ГЛАВА 20

Меня вернули туда же, откуда забрали, — в спальню. Почти все свечи догорели, но света звезд было достаточно, чтобы, допустим, случайно не наступить Чили на хвост или обо что-нибудь не споткнуться. Но, честное слово, лучше бы я споткнулась сослепу и растянулась на полу, чем сейчас стояла напротив Каррая и смотрела ему в глаза, видела выражение его лица.

Странное такое, совершенно непонятное. Продолжает он, видите ли, улыбаться. Безобразие. Еще и смотрит так… так… Как будто собирается меня поцеловать.

— У меня что-то на лице? Может, я где-то испачкалась?

— Наблюдать за тобой весь вечер и не сметь к тебе даже прикоснуться — вот настоящая пытка, Риан, — неожиданно заявил он хриплым шепотом.

Э-э-э?

Тальден шагнул ближе, и мне даже показалось, что вот сейчас он решит прекратить эту, как он выразился, пытку. Возьмет прикоснется и… не только.

— Ну так не наблюдал бы.

Я поспешно отвернулась, вышла на балкон, максимально увеличивая разделяющее нас расстояние. Лицо горело, и даже теплый летний ветер не мог остудить раскаленные докрасна щеки.

Спокойствие, Риан, только спокойствие. Даже не смей так на него реагировать! Вон лучше сосредоточься на шелесте листвы, чем на едва различимых шагах, которые снова стирали такое необходимое сейчас расстояние между нами.

— Риан… — Кожу у виска пощекотало горячее дыхание, хоть мне и без того уже было невыносимо жарко. Почувствовала тяжесть ладоней на плечах, твердую мужскую грудь, которой невольно сейчас касалась.

— Не надо, — взмолилась, мысленно ругая и его, и себя. — Пусти.

— Как же я могу отпустить тебя, если только и делаю, что думаю о тебе. Постоянно представляю тебя рядом. Особенно ночами. Ради тебя я готов на все… — Огладив плечи, тальден обнял меня за талию, вызывая во мне противоречивое желание оттолкнуть его и в то же время прижаться к нему теснее. — Ты свела меня с ума, маленькая алиана.

— Ты это уже говорил, — обрушивая себе на голову чароярскую колокольню, заметила я.

Но колокольня не помогла.

— Ну ты ведь тоже любишь повторяться. Это я про «ненавижу тебя», — уколол он меня.

Вздрогнула, ощутив прикосновение губ к плечу: медленное, дразнящее. Еще один поцелуй достался изгибу шеи, следующий, обжигающе неторопливый, смешавшийся с невнятным шепотом, — коже за ушком. Поймала себя на том, что невольно прикрываю глаза, вместо того чтобы шипеть и ругаться, как полагается шипеть и ругаться пленнице в подобной ситуации.

Хотела развернуться к Карраю и влепить ему пощечину, когда позади раздался едва уловимый шорох и тальдена отнесло от меня в сторону. Вернее, он сам добровольно отнесся, буквально влетев обратно в спальню. Я успела это заметить, резко обернувшись. Равно как и то, что огненный маг сделал пасс рукой и в темноте что-то слабо пискнуло.

А потом это что-то, на деле оказавшееся маленькой серой мышкой, взвилось в воздух. Бедный грызун извивался, пища и дрыгая лапками, заключенный в некое подобие сверкающего мыльного пузыря, который и не думал лопаться.

— Что и требовалось доказать, — удерживая на весу руку, над которой в «мыльном пузыре» болтался звереныш, довольно изрек Огненный.

— Доказать что? — Я недоуменно нахмурилась.

— Познакомься, Риан, это мальфорн — существо, патологически верное своему хозяину. Конкретно этот, — Каррай презрительно поморщился, — принадлежит моей матери. С его помощью Элесбед следила за тобой. И за мной. Я уже несколько дней пытаюсь его поймать. Все думал, как бы его выманить. Видимо, мать дала установку — не допускать подобных моментов. Все как я и предполагал, — самодовольно закончил он.

Если до этого кожа в местах, которых касались его губы, горела, то теперь она как будто заледенела. Казалось, даже на зубах что-то скрипнуло, словно я проглотила щепотку толченого льда.

— Хочешь сказать, там на балконе ты разыграл спектакль для мыши?

— Для мальфорна, — зачем-то уточнил этот… этот отмороженный. — Справедливости ради стоит сказать, он способен принимать и другие формы.

— Шел бы ты со своей справедливостью и со своим мальфорном… вон!

Не знаю, что меня разозлило больше: то, что морканта все это время за мной следила, или же то, как Каррай так быстро и так легко взял себя в руки.

Хотя о чем это я? Он-то как раз и держал себя все время в руках! Это я рядом с ним становлюсь сама не своя, теряю рассудок.

— Вон, — повторила я, едва не зарычав.

— Что ж, не буду больше вам докучать, эсселин Анвэри, — еще больше развеселился Огненный (доволен он, видите ли, охотой!), чем еще больше вывел меня из себя.

Настолько, что я чуть не сунула ему в руки дядюшкин презент, даже толком не разобравшись, что тот собой представляет.

Каррай ушел, унеся с собой и пищащего пленника. Так как бить в комнате уже было нечего, я грохнула о стену подсвечник. Легче не стало: у меня по-прежнему все внутри клокотало.

Он продолжает со мной играть, а я тем временем продолжаю сходить с ума. Еще и этот моркантский шпион-перевертыш…

Внимательно огляделась, но никаких других мальфорнов не обнаружила. А если они и прятались где-то, то мне уж точно не удастся их выявить.

Но будем надеяться, что больше за мной эта гадина следить не станет. Быстро переодевшись в ночную сорочку и заплетя волосы в какую-никакую косу, я легла в постель и, только накрывшись простыней, позволила себе наконец раскрыть коробочку. На светлом бархате обнаружился золотой браслет с подвесками-жемчужинками, собранными в гроздья. Несколько секунд я разглядывала украшение, которое якобы должно было стать клеймом для тальдена, после чего захлопнула коробочку, сунула ее под подушку и закрыла глаза с твердым намерением уснуть сию же минуту.

Уснуть и не думать ни о зачарованных украшениях, ни о невыносимых тальденах.

— Ради тебя я готов на все… — процедила сквозь зубы морканта, вспоминая слова князя.

Сегодня вечером, вместо того чтобы проводить время с невестой, прекрасной эсселин Валейн, он закончил свидание, едва то успело начаться. Вернул ее в замок и — нет, вы представляете! — куда-то утащил свою рабыню через магический переход. Не пожалел ни собственных сил, ни материнских нервов.

Мальфорну не удалось за ними последовать, поэтому он затаился в замке, ожидая возвращения князя. И Элесбед тоже ждала с замиранием сердца, гадая, куда Аман мог отправиться в компании Риан.

— Огненный чертог полон прекрасных дев, а он все носится с этой маленькой дрянью! — Ее светлость сжала в пальцах кубок, едва не расплескав по полу вино и не запачкав струящийся складками подол. — Защищает, выгораживает. Да я бы убила ее только за то, что эта паршивка осмелилась рыться в моей башне!

Элесбед была зла как никогда. На девчонку, на сына, на себя. За то, что позволила выставить себя из собственного дома, и вот сегодня она лишилась своих глаз и ушей в Огненном чертоге.

Аман все понял, намеренно разыграл перед ней сцену, чтобы Элесбед, испугавшись его слов «Ради тебя я готов на все…», велела своему слуге действовать. И теперь она уже точно не увидит мальфорна. Скорее всего, сын пришлет ей его по частям. А где брать еще одного такого бесценного помощника, Элесбед не представляла.

— Проклятье! — Вместо того чтобы опустошить кубок, ища успокоения в хмельном напитке, княгиня швырнула его на пол и быстрее прежнего зашагала по спальне.

Произошло то, чего она так опасалась, — Аман начал привязываться к алиане. И с каждым днем эта связь между ними все крепла, пусть Риан и отвергала ее, отрекалась от своих чувств. Но не чувствовать она не могла.

И ладно бы только она!

Сына не интересовали невесты. Элесбед надеялась, новые лица отвлекут Амана от девушки. Она ведь выбирала самых изысканных, самых утонченных красавиц из Рассветного королевства и Сумеречной империи. Но эти самые красавицы, казалось, князя только раздражали. А Риан со всеми ее безрассудными, своенравными выходками, наоборот, привлекала его внимание.

Так не должно быть. Это неправильно!

Еще и встреча с герцогом Анвэри, которую Аман непонятно зачем затеял. О чем он собрался с ним говорить? Ему следует держаться от Хильдебальда Анвэри подальше, а не устраивать с ним родственные посиделки!

Но сын никогда с ней не считался.

Очевидно ведь, эта девчонка лишила его здравого смысла!

Риан нужна была им как воздух. Особенно сейчас, когда убийца Олеандры сбежал. Теперь он не под защитой Салейма, а значит, до него уже точно можно будет добраться. С помощью алианы.

Главное, чтобы сын до этого не натворил глупостей. Он боится за жизнь Клер и за детей из приюта и вместе с тем продолжает искать способ без последствий нарушить клятву.

— Все эти глупые, никому не нужные чувства только все портят, — хмуро заявила в тишину княгиня. — А я не люблю, когда что-то выходит из-под контроля. Значит, настала пора вмешаться. Хватит! Я и так уже терпела достаточно. Пора напомнить Риан, что единственное чувство, которое может вызывать в ней Аман Каррай, — это ненависть. Она ведь считала его чудовищем? Вот пусть считает и дальше! Ненавидит и проклинает. Это отобьет у его светлости охоту таскать свою рабыню на свидания, а заодно напомнит, что у них не может быть никакого будущего кроме того, которое ей уготовили мы с мужем. — Элесбед вскинула голову и с улыбкой проговорила: — Господин и рабыня. А позже — жертва. Когда я пожелаю этого.

На следующее утро все невесты отправились в Чарояр. Его светлости, видите ли, захотелось посмотреть, как алианы покажут себя в роли помощниц в детском приюте.

От Хевины я узнала, что, когда эссель Клеври рассказала им о грядущей проверке, алианы были слегка удивлены. Еще бы им не удивляться! Скажем так, это было нетипичное испытание. Кому какое дело, поладят ли высокородные эсселин с какими-то там беспризорниками или нет, сумеют ли оказаться им полезными. Но для Каррая, по-видимому, это имело значение.

Уверена, все невесты будут из кожи вон лезть, пытаясь выставить себя перед его светлостью в лучшем свете. Поэтому я не представляла, как Аман будет присуждать им очки. Впрочем, проницательности Карраю не занимать, я уже успела убедиться в этом на собственном опыте, и не раз, а потому оставалось только гадать — покинут ли в ближайшее время княжеский замок проигравшие алианы и кого его светлость удостоит самыми высокими баллами.

Весь день я провела в библиотеке Карраев. Читала про древние клятвы, про Гроара и его магию, хоть и понимала, что до меня все эти книги уже были прочитаны и перечитаны Аманом. Но вдруг он что-то упустил, а я возьму да и найду что-нибудь важное. Все лучше, чем бездействие.

Невесты вернулись под вечер. Уставшие, с кислыми минами и влажными от пота лбами — видать, так усердно трудились. Я как раз спускалась из библиотеки на кухню, чтобы немного подкрепиться. Оказывается, при употреблении пищи нематериальной в виде новых знаний просыпается желание употребить что-нибудь совсем другое: сырное, мясное, мучное. Лучше — все вместе.

Чувствуя себя Чили, несколько часов воздерживавшимся от пищи, я спешила вниз по лестнице, когда стражники распахнули высокие тяжелые створки, пропуская в холл невест и его светлость.

Не знаю, что в тот момент произошло. Я не была навеселе и шагала по ступеням вполне уверенно, но ноги вдруг перестали слушаться, и я, оступившись, полетела вниз.

Все произошло настолько быстро, что я даже не успела испугаться. И боль от удара почувствовала не сразу. Только услышала, как Аман громко выкрикнул мое имя, бросаясь ко мне.

Упал передо мной, все еще плохо соображающей, на колени, притянул к себе, взволнованно осматривая.

— Со мной все хорошо, — предвосхитила я вопрос, отражавшийся в его взгляде.

— Все больше утверждаюсь в мысли, что мне стоит привязать тебя к себе, — заявил он, перехватывая мое запястье и легонько его сжимая.

Вокруг нас столпились невесты, но смотрели они почему-то не на меня, а на руку тальдена. Расширенными глазами, словно у него по пальцам бегали тараканы. Я тоже решила посмотреть, что там такого интересного, перевела взгляд и… обмерла. По предплечью Каррая вился стальной узор таэрин, наглядно показывавший всем собравшимся, к кому его светлость испытывает симпатии.

Ко мне.

Я тяжело вздохнула и подняла на девушек глаза. М-да, теперь мы с ними уже точно не подружимся.

— Ну и что тебе от меня нужно? — Амарелия недовольно поморщилась, переступая порог комнаты. — Зачем звала?

— Нам надо поговорить, — сказала Лаали, поднимаясь с кресла, в котором сидела последние несколько минут, придирчиво оглядывая себя в зеркале.

Разве она недостаточно хороша для князя? Кожа нежная, приятного золотистого оттенка, правильные черты лица и стройная фигурка. А у него только и мысли, что об этой мерзавке!

Этой своей рабыне!

Вон уже и таэрин проявилась.

— Поговорить? Нам с тобой? — изогнула бровь эсселин Валейн. — О чем?

— Знаю, мы никогда не были подругами…

— С чего бы нам ими быть? — хмыкнула алиана.

— Не перебивай меня, пожалуйста, — нахмурилась Лаали, но тут же взяла себя в руки и сказала: — Ты ведь ненавидишь Риан.

— Ненавижу — это громко сказано, — пожала плечами девушка. — Просто она мне неприятна, и ее поведение меня раздражает. Ведет себя так, будто она здесь хозяйка.

— Все прочили тебя в жены Шахиру, но он выбрал Риан. И вот теперь ты на отборе, на котором жених ни во что нас не ставит. Ни меня, — Лаали грустно улыбнулась, — ни тебя. А все из-за кого? Из-за все той же Анвэри.

— К чему ты клонишь? — раздраженно вскинулась Амарелия. Ее задели слова соперницы, вонзились ей в сердце острыми шипами. — Объяснись немедленно! У меня нет времени на пустые разговоры!

— Я хочу сказать, что в этот раз нам не следует сидеть сложа руки. Нам надо действовать! — запальчиво воскликнула Лаали. — Одна из нас вполне может стать его ари. — Выдержала паузу, исподлобья поглядывая на алиану. — И быть до конца своих дней несчастной, ведь он все равно будет любить свою рабыню.

— Действовать как? — фыркнула эсселин Валейн, скрестив руки на груди. — Или ты уже забыла, что стало с Маргаид? Князь выставил ее с позором. Я для себя подобной участи не желаю.

— А участи законной жены, которая всю жизнь проведет в тени рабыни, значит, желаешь?

— Все, я ухожу.

Амарелия развернулась, собираясь сию же минуту покинуть чужие покои, но Лаали ее удержала. Схватила за руку и страстно зашептала:

— Послушай! Со мной связалась княгиня Каррай! Ей не нравится все, что происходит сейчас на отборе. Не нравится, как Риан себя ведет. Как много она себе позволяет.

— Связалась как? — Амарелия настолько удивилась, что даже не подумала разозлиться на девушку, которая столь бесцеремонно ее сейчас удерживала.

— Через зеркало. Да это и не важно, — отмахнулась Лаали и, набрав в легкие побольше воздуха, зачастила: — Я согласилась выполнить ее просьбу, но самой мне не справиться. Мы с тобой знакомы еще с отбора у Шахира Тейрана, Риан нам обеим тогда сделала больно, и только ты понимаешь, что я сейчас испытываю. Амарелия, пожалуйста, помоги. Князь ни о чем не узнает! А ее светлость будет нам очень признательна. Она сказала, что даже если Каррай остановит свой выбор на другой, она одарит нас волшебными амулетами такой силы, что мы с легкостью найдем себе идеальных мужей. А ты ведь знаешь, какая она сильная!

Амарелия закусила губу, всерьез задумавшись над словами соперницы. Рисковать ей не хотелось, но вот выслужиться перед такой могущественной ведьмой… И чем тагр не шутит, вдруг она в будущем действительно станет женой князя, а со свекровью отношения уже будут налажены.

Ну разве не замечательно?

— Что задумала ее светлость? — убирая со своего локтя пальцы Лаали, спросила девушка.

— Она хочет, чтобы Риан возненавидела Амана. Да так сильно, чтобы эта ненависть ее отравила. Раз и навсегда уничтожила даже малейшие ростки зарождающейся между ними симпатии.

— И как она собралась это сделать?

— Нам нужно будет отправиться в Чарояр. Одну князь меня не отпустит, а вот с подругой и служанками — запросто. Там мы кое с кем встретимся. Нам дадут зачарованную булавку, которую ты потом незаметно приколешь к платью Риан, пока я буду ее отвлекать. Княгиня сказала, достаточно всего нескольких часов, чтобы чары подействовали. Представь, как будет здорово, когда они окончательно рассорятся!

— То есть всего одна прогулка в город, а потом я просто приколю к ее платью булавку?

— Только это! — с жаром заверила ее Лаали. — Больше от тебя ничего не требуется.

— И когда же мы отправимся в Чарояр?

Лаали взвизгнула от радости. Все действительно просто, как и обещала морканта!

— Сегодня. Княгиня сказала, что мешкать не стоит. А завтра утром ты приколешь булавку к одежде Риан, и уже к вечеру она будет проклинать и ненавидеть его светлость!

С самого начала отбора эссель Клеври старалась меня не замечать, делала вид, что эсселин Анвэри не существует в природе. Ну или как минимум в Огненном чертоге. Невесты поначалу зыркали в мою сторону, неодобрительно перешептывались, но после изгнания Маргаид предпочли ослепнуть и оглохнуть. Одна Лаали, когда мы с ней случайно сталкивались в коридорах замка, продолжала зло на меня коситься, особенно после того, как я навернулась с лестницы и Каррай поспешил мне на помощь.

Наверное, страх за меня и спровоцировал появление таэрин. Я не знала, как на нее реагировать. Что чувствовать. Каррай, по всей видимости, тоже не знал, потому что быстренько отнес меня наверх, препоручил заботам Клер и… сбежал. По-другому его поспешный уход нельзя было назвать.

Но, может, оно и к лучшему, потому что я сама не особо рвалась обсуждать его чувства, наглядной демонстрацией которых стала стальная вязь на руке тальдена. Таэрин проявлялась у драконов при соприкосновении с девушками, к которым они что-то испытывали. С которыми у них возникла эмоциональная связь.

Мне не хотелось думать, что между нами была какая-то связь кроме той, что силой навязал мне князь, а потому я старалась вообще не думать о таэрин. Как и об Амане.

Но последнее не очень-то получалось.

Больше я Огненного в тот день не видела и вообще носу не показывала из своих покоев, опасаясь ненароком на него напороться. И тогда уже точно будет не избежать неловких моментов, а мне сейчас и без того хватало потрясений.

Да и с алианами встречаться — тоже приятного мало. Я ведь теперь не просто элири князя. Я его любимая элири. А вот это мало кому могло понравиться.

От Клер я узнала, что после испытания в Чарояре отбор покинули пять невест. Кто бы мог подумать, что общение с сиротами окажется настолько важным для князя. Жаль, в ряды выбывших не попали Амарелия и Лаали. Мне бы тогда свободней дышалось в замке. Но эти две алианы, эти две змеи… я хотела сказать, невесты его тагровости продолжали отравлять воздух своим присутствием.

Спасибо хоть ко мне больше не совались.

Впрочем, я рано радовалась.

Было раннее утро, когда Клер принесла счастливую весть — мой отец вернулся и Каррай отправился с ним на встречу. Я не знала, смеяться мне от счастья или грызть ногти от переживаний. Хоть бы не поубивали друг друга, а поговорили нормально. Хоть бы…

Воспользовавшись тем, что Амана нет в замке, я отправилась на прогулку по саду. Сил больше не было сидеть в четырех стенах, пусть даже и был риск столкнуться с невестами.

Но чего не сделаешь ради глотка свежего воздуха.

Увы, очень скоро воздух перестал быть свежим, в нем появились вредоносные миазмы, стоило на горизонте показаться Амарелии и Лаали. Вообще я не из пугливых, но, дабы избежать очередного конфликта, сошла на другую дорожку, вившуюся между фруктовыми деревьями, что склоняли ко мне свои отяжелевшие от плодов ветви. Она вела прямиком к замку, в котором я и собиралась спрятаться от невест Каррая.

— Риан, подожди!

Это что-то новенькое — Лаали меня окликнула.

Пришлось остановиться, иначе решат, что я пустилась в позорное бегство. Нехотя обернувшись, я мрачно посмотрела на спешащую ко мне бывшую подругу.

— Уверена, что хочешь со мной говорить?

— Ты должна нас выслушать. — Из-за быстрой ходьбы лицо Лаали раскраснелось, аккуратную прическу растрепал ветер.

А вот Амарелия выглядела чересчур бледной, даже губы побелели. Заболела, что ли? Бедняжка.

— Что вам нужно? — Я скрестила руки на груди, не имея ни малейшего желания с ними говорить.

— Давай заключим мир. — Алиана попыталась улыбнуться, но улыбки не получилось. Лишь жалкое ее подобие, больше похожее на гримасу во время запора. — Мы тут подумали… — Она посмотрела на эсселин Валейн, подошедшую ко мне с другой стороны.

Окружили враги.

— Раз уж ты занимаешь в жизни князя настолько важное место, а одна из нас вполне может стать в будущем его ари, тогда нам придется делить этот замок и его хозяина. Согласись, лучше жить в мире, чем постоянно воевать.

Делить замок и хозяина… Я сейчас ее укушу! Или попрошу Чили поджечь ей юбку. Но лучше — волосы.

— Не рано ли ты решила поднять белый флаг, Лаали? Ни ты, ни она, — я оглянулась на Амарелию, которая наклонилась, чтобы поправить бант на своей туфельке, — еще не успели стать его ари. Помимо вас в отборе участвуют еще восемь девушек.

— Но я и Амарелия… мы такие… — насупилась моя вероломная подруга.

— Знаю-знаю. Прекрасные и неподражаемые. В общем, лучше всех. Не стану спорить, как и продолжать этот бестолковый разговор. И должна признать, я ошиблась: для нас с тобой поднимать белый флаг уже поздно. — С этими словами я отвернулась от багровеющей девицы и направилась к замку, чувствуя, как спину мне пронзают ядовитые копья взглядов.

Сказать, что встреча с Лаали вывела меня из себя — это ничего не сказать. В последнее время я только так на нее и реагировала: раздражалась, злилась. Но в этот раз она меня просто взбесила!

Делить она, видите ли, собралась! Этот замок и его хозяина. Замуж за него для начала, что ли, выскочила бы. Можно подумать, Аман ее уже выбрал!

А Каррай тоже хорош. Не успел притащить меня в Огненный чертог, как тут же устроил отбор. Якобы для моего блага. На самом же деле все, что он делал, он делал ради себя. Ради своей сестры. Ради детей.

А моя судьба его никогда не волновала.

Не найдет способ меня освободить, так и останусь здесь в качестве довеска к его семье. К будущей жене и наследникам. А он будет разводить руками и повторять: ну я же пытался.

Подумаешь, таэрин у него проявляется. Да это просто от неудовлетворенного желания! Хочется ему затащить меня в постель, а нельзя: напускное благородство не позволяет.

Уф, как же я зла. Как же я на него зла!

Мне бы успокоиться, подумать о чем-нибудь другом, поиграть с Чили или снова посетить библиотеку, но, сколько я ни пыталась, отвлечься не получалось. От мыслей о ненавистном драконе меня бросало в жар, сердце в груди не стучало, а скакало в каком-то диком галопе, глаза застилала пелена злости.

Не хотела, но вспоминала все, что мне довелось пережить по милости Каррая. Все мгновения унижения, боли, отчаяния. Как он меня похитил, шантажируя сестрой. Как позволял своей матери надо мной издеваться. Как сделал посмешищем там на озере, на глазах у десятка магов!

Выставил нечистой перед Мориэном…

С каждой минутой, с каждым часом, проведенным наедине со своими мыслями, я все больше заводилась. Даже присутствие Чили, упрямо ко мне ластившегося, не смогло погасить бушевавшее пламя гнева.

Хевина, принесшая обед, была сразу же выставлена за дверь. К еде я даже не притронулась, продолжила мерить шагами комнату, чувствуя себя зверем, загнанным в клетку.

Так, в метаниях, прошла вторая половина дня. Наступил вечер, а Каррай все не появлялся. Зато снова пришла служанка и принесла ужин, который я отдала вечно голодному льорну. Не хотелось ни есть, ни пить. В попытке успокоиться я искупалась, сама высушила и заплела себе волосы. Надеялась, это нехитрое занятие поможет занять мысли и руки, но в голове по-прежнему царил Огненный дракон. Отчего я тоже стала немножечко Огненной. По крайней мере, желание спалить к таграм собачьим замок Каррая не отпускало.

Когда закончились волосы — ну в смысле, заплетать уже было нечего, я занялась ревизией шкатулок с драгоценностями. Почти все украшения — подарки тальдена, которые так и хотелось швырнуть с балкона в ближайшие кусты. И вот эти рубиновые подвески, и вон те агатовые серьги, и бриллиантовые колечки, и браслет с жемчугом… Я отдернула руку, запоздало осознав, что это украшение — подарок дяди. Он представлялся мне ядовитой змеей, заползшей в ларец.

«Клеймо сделает так, что его светлости станет не до вас», — воскресли в сознании слова незнакомца с праздника.

Глупость какая. От одного соприкосновения с браслетом князь что, обо мне забудет? Распахнет передо мной ворота замка и отпустит на все четыре стороны? Вот уж не думаю. Это было бы слишком просто, а в моей жизни ничего просто не бывает. Доказанный факт.

Не отдавая себе отчета в том, что делаю, потянулась к шкатулке. Пальцы коснулись гроздей жемчужин, цеплявшихся за золотые звенья браслета. Ничего ведь не случится, если я просто разок его примерю. Каррая здесь нет, и неизвестно, когда он вернется. Неизвестно, до чего договорится с моим отцом.

Может, они так и останутся по разные стороны баррикад и для меня ничего не изменится. Я окончательно застряну здесь и буду и дальше терпеть всех его невест, а потом вместе с местной знатью присутствовать на его свадьбе.

В качестве бесправной рабыни.

Эта мысль, словно смоченная в соляном растворе плеть, хлестким, болезненным ударом пришлась мне по сердцу. Я вскочила с кресла, неспособная больше оставаться на месте. Оставаться в этой комнате, в этой крепости!

Бросилась к выходу, рванула на себя двери… Но выйти не успела: дорогу мне преградил его ненавистная светлость.

Появление Амана было настолько неожиданным, что я невольно вскрикнула и забежала обратно в комнату. Огненный вошел следом — резко, стремительно. Но вместо того, чтобы с видом хозяина и господина пройти в спальню, как делал это всегда, он схватил меня за руку и потащил в коридор, обронив лишь одно-единственное слово:

— Пойдем.

— Пойдем куда? — Я попыталась вырвать руку — прикосновение Каррая обжигало, но он лишь крепче сжал пальцы вокруг моего запястья. — Куда ты меня тащишь? О чем вы с моим отцом говорили?

Ненавижу, когда он так себя ведет. Ненавижу его!

— Аман!

— Не кричи, — не то процедил, не то прошипел тальден, поворачивая голову в мою сторону, и я почувствовала на себе его темный, пронзительный, какой-то дикий взгляд, заставивший меня задрожать.

Мы шли по пустынной в этот час галерее так быстро, словно бежали куда-то, как будто куда-то опаздывали. На лице Каррая была непроницаемая маска: никаких эмоций, никаких переживаний. В то время как я едва не взрывалась от бурлившей во мне гремучей смеси чувств.

— Как можно быть таким? — Замолкать я не собиралась, но голос все же понизила. — Я места себе весь день не находила, а ты мне даже слова сказать не потрудился!

— На слова сейчас времени нет, — расщедрился на ответ тальден, подводя меня к неприметному в полумраке углублению в стене. Кажется, тому самому, через которое я попала в потайной ход, а выбравшись из замка, бежала к Хадааантису. — То, что я избавился от мальфорна, не означает, что у моей матери здесь не осталось глаз и ушей.

— При чем тут твоя мать и мальфорн?

— Еще одно слово, и я могу передумать, — угрожающе прошипел он.

Тихий, протяжный скрежет — фрагмент стены отъехал в сторону, и меня запихнули в тайный проход и потащили дальше впотьмах, не удосужившись зажечь даже слабого огонька. Пришлось идти спотыкаясь, чувствуя прикосновение обжигающих пальцев Каррая, и считать секунды до того момента, когда он меня наконец отпустит.

— Что с моим отцом? Ты ему ничего не сделал?

— С чего ты взяла, что я буду что-то с ним делать? — Больше Аман не оборачивался, шел впереди, волоча меня за собой по узкому, бесконечно длинному проходу.

— В прошлый раз ты грозился его убить.

— Вообще-то я встречался с ним не для этого.

— Кто тебя разберет, — буркнула я, чувствуя, как снова начинаю захлебываться собственной злостью. Даже в глазах потемнело, хотя казалось, что еще темнее, чем в этом проходе, просто быть не может.

— Даже сейчас ты считаешь меня чудовищем? — послышалось горькое.

— У меня для этого есть немало причин!

Каррай запнулся, а потом ускорил шаг.

— Молчи, Риан. Пока я не передумал и не повернул назад.

Сложно молчать, когда мужчина, которого опасаешься и ненавидишь, непонятно куда тебя тащит, а объяснять ничего не хочет. Времени у него нет… Да просто бы сказал, что стряслось!

Я уже хотела снова пойти в наступление, когда Каррай меня отпустил, чтобы открыть старую, скрипучую дверь. Оказавшись снаружи, у знакомого дерева, низко клонившего к земле свои густые ветви, я жадно глотнула ртом свежий ночной воздух и чуть им не поперхнулась.

— Папа…

Даже глаза протерла, потому что ожидала от Каррая чего угодно, но только не того, что увижу своего отца. Его светлость вышел из кареты, распахнул для объятий руки, и я бросилась к нему, чувствуя, что еще немного и от счастья сойду с ума.

Он прилетел, чтобы меня проведать? Каррай разрешил ему?!

— Улетайте, — послышался сзади глухой голос тальдена. — Льорна, служанку и твои вещи, Риан, я отправлю следом.

Я замерла в руках отца, не веря своим ушам. Не веря, что все происходит на самом деле. Что я не сплю, не брежу.

— Аман… — Я растерянно оглянулась на тальдена.

— Все как и договаривались, — крепче прижимая меня к себе, сказал отец и тихо добавил, обращаясь к Карраю: — Спасибо. Спасибо тебе.

Меня, не понимающую, что здесь вообще происходит, усадили в карету. Отец забрался следом, хлопнула дверца. Я подалась вперед, вглядываясь в ночь, в бледное лицо мужчины, моего тюремщика и похитителя, который вдруг решил меня отпустить.

— Что все это значит? — Я перевела взгляд на отца, испытывая странное желание выскочить из кареты, чтобы попрощаться с тальденом. Хотя со стороны это будет выглядеть очень и очень странно, и вообще…

— Это значит, что все у тебя теперь будет хорошо, родная, — мягко улыбнулся отец.

Я снова подалась к окну, надеясь увидеть Амана, но под пышной кроной больше никого не было. Он ушел, растворился в ночи. Лишь тепло прикосновений тальдена отпечаталось на запястье.

Запястье, которое перехватывал подарок дяди.