ГЛАВА 21

— Нельзя ли как-то ускориться? — расхаживая по комнате, поинтересовался Аксен. — Капитул начинает нервничать и терять терпение.

Расправившись с жареным окороком, Адельмар швырнул кость собаке, улегшейся под столом, и та с удовольствием принялась ее обгладывать.

— Терять терпение? — Маг залпом осушил кубок, после чего с довольным видом откинулся в кресле. — Мы ведь только начали. Эти старики должны быть довольны результатами: уже девять драконов благополучно ушли в небытие.

— Девять? — Марх усмехнулся. — А сколько их во всей Адальфиве?

Талврин пожал плечами:

— Хотят ускориться, пусть дадут мне помощников. Печати сами собой не создаются. И побольше людей, которые разнесли бы их по миру.

— А нет никакого другого способа заражать тальденов безумием? — Аксен подошел к столу, наполнил вином кубок, исподволь поглядывая на своего гостя. — Я имею в виду, более быстрого и эффективного.

Миновала неделя с тех пор, как он забрал Талврина с пепелища. Неделя, которую беглец провел в его замке. Прятать у себя всеми разыскиваемого и самого опасного преступника Адальфивы было рискованно, но Марх рассудил так: пусть уж лучше маг будет постоянно у него на виду, чем творит непонятно где непонятно что.

За спасение Талврина капитул, как и обещал, согласился даровать ему титул Верховного магистра. Очень скоро весь Трианский орден присягнет ему, Аксену Марху, на верность, и он займет место, которого несомненно был достоин: станет первым среди сильнейших магов Адальфивы. Как только с лица земли исчезнут последние Огненные и Ледяные, орден начнет действовать. Не пройдет и года, как весь мир будет лежать у его ног.

Главное, вовремя разобраться с Адельмаром Талврином. Когда он выполнит возложенную на него задачу и в нем отпадет надобность, от него избавятся. Оставлять в живых такого непредсказуемого и могущественного мага опасно.

Вдруг он сам захочет править?

— Быстрого и эффективного? Нет, я другого не знаю, — лениво протянул Талврин, пододвигая к себе вазу с фруктами. Закинув ноги на стол, отправил в рот сочную виноградину и спросил: — Может, у тебя есть какие-нибудь идеи? Так я открыт к предложениям.

Идей у Марха не было. Как не было их и у членов совета. Талврину единственному за последние десятилетия удалось нанести ощутимый вред тальденам. Поколебать их власть над миром. Пусть сами драконы пока этого еще не осознали, но очень скоро они поймут: дни их сочтены.

Наверное, надо просто набраться терпения и ждать. Если бы еще не постоянное давление со стороны старейшин…

— Ты бы мог поделиться с нами своим секретом, — осторожно проговорил Аксен. — Тогда бы все пошло быстрее. Потому что рано или поздно тальдены догадаются, в чем дело, и тогда…

— Что тогда? — ухмыльнулся Адельмар. — Они превратятся в затворников, лишь бы их никто не трогал, и сами будут бояться до всего дотрагиваться? Так я не против подарить им такое жалкое существование.

Аксен неодобрительно покачал головой. Талврин вел себя так, будто для него уничтожение драконов — занимательная игра, а не дело всей его жизни, к которому следовало относиться с большей ответственностью и серьезностью.

— Нужно целиться в правящих, вот только как к ним подобраться? — Марх снова принялся расхаживать по столовой, рассеянно следя за танцующими на стене тенями, создаваемыми трепещущим над свечами пламенем. — Таких, как Скальде Герхильд или Камран IV, тщательно охраняют.

— Не переживай, и до них доберемся. — Адельмар заложил руки за голову, чему-то задумчиво улыбнулся, а потом перевел взгляд на будущего Великого магистра. — Кстати, у меня для тебя хорошие новости. Скоро твой друг, которого ты так ненавидишь и которому так завидуешь, последует в вечность за своими собратьями. Я передал для него подарочек.

— Через кого? — вскинулся Марх.

— Через свою племянницу.

— Думаешь, она согласится его заклеймить? Она ведь тогда станет соучастницей убийства.

— Малышка Риан понятия не имеет, что ей подсунули. К тому же она рвется на свободу, да и решительности ей не занимать. Поэтому я ставлю на свою племянницу.

— Хорошо бы она его заклеймила, — тихо проговорил Аксен, вспоминая зеленоглазую одалиску Каррая. Красивая, ладная, горячая… Жаль, его тогда так не вовремя прервали.

Но ничего. Ему еще представится возможность с ней порезвиться. Когда не станет Каррая, не станет отца Риан, некому будет защищать эту малышку.

— Когда чары подействуют? — предвкушая скорую смерть бывшего друга, смерть в муках, спросил Марх.

— Князь сильный дракон, а значит, пара недель у него точно есть. — Адельмар злорадно улыбнулся. — Последние две недели жизни Амана Каррая… А затем — свидание с дольгаттами.

Отец привез меня домой, но надолго в родных стенах мы не задержались. Один неполный день, чтобы побыть немного с Эйлуэн и Шаном и дождаться возвращения Хевины с Чили. А после, простившись с младшенькими, оставив их на попечении мамок-нянек, мы отправились в Сумеречную империю. Мама ждала меня в Хрустальном городе, ее столице, изнывая от нетерпения. И я тоже очень хотела ее увидеть, обнять крепко-крепко, сказать, что я жива-здорова и пусть больше обо мне не беспокоится. Как же здорово будет снова оказаться в гостях у ее лучезарности, провести какое-то время с Мориэном!

Жизнь действительно заиграла новыми красками, появилась надежда на светлое будущее, но отчего-то я не чувствовала себя счастливой. Клятва ведь никуда не делась, и Клер с детьми по-прежнему страдают от огненной болезни. Отец заверял, что все с ними будет в порядке, но толком ничего не объяснил, видимо решив взять пример с Каррая. Я пыталась его расспрашивать, требовала, просила, умоляла, а он в ответ лишь улыбался и говорил, что в замок императора со всех уголков Адальфивы слетаются ученые мужи с редкими манускриптами. Будут заседать коллегии магов, и все разрешится.

— А если им ничего не удастся выяснить? — не слишком-то прониклась я родительским оптимизмом. — Мне ведь скоро исполнится двадцать. По условию клятвы, к этому дню я должна стать элири Каррая, а он должен жениться и передать свою силу другой алиане.

Ну или меня лишить невинности без передачи мне родовой магии.

В общем, я должна была оставаться его рабыней.

— Не волнуйся, милая, мы подстраховались, — отворачиваясь к окну, за которым проплывали клочья облаков, разрываемые пиками гор, сказал отец.

— Подстраховались как?

Я чувствовала какой-то подвох, что все не так радужно, как кажется на первый взгляд, но его светлость продолжал упрямо молчать. Прямо хоть бери и отправляйся к Карраю вытрясать из него ответы.

На что он подбил моего отца? Мерзавец.

Я все еще была зла на Амана, хотя, по идее, должна была испытывать к нему благодарность. Но стоило только подумать об Огненном, как меня охватывали ярость и злость. Настолько сильные, всепоглощающие, что норой я начинала задыхаться от этих чувств.

— Князь в тебя влюбился, — непонятно чему улыбнулся отец.

— С чего ты взял? — буркнула я, тоже пытаясь сосредоточиться на северных пейзажах.

Здесь даже летом склоны гор покрывал снег, и приходилось кутаться в шаль, что после зноя Рассветного королевства было очень странно и непривычно.

— Только тот, кто искренне любит, согласится отпустить, рискнув… — Отец замялся.

— Чем?

— Сестрой, — после короткой паузы проговорил он.

— Как благородно с его стороны.

— Ты его ненавидишь?

— Ненавижу — не то слово!

— Милая, он заложник долга, — вкрадчиво сказал отец. — Я ни в коем случае его не оправдываю, но его использовали так же, как и ту девушку, Клер.

— Вот и не оправдывай! — раздраженно отрезала я. — И вообще, я больше не хочу о нем слышать. Я хочу забыть о Каррае, как о кошмарном сне.

В столицу мы прибыли поздним вечером, и к стенам императорского замка, Ледяного Лога, опускались уже в густых сумерках. Но даже они не могли помешать мне разглядеть среди встречающих маму. Она замерла на широких ступенях в легком струящемся платье и дрожала не то от холода, не то от волнения. Рядом, как всегда прекрасная — настолько, что дух захватывало, — стояла императрица Анна. И даже сам император, перед которым я всегда робела и чувствовала себя в его присутствии маленькой неуклюжей девочкой, вышел нас поприветствовать. Мориэн тоже был здесь, стоял рядом с отцом, на которого был очень похож: такие же темные волосы, собранные в хвост (только без проблесков седины, как у его великолепия), такие же холодные, как все ледники севера, серые глаза и даже почти одинаковые черты лица. Разве что в моем друге детства было больше эмоций, чем в его великолепии, за что благодарить однозначно следовало ее лучезарность.

Не успели колеса кареты коснуться широкой подъездной дороги, что вела к замку, как я, не дожидаясь, когда к нам подбегут пажи, выскочила из экипажа, позабыв об оставленном на его сиденье покрывале… Позабыв обо всем на свете! Не помня себя от счастья, понеслась к матери, а она поспешила мне навстречу, чтобы спустя несколько коротких мгновений заключить в свои объятия.

— Девочка моя, — прошептала она, заплакав, и я тоже не могла сдержать слез радости. — Думала, этот кошмар никогда не закончится…

— Все хорошо, — озвучила я версию отца, которой он пичкал меня последние два дня.

— Нет, все просто чудесно! — всхлипнула герцогиня и еще сильнее сжала меня в объятиях, рискуя преждевременно лишиться старшей дочери.

— Мам, задушишь, — просипела я, и ее светлость, пусть и неохотно, меня отпустила.

Потом меня приветствовали правители севера, а я приседала перед ними в реверансах, хоть очень хотелось обнять ее лучезарность и повиснуть на шее у Мориэна. Но не при его великолепии ведь!

Я благодарила их, а Анна сокрушалась, что больше так и не смогла со мной связаться. Как я и предполагала, Каррай узнал о том, кто надоумил меня на побег, и перекрыл малейший магический доступ к замку. Ее лучезарность уже собиралась идти на Огненный чертог войной, игнорируя здравый глас Совета старейшин, но тут так удачно князь сам связался с моим отцом, и все разрешилось… так, как разрешилось.

— Завтра обо всем поговорим, — шепнула мне Анна, когда мы по лестнице поднялись в замок. — И ты мне все расскажешь.

Я с улыбкой кивнула, украдкой сжала ее руку, чувствуя, что мне действительно не помешает выговориться, рассказать ей обо всем, что испытываю. В некоторых своих чувствах и желаниях я не могла признаться даже маме, стыдилась и боялась, а вот своей названой матери… Анна меня всегда понимала лучше других.

После долгого пути я чувствовала себя разбитой. Даже с мамой толком не поговорила и есть ничего не стала. Только искупалась быстро и позволила Хевине втереть мне в кожу специальный бальзам, что помогал справиться с усталостью.

Собиралась лечь спать, когда ко мне зашел придворный целитель, эррол Хордис — пожилой маг с добрым сердцем и теплой, светлой улыбкой. Его сопровождали несколько придворных, на глазах у которых я объявила, что невинна, и в доказательство своей чистоты выпила гуантилью.

Ночь прошла спокойно, зелье никак себя не проявило, а потому на следующее утро все те же придворные во всеуслышание засвидетельствовали, что Риан-Илара Анвэри чиста телом и непорочна.

Вот тут уже я радовалась от души. Даже на кровати попрыгала и едва не задушила в объятиях Чили (льорн потом весь день от меня шарахался). Больше никто не назовет меня презренной рабыней. Никогда! От счастья хотелось летать и петь. Правда, полететь я никуда не успела, а пропела всего одну песню, когда в спальню ворвалась запыхавшаяся и взволнованная Хевина.

— Что случилось?

— Ваша утонченность, я только что узнала, — начала она и на выдохе протараторила: — Эррол Каррай решил прервать отбор! Все невесты разъехались, и он сейчас летит в Сумеречную империю!

Эта новость оставила меня в растрепанных чувствах и с сумбурными мыслями. Аман разогнал невест и летит сюда…

Я схватила Хевину за руку и воскликнула:

— Помоги мне скорей собраться! Мне срочно надо к ее лучезарности!

Аудиенцию у императрицы требовалось испрашивать за долгие дни вперед, но у меня не было в запасе долгих дней: Каррай мог появиться в любой момент. К тому же Анна сама хотела со мной поговорить, поэтому я, приведя себя в более или менее приличный вид, отправилась обивать пороги императорских покоев.

К счастью, ее лучезарность приняла меня сразу. Стоило мне назваться, как стражники провели меня в небольшую уютную гостиную. Стены, украшенные гобеленами, тяжелые шторы на окнах, мебель, обитая бархатом винного цвета с золотой отделкой, — все такое знакомое, родное, любимое с детства.

— Моя императрица. — Я опустилась в низком реверансе, но Анна подняла меня, взяв за руку, и потянула за собой к дивану.

Тот стоял у самого камина, в котором истлевали поленья: даже летом в Ледяном Логе не хватало тепла.

— Рассказывай, — коротко повелела правительница, и я, понимая, что от меня ждут подробнейшего отчета, рассказала ей все без утайки.

Лишь последний свой день в Огненном чертоге описала кратко, без подробностей. Воспоминания о нем были какими-то смазанными, как будто столетней давности. Видимо, тогда я сильно переволновалась из-за встречи отца с князем, да еще и Лаали добавила переживаний, вот и видится все как в тумане.

— А теперь я узнаю, что он летит сюда, и мне бы хотелось понять, что будет дальше, — со вздохом закончила я. — Отец ничего толком не рассказывает. Только повторяет, чтобы я не волновалась. Но как же мне не волноваться? Я очень беспокоюсь за детей из приюта и за сестру Амана. А еще мне непонятно, почему он неожиданно прервал отбор и что забыл здесь. Он ведь не собирается меня возвращать?

Ее лучезарность снисходительно улыбнулась:

— Никто ему тебя больше не отдаст, Риан, в этом можешь даже не сомневаться. О чем договорился твой отец с князем, я не знаю. Но то, что в Ледяной Лог летят лучшие маги Адальфивы, правда. Почему князь прервал отбор — мне неизвестно. Знаю только, что его сюда пригласил мой муж. Князь лучше кого бы то ни было знает о клятве, которую дал двадцать лет назад. К тому же он уже искал способы ее обойти и обязан поделиться с нами сведениями. Сейчас малейшая крупица информации может оказаться бесценной.

— Есть еще морканта. Это ведь она с мужем была инициатором всего этого кошмара.

Представив, что и Элесбед явится сюда, я мысленно содрогнулась.

— Княгиня… хм… не ответила на наше приглашение, — тактично объяснила императрица попытку притащить ведьму в Хрустальный город. — Она покинула поместье, в которое ее сослал Каррай, и где находится сейчас, нам неизвестно. Но мы продолжаем ее искать.

Морканта в бегах? Кажется, эта гадина делает все, чтобы Клер умерла. Нет бы покаяться в своих грехах и помочь магам разобраться с клятвой, но вместо этого она исчезает, когда в ней так нуждаются.

Не женщина, а змея.

— И это еще не все, Риан. — Правительница внимательно посмотрела мне в глаза. — Есть один ритуал… Его обнаружил герцог Анвэри. Когда Огненный тебя забрал, он буквально перерыл всю нашу библиотеку, ночи не спал… В общем, если провести этот обряд, ваши узы перед Ясноликой будут расторгнуты. Невинна ты или нет, но вы с Карраем все еще связаны. Ты будешь принадлежать ему, пока эту связь не разорвут.

Я кисло улыбнулась. Почувствовала, что называется, вкус свободы. Один маленький глоток, и вот снова кажется, будто на меня нацепили ошейник, даже дышать нечем.

— Не уверена, что Огненный согласится. По крайней мере не сейчас, пока еще ничего не ясно с Клер и…

— Его светлость согласен на обряд, — перебила меня императрица. — Это еще одна причина, по которой ему следует находиться в Ледяном Логе. Из-за вашего так называемого развода.

От последних слов Анны дышать вроде стало легче, еще избавиться бы от появившегося во рту привкуса горечи, который нестерпимо хотелось запить.

Чем-нибудь крепким.

— Я стану первой в Адальфиве невинной разведенной не-элири.

Ее лучезарность неожиданно нахмурилась:

— Никак не могу понять, Риан, что ты к нему испытываешь? Пытаешься казаться равнодушной, но я ведь чувствую: между вами что-то происходит.

— Ничего между нами не происходит и теперь уже точно не будет происходить, — заверила я императрицу. — И я к нему равнодушна. Еще как равнодушна! Разве не видно?

— В том-то и дело, что не видно, — улыбнулась Анна и потрепала меня по щеке. — Мне даже интересно посмотреть на мужчину, который лишил покоя мою малышку.

— Скоро вам представится такая возможность, — буркнула я и, спохватившись, быстро исправилась: — Я имела в виду, скоро вы познакомитесь с Аманом Карраем. Вот и все.

Императрица продолжала снисходительно улыбаться, а я мысленно себя отругала за скверную привычку сначала говорить, а потом думать.

«Скоро» наступило даже быстрее, чем я предполагала. Его светлость прибыл в Ледяной Лог вечером, когда мы с Мориэном приятно проводили время за прогулкой по императорскому парку. Но после появления Каррая ничего приятного в этом вечере не осталось.

Мы как раз вышли на тенистую аллею, что вела к главному входу замка. Широкие каменные ступени убегали к его темному зеву, и на одной из них я заметила Амана.

— Давай лучше вернемся в беседку, — подхватив наследника под руку, попросила я и потянула его за собой в обратном направлении. Готова была пойти куда угодно, хоть к таграм в гости, лишь бы оказаться как можно дальше от князя.

— Что-то случилось, Риан? Ты побледнела, — с тревогой заметил Ледяной.

На Каррая он не обратил внимания. Последние несколько минут Мориэн увлеченно рассказывал мне о выпускных экзаменах, хвастался, что теперь он не просто дракон и воин, но и носитель гордого звания Хранителя Адальфивы. Его удостаивались все тальдены, Огненные и Ледяные, прошедшие обучение в Поднебесной академии.

Несмотря на то что до парадной лестницы было еще шагать и шагать, а значит, у нас имелись все шансы скрыться незамеченными, когда Каррай обернулся, я почувствовала, как внутри меня что-то болезненно натянулось и лопнуло. Видимо, порвались последние ниточки нервов. Особенно когда тальден, сбежав по ступеням, решительно направился к нам.

Тут уже и Мориэн его заметил. Замер, напрягшись и следя за каждым движением Каррая, словно хищник, готовящийся к атаке.

— Ничего не бойся, Риан. Больше он к тебе даже не подойдет. Я не позволю. — Наследник шагнул вперед, загораживая меня собой.

— Даже не думала бояться.

И это было правдой. Я не испытывала страха перед Аманом, одну лишь жгучую ненависть, от которой мутился рассудок и внутри появлялось мерзкое, тошнотворное чувство. Хотелось крикнуть, чтобы остановился, убрался куда подальше, или самой сбежать. Но ни приказать тальдену повернуть обратно, ни удариться в позорное бегство я не могла.

Как и перестать его ненавидеть.

— Ваше великолепие. Эсселин Анвэри, — остановившись в нескольких шагах от нас, чинно поприветствовал нас Огненный, задержав на мне взгляд. Взгляд, от которого внутри все вспыхнуло, задрожало, заискрилось. Даже удивительно, как я не взорвалась праздничным салютом.

— Эррол Каррай. — В голосе Мориэна было столько колючего холода, что ближайшие кусты лишь чудом не заиндевели.

— Риан, надеюсь, хорошо добралась? — оставив вежливый тон, обратился ко мне дракон, при этом осматривая меня с таким собственническим выражением на лице, что захотелось выцарапать ему глаза.

Чтобы больше не смотрел так никогда!

— Нормально, — коротко проговорила я и услышала, как на мой ответ наложился холодный голос наследника:

— Эсселин Анвэри.

— Что, простите? — Каррай нахмурился.

— Теперь она для вас эсселин Анвэри. Вы не имеете права называть ее по имени.

— Она все еще моя жена, — резко заметил Огненный.

— Невозможно быть женой в браке, которого никогда не существовало. — Мориэн крепче сжал мою руку в своей.

Это короткое движение не осталось незамеченным. Лицо Каррая посерело, зато янтарные радужки стали еще ярче: в них как будто полыхнул огонь.

— Повторяю: мы с Риан по-прежнему связаны узами брака, а значит, ей не следует разгуливать по парку под руку с другим мужчиной.

— Иначе ты оттащишь меня от него силой? — с вызовом бросила я.

— Я беспокоюсь о твоей репутации, — мрачно заявил Огненный.

— Не очень-то ты о ней беспокоился, когда прилюдно называл меня своей рабыней, зная, как сильно меня это ранит, унижает и оскорбляет.

— Тебе прекрасно известно, почему я так делал. Но, видимо, тебя это не трогает. — На губах тальдена появилась горькая усмешка. — Не знаю, что с тобой происходит, но та Риан, которую я полюбил, и та, которую вижу сейчас, — два совершенно разных человека. Такая ты даже чем-то похожа на мою мать: в тебе столько же желчи и злобы. Прогуливайтесь дальше. — Он резко развернулся и направился к замку.

Я думала, он остановится, обернется, но Аман Каррай скрылся в стенах Ледяного Лога, так больше и не взглянув в мою сторону.