ГЛАВА 22

В ту ночь я долго не могла уснуть. Особенно после разговора с мамой, которая, несмотря на радость воссоединения, выглядела подавленной. Поначалу я решила, что это появление князя так на нее подействовало, но чем больше вглядывалась в родное, немного осунувшееся лицо, тем отчетливее понимала: что-то случилось или должно в скором времени произойти. Что-то, о чем мне не желали говорить.

От отца признания не добьешься — это я уже успела понять на собственном горьком опыте. Мама тоже упрямо молчала, а ее лучезарность была не в курсе. Кто-кто, а Анна точно не стала бы утаивать от меня правду. Мориэна в проблемы семьи Анвэри посвящать не стали, а к его великолепию, Скальде Герхильду, я бы не отважилась обратиться даже под страхом смерти. Под ледяным взглядом тальдена я всегда терялась, начинала блеять и мечтала превратиться в его присутствии в привидение. Во что-то мелкое, призрачное, несущественное. К тому же у императора и без ходячей проблемы в моем лице дел невпроворот. Особенно сейчас, когда сбежал мой дядюшка и с драконами творится что-то непонятное: слышала, о чем шептались в замке придворные — о каком-то пугающем безумии, которое овладевало Ледяными и Огненными.

И чтобы самой не сойти с ума от переживаний, мне следовало как можно скорее докопаться до истины. Узнать, что утаил от меня отец, другими словами, приподнять завесу страшной тайны. Мне ничего не оставалось, кроме как пытать Амана, хотя я бы предпочла держаться от него подальше.

Но у князя точно должны быть ответы. Оставалось самое сложное: переступить через себя и поговорить с Огненным. От одной только мысли, что придется к нему подойти, смотреть ему в глаза, слышать его голос, я закипала, как позабытая на очаге похлебка.

Велев себе брать пример с его великолепия, который всегда и везде держал эмоции в узде, сразу после завтрака я отправилась на поиски его светлости. Увы, как вскоре выяснилось, утреннее свидание с тальденом мне не грозило: Каррай был на приеме у императора, потом отправился на тайный совет слетевшихся в Ледяной Лог магов, после чего вообще непонятно куда подевался. Как доложила Хевина, он вернулся в замок только под вечер, когда я была занята сборами на званый ужин.

Несмотря на то что настроение было непраздничным, традиции обязывали развлекать гостей застольем и танцами. Каррай наверняка тоже будет на празднике, не посмеет проигнорировать приглашение императора. Еще бы придумать, как незаметно к нему подобраться. Не хочу, чтобы меня видели рядом с ним.

Я размышляла об этом, сидя перед зеркалом, пока Хевина, беззаботно щебеча и делясь со мной последними придворными сплетнями, укладывала мне волосы в нарядную прическу. Золотистые локоны рассыпались по плечам, обрамляли лицо, с которого уже давно не сходила печать тревоги.

— При дворе все в курсе, что ваш брак с князем будет скоро расторгнут, и некоторые предприимчивые эсселин уже успели положить на него глаз, — непонятно зачем проинформировала меня девушка.

— Уверена, князю сейчас не до предприимчивых эсселин, — хмуро заметила я, чувствуя, как по стене изо льда, которую весь день выстраивала вокруг своего сердца, поползла трещина.

А ведь вечер еще даже не начался.

— Я бы так не сказала, — пожала плечами служанка. — Его светлость молод, свободен и имеет полное право кем-нибудь увлечься.

— С каких это пор ты записалась в почитатели Каррая? — Я почувствовала еще одну трещину, надломившую мою, как оказалось, совсем ненадежную броню.

— Даже не думала записываться, просто… — Служанка замялась, явно сомневаясь, стоит ли продолжать развивать эту щекотливую тему, но под моим строгим взглядом сдалась и со вздохом продолжила: — Знаю, сколько вы пережили по вине его семьи.

— И по его вине тоже.

В ответ на мое уточнение девушка негромко хмыкнула, чем вогнала меня еще в большую растерянность.

— Но он так старается все исправить, загладить вину. А у вас в глазах, стоит вам на него взглянуть, появляется такая ненависть, что мне порой становится страшно. — Хевина поежилась и с еще большим энтузиазмом принялась вплетать мне в волосы живые цветы — огненно-красные, под цвет выбранного для вечера платья. — Вы ведь не такая. И прекрасно знаете, чем он рискует. Ради вас. Из-за любви к вам.

— Не говори глупостей. Я была нужна ему, но речь никогда не шла ни о каких чувствах.

«Та Риан, которую я полюбил…» — эти слова Каррая по-прежнему звучали у меня в сознании, хотя я старалась о них забыть.

Не хочу, чтобы он мне в любви признавался. Не хочу, чтобы меня любил! Не хочу…

И тем не менее сердце начинало стучать быстрее, стоило вспомнить о вскользь оброненной им фразе.

Какая же ты, Риан, дурочка!

— Пусть хоть всех эсселин Ледяного Лога превратит в своих любовниц, мне все равно, — как можно равнодушнее заявила я и отвернулась от зеркала, чтобы не видеть отразившееся в тусклой глади выражение своего лица.

Но все равно мне не было. Это я поняла, когда, не успев оказаться в тронном зале, невольно стала искать взглядом Каррая. И таки нашла. На свою голову. Он любезничал с какой-то придворной красоткой. Иссиня-черные волосы струились по плечам девушки, небесно-голубое платье, затканное серебряными цветами, облегало гибкую фигуру и свободно ниспадало от талии. Истинная северянка. Высокая, утонченная, прекрасная.

Не знаю почему, но я вдруг почувствовала себя чересчур яркой в своем огненно-красном наряде, слишком вызывающем, если не сказать вульгарном. И зачем только его напялила…

Отойдя за одну из колонн, стрелами взмывавших к каменным сводам зала, я принялась украдкой наблюдать за князем, гадая, получится ли поговорить с ним до ужина или придется дожидаться подходящего момента уже после застолья.

Наверное, после — вон как душевно беседует с эсселин Ледышкой. А у него, между прочим, сестра может погибнуть. И сироты в приюте. Нашел время улыбаться и отвечать на заигрывания этой нимфы!

Клер, к слову, прилетела вместе с Аманом, но за весь день мы с ней так и не увиделись. Сама я не искала с ней встреч, потому что не знала, как она ко мне отнесется, ведь я фактически поставила свою свободу превыше ее жизни. К тому же мы с ее братом заклятые враги (ну или я с ним). Так что вряд ли у нас с Клер получится дружить.

— От кого-то прячемся? — раздался сбоку голос Мориэна.

Я вздрогнула, а потом, насилу оторвав взгляд от Огненного, повернулась к Ледяному.

— Пытаюсь держаться подальше от Каррая, — немного слукавила я.

— И именно поэтому пожираешь его взглядом? — хмыкнул наследник.

— Не пожираю, а наблюдаю, — парировала сдержанно.

— Ладно, не куксись. Пойдем! Я позаботился о том, чтобы Каррай сидел за другим столом.

Ледяной схватил меня за руку, собираясь подвести к празднично накрытому столу, а я оглянулась и, снова не сдержавшись, спросила:

— Кто эта эсселин?

— Старшая дочь князя Эрдана.

— Алиана?

Наверное, самое время откусить себе язык.

— Алиана, — покосившись на меня, ответил наследник, но в душу, к счастью, лезть не стал. Да я и сама сейчас не понимала, что в ней творится.

А творилось в ней что-то странное. Особенно когда Аман, несмотря на прогнозы тальдена, направился к нашему столу, поменявшись местами с кем-то из магов. Ладно, если бы уселся от меня подальше, так нет же — ему приглянулось кресло напротив. Слева от него устроилась старшая дочь князя Эрдана, справа еще какая-то красавица, и, как в такой компании ужинать, я, если честно, не представляла.

Меня Каррай поприветствовал коротким сдержанным кивком (отчего захотелось швырнуть в него кубком с вином), Мориэну досталась от князя аж пара слов приветствия, на которые наследник не отреагировал, за что я благодарно ему улыбнулась и попросила передать корзиночку с паштетом. Я улыбалась Ледяному и делала вид, что больше никого, кроме него, для меня здесь не существует.

К моей досаде, Каррай этого даже не заметил. Продолжал любезничать с алианой, не забывая уделять внимание и соседке справа. Я мысленно снова закипала. Нет, он издевается! В Огненном чертоге я терпела всех его невест. Не успел сюда прилететь — и снова в окружении девиц на выданье. Ну прямо петух какой-то, а не дракон!

Родители на ужин почему-то не явились. Зато я поймала на себе взгляд ее лучезарности, восседавшей по правую руку от императора. Вот где идеальная пара. Его великолепие не смотрел ни на кого, кроме своей жены, для него просто не существовало других женщин. Даже спустя годы правитель, этот холодный и всегда сдержанный мужчина, горячо любил свою ари. Его чувства отражались в каждом взгляде, адресованном ее лучезарности, в каждой улыбке, в каждом движении, когда он к ней склонялся или брал ее за руку.

Мне хотелось таких же чувств. Чтобы я была для мужа смыслом жизни, самой желанной и любимой. А что я в итоге имею? Брошенное мимоходом признание, больше похожее на упрек.

Нет, не нужны мне признания от Амана Каррая — полной противоположности императора. Не о таком мужчине я мечтала, и, хвала Ясноликой, скоро нас с ним ничто не будет связывать.

Осталось потерпеть еще чуть-чуть.

— Риа-а-ан…

— Извини, задумалась. — Я встрепенулась и перевела взгляд на Мориэна, склонившегося ко мне. — Ты что-то сказал?

— Хотел предложить тебе перепелку под сливочным соусом, пока там еще осталось что предлагать. Попробуй — вкуснятина.

— Лучше подлей мне еще ользанского, — пододвинула я к Ледяному опустевший кубок, а когда он его наполнил, сделала несколько больших глотков.

— Слишком не увлекайтесь, эсселин Анвэри, — все-таки изволил обратить на меня внимание Огненный. — Это вино очень крепкое.

— Почему бы немного и не увлечься, когда есть повод, — ядовито улыбнулась я Карраю и подняла кубок. — Наше с вами, князь, грядущее расставание. Сегодня я отмечаю и радуюсь.

Лишь на мгновение тальден сбросил маску безразличия — на лице обозначились желваки. Но мне и этого мгновения оказалось достаточно, чтобы понять: все его равнодушие — фальшивка.

Как и мое в общем-то. И я никак не могла с этим смириться.

— Ну хоть у кого-то из нас нашелся повод для радости, — с усмешкой проговорил дракон.

Прозвучало так, словно вместо этого он хотел сказать, что я — бессердечная стерва, кроме себя любимой не беспокоящаяся ни о ком.

— Вы тоже не похожи на убитого горем, — через стол бросила я, замечая, что придворных, заинтересованно следящих за нашим разговором, становится все больше.

— В отличие от вас, эсселин Анвэри, я умею держать свои чувства при себе. — Беря пример с меня, Каррай потянулся за чеканным кубком.

— Какой-то вы неправильный Огненный. А может, в вас нет и не было никаких чувств, — сказала я, стараясь не обращать внимания на то, как Мориэн предупреждающе тронул меня за локоть. — Видимо, пошли по стопам родителей.

Глаза тальдена потемнели, но спустя короткое мгновение он снова стал прежним: откинулся на спинку кресла, совершенно расслабленный и спокойный, и проговорил, глядя на меня, хотя впечатление было такое, будто смотрит сквозь меня:

— Вы правы, эсселин Анвэри, расставание с вами — действительно повод для радости. — Каррай опрокинул в себя горькое вино и выпил залпом.

— Риан, по-моему, тебе пора остановиться, — шепнул мне на ухо наследник.

Я и сама это понимала, нечего подкармливать придворных сплетнями — их и так в последнее время было предостаточно. Сжала под столом кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. Надеялась, боль поможет прийти в чувство и высушит слезы, от которых уже мутнело в глазах. Если хоть одна сорвется с ресниц и скатится по щеке, если он увидит…

Не знаю, сумела бы я сдержаться и не заплакать — горло, словно удавка, перехватила обида на князя, но тут со своего места поднялась ее лучезарность, желая поприветствовать собравшихся в Ледяном Логе магов. Я не слышала, что она говорила — в ушах стоял несмолкающий гул, мысли путались. Лишь заметила, как взгляды окружавших меня придворных обратились к Анне, и украдкой потерла глаза.

Остаток ужина прошел как в тумане. Больше я Карраю слова не сказала, и он ко мне не обращался. Разговаривал с кем угодно, но только не со мной, а когда ужин закончился, первым поднялся из-за стола и ушел. Я тоже, извинившись перед Мориэном, поспешила уйти: мне было плохо. Я всегда, сколько себя помню, была слишком эмоциональной, легко заводилась, могла вспыхнуть, как сухая щепка, от малейшей искры. Но это ни в какое сравнение не шло с тем, что со мной сейчас творилось. Я не могла контролировать эти чувства, не могла с ними бороться. Их было слишком много: таких сильных, таких противоречивых. Я захлебывалась в них, тонула в этом вязком омуте, задыхалась.

Шла, словно в бреду, и даже не сразу заметила высокую фигуру тальдена. Он стоял на ступенях лестницы и разговаривал с кем-то из магов. Я замерла в густой тени, окутавшей пустынный холл, а когда мужчины, кивнув друг другу на прощанье, разошлись, бросилась к лестнице.

— Аман! Нам надо поговорить! — Взлетела по ступеням, снова испытывая прилив злости, раздражения и того другого чувства, что толкало меня идти следом за Огненным. Спешить.

— Пришло время сцедить яд? — не оборачиваясь, съязвил Каррай. — Ну так используй для этого Герхильда. Он ведь всегда под рукой и всегда к твоим услугам.

— О чем ты договорился с моим отцом? Какой у вас с ним уговор? — Приходилось чуть ли не бежать, потому что Каррай и не думал замедлять шаг. — Ты должен мне все рассказать!

Тальден резко остановился, так что я чуть не врезалась ему в спину. К счастью, вовремя притормозила, а когда он обернулся, едва от него не отскочила. Наверное, все дело в полумраке, заполнившем старую галерею: почудилось, будто зрачки тальдена вытягиваются, становясь по-настоящему звериными.

— Должен?

Я все-таки отступила, потому что он шагнул ближе.

— Ты ведешь себя отвратительно, Риан. Оскорбляешь меня, позоришь себя, а я еще что-то должен тебе объяснять?

Я снова попятилась, еще и еще, пока плечи на царапнул холодный камень.

— Я просто переживаю. — Я вскинула голову, встречаясь с Огненным взглядом. — Вы с моим отцом что-то задумали, а зная тебя…

— Меня? — В его глазах полыхнул огонь, да и мои сейчас наверняка сверкали яростью.

Именно это чувство сжигало меня, когда Аман оказывался рядом. Вот как сейчас. Настолько близко, что хотелось его ударить, влепить пощечину или…

— Герцог предложил мне сделку, я согласился, рискуя сестрой. Рискуя всем, что мне дорого. Ради тебя, Риан. Ради твоего счастья и свободы. Я не жду, что ты бросишься мне на шею, захлебываясь словами благодарности, но хотя бы веди себя соответственно своему статусу. Ты — алиана, а не базарная девка, но делаешь все возможное, чтобы выглядеть как последняя.

— Поэтому ты весь вечер любезничал с той брюнеткой? — Меня снова тряхнуло от злости, стоило вспомнить о северянке, строившей Огненному глазки. — Вышколенной эсселин, а не базарной девкой. А мы, между прочим, еще женаты. Твои же были слова. Но, видимо, это только мне нельзя прогуливаться по парку с Мориэном. А тебе можно все. Как всегда!

Сама не заметила, как замахнулась, собираясь исполнить свою недавнюю горячую мечту — влепить Карраю пощечину. Но этот лицемер успел перехватить мою руку, впился в меня диким, звериным взглядом (кажется, я все-таки его довела) и прорычал, заставив задрожать:

— К таграм все!

А в следующую секунду я чуть не задохнулась, когда грубый, яростный поцелуй обжег мои губы.

Ему следовало избегать Риан, держаться от нее подальше. Знал ведь, какие чувства она в нем вызывает, как легко потерять контроль в ее присутствии. Но вместо того, чтобы прислушаться к голосу разума, только оказавшись в замке императора, сразу же с ней столкнулся. Заметил алиану в парке и просто не смог уйти, отвернуться.

Почти не удивился, обнаружив ее в компании Ледяного. Как чувствовал: этот будет таскаться за ней хвостом, что верная собачонка, и даже дерзость сопляка не стала для него сюрпризом. Но вот что неприятно удивило — это реакция на него Риан.

Злой, колючий взгляд алианы словно арбалетный болт вонзился в сердце. Ядовитые слова ударили хлесткой пощечиной. Она его ненавидела. Сейчас, казалось, даже сильнее обычного.

А он идиот. Думал, одним правильным поступком получится все исправить. Надеялся, если отпустит, она посмотрит на него по-другому. Она и посмотрела, так что внутри все заледенело. Даже в первые дни знакомства алиана так его не ненавидела.

А теперь, видимо почувствовав вкус свободы, решила дать волю чувствам. Наверное, в Огненном чертоге она просто его опасалась, вот и старалась сдерживаться, хотя у нее и не всегда это получалось. Здесь же, под защитой родителей и императора, Риан не стеснялась в выражениях.

Аман был вынужден признать, что девушка, которая запала ему в сердце, и та, которую видел сейчас, — два совершенно разных человека. Риан, дерзкая и своенравная, интриговала, Риан обозленная, полная яда — отталкивала.

Запретив себе думать об алиане, Аман сосредоточился на том единственном, что сейчас было важно, — на своей клятве. Времени до двадцатилетия Риан осталось совсем немного, и, если за ближайшие две недели магам не удастся обнаружить способ разрушить клятву, способ, который он тщетно искал долгие годы, придется воспользоваться предложением герцога Анвэри.

Князь не имел ничего против альтернативного варианта решения проблемы. Жаль, отец Риан тоже пострадает, но он сознательно готов был пойти на риск ради счастья своей дочери. А Аману терять уже было нечего. О Клер позаботятся, одна она не останется. Ну а что касается матери… Чувства Элесбед его уже давно не волновали.

Весь следующий день он успешно избегал Риан, многочисленные встречи не оставляли ему свободного времени даже на мысли о строптивице. Оставалось как-то пережить званый ужин, проигнорировать который Аман не имел права, а потом уже они не встретятся до самого обряда. Уж он-то сделает все возможное и невозможное, чтобы больше не встречаться с алианой.

Так думал его светлость, отправляясь на ужин к императору, и продолжал придерживаться плана, пока общался с какой-то эсселин, имени которой даже не запомнил. Но стоило увидеть Риан под ручку с младшим Герхильдом, как все мысленные установки превратились в пепел. Их сожгло пламя ярости.

Дракон чувствовал в нем угрозу, в этом желторотом юнце. То, как Риан на него смотрела, какие улыбки ему дарила, полные тепла и нежности, будило в Каррае, в его звериной ипостаси, темные, опасные чувства и желания. Хотелось подойти к наследнику, схватить его за шкирку, оттащить от Риан. Ударить, защитить свое.

Хотя алиана уже фактически ему не принадлежала, какая-то часть его, его дракон, никак не могла от нее отказаться.

Он сам не понял, как оказался с ней за одним столом. Как стал тайком за ней наблюдать, ловя каждый жест, каждый взгляд. Алиана тоже украдкой на него посматривала, но по большей части была занята тем, что липла к наследнику. Как еще на колени к нему не уселась и не повисла у него на шее.

Короткий спор с Анвэри ни к чему не привел, только убедил Амана, что ему следует держаться от этой девушки подальше. Дождавшись, когда ужин закончится, он ушел, торопясь как можно скорее оказаться в своих покоях. Попытаться успокоиться, а если не получится (в последнее время ему все сложнее удавалось сдерживать любые чувства), дать волю зверю и отправиться в горы, поливать огнем снежные вершины. Это должно было помочь, немного остудить мысли.

Пусть его уход больше напоминал бегство — все равно. Вдвоем им с Риан в одном месте было тесно, а развлекать ссорами Сумеречный двор он был не намерен.

Жаль, «побег» сорвался. Сначала его задержал один из магов, решивший поделиться своими мыслями по поводу клятвы, потом нагнала Риан, снова обрушившись на него с требованиями и упреками. К тому моменту у него чесались руки придушить алиану. Интересно, такое исполнение клятвы отцу бы понравилось?

— Вы с моим отцом что-то задумали, а зная тебя…

И снова в ее глазах виноват был он. В том, чего еще даже не произошло.

У Каррая не было никакого желания исповедоваться перед алианой, к тому же герцог поставил условие — ничего не рассказывать его дочери. Видимо, не хотел ее тревожить, но Риан что-то почувствовала, заподозрила и теперь готова была вытрясти из него душу.

Разговор о герцоге незаметно перетек в совершенно неожиданное русло:

— Поэтому ты весь вечер любезничал с той брюнеткой?

Аман даже не сразу понял, в чем она на этот раз его упрекает. О какой брюнетке идет речь? Когда и где он снова успел согрешить?

— А мы, между прочим, еще женаты. Твои же были слова. Но, видимо, это только мне нельзя прогуливаться по парку с Мориэном. А тебе можно все. Как всегда!

Зря она это сказала. Он и так сдерживался слишком долго, душил в себе малейшие эмоции, старался не вспоминать об этом сопляке Мориэне. А Риан, кажется, забыла, что перед ней не Ледяной, а Огненный. И раз уж они все еще женаты…

Последнее, что тальден запомнил, до того как рассудок окончательно поглотила звериная жажда, — это горящий взгляд алианы и то, как она в попытке его ударить сама к нему подалась.

Сладкие губы были податливо раскрыты, и от первого же прикосновения к ним по телу прокатилась огненная волна. Алиана приглушенно застонала, обхватила его шею руками, отвечая на жадный, голодный поцелуй.

Ему было все равно, где они находятся, что в любой момент их могут увидеть. Было плевать на все, кроме огненной девочки, мгновение назад мечтавшей сделать ему больно, а теперь покорно льнущей к нему, дрожащей в его руках.

Сам не понял, как задрал ей юбку, как прошелся пальцами по нежной коже, ощущая жар ее лона. Она тоже его желала. Всхлипывала и стонала, позволяя себя касаться.

— Все еще меня ненавидишь? — прикусывая мочку ее уха, прошептал Каррай.

— Сейчас даже сильнее, чем прежде, — заявила бунтарка и едва не вскрикнула, когда он надавил чуть сильнее и почувствовал, как она задрожала всем телом.

Этот тихий вскрик удовольствия заглушил поцелуй, во время которого Риан умудрилась прокусить ему до крови губу, а после, когда ей позволили вздохнуть, снова напомнила, что именно к нему испытывает.

Пришлось снова ее целовать, не забывая ласкать, распалять, подводя к самому пику и надеясь, что все еще сумеет вовремя остановиться.

Должен. Если сейчас лишит ее невинности, а потом погибнет, он так и останется тем самым чудовищем, которым всегда был в глазах Риан.

Еще один поцелуй, чувственный и глубокий, от которого темнеет рассудок и кажется, будто он падает в пропасть. Еще одно движение пальцев, и сладостная дрожь охватила алиану. Риан приникла к его плечу, тяжело дыша, цепляясь за его рубашку, все еще ощущая отголоски пережитых мгновений страсти.

— Возвращайся к себе, — насилу оторвавшись от своего наказания, шепнул ей тальден. Осторожно разжал ее пальцы, на миг коснулся их губами и, отвернувшись, быстро зашагал по сумеречной галерее.

Он опасался, что, если обернется, не сумеет сдержаться: вернется и закончит начатое.