала Эйлуэн в руки подруги и ее жениха, с которыми она явилась на праздник и с которыми собиралась встретить рассвет в сердце города.

— Ведите себя благоразумно, — напутствовала я сестру и ее друзей.

— Мы всегда благоразумны, — улыбнулся юноша, а Эйли порывисто меня обняла, всем своим видом показывая, как ей не хочется со мной расставаться.

— Это ты береги себя, — прошептала она и еще тише добавила: — И не вздумай отчаиваться.

— Даже не собиралась. — Я ласково ей улыбнулась, чувствуя, как ладонь, прижатая к юбке, буквально пылает. А еще чешется — так мне не терпелось познакомиться с содержимым коробочки.

Наверное, следовало избавиться от нее немедля. Но я этого не сделала.

Хочет помочь? Надеется загладить вину? Не верю, но… Что, если переговоры с отцом ни к чему не приведут? Что, если я так и останусь элири Огненного? Мне нужна была хоть какая-то подстраховка. Я ни за что не воспользуюсь подарком Талврина, но хочу чувствовать, понимать, что у меня имеется хоть какой-то шанс вернуть себе свободу.

Стоило Аману к нам приблизиться, как я невольно вздрогнула. Ногти вонзились в ладони едва ли не до крови. К счастью, эта боль немного отрезвила, помогла привести в порядок мысли и успокоиться. Я ведь ничего не делаю? Не делаю. Вот и тревожиться не о чем.

— Я отправил герцогу послание с просьбой о встрече, но, если он с вами свяжется, передайте ему, что я хочу с ним увидеться, — сказал Огненный моей сестре, снова оробевшей, а потом взял меня за руку. — Нам пора возвращаться.

Я не стала спорить. Мне не терпелось остаться одной, чтобы понять, что же такое мне дали, что это за украшение с магическим клеймом. Возможно даже, я его сразу выброшу. Возможно…

— Люблю, когда ты такая, — неожиданно заявил Каррай, отрывая меня от мыслей, в которые я снова незаметно погружалась, увязала в них, как муха в древесной смоле.

— Какая? — встрепенулась я.

— Сегодня ты снова улыбалась, Риан. Жаль, я не могу подарить тебе эмоции, которые бы вызывали у тебя точно такую же светлую искреннюю улыбку.

Я с грустью посмотрела на него.

— Все в твоих руках, Аман. — Горько усмехнулась и вложила свою ладонь в раскрытую ладонь князя, чтобы уже в следующее мгновение оказаться далеко от сестры и веселого праздника.