ГЛАВА 24

Известие о том, что князь Каррай тоже болен, перевернуло с ног на голову весь замок. Да что там замок! Вся столица была в ужасе, все окрестности. Если такой могущественный дракон, как Каррай, решит напасть… Я боялась даже предположить, сколько невинных жизней он мог погубить.

Срочно собрали Совет старейшин, на который позвали и моих родителей. Меня в зал не пустили, и Клер велели ждать за дверью. Она беспокойно металась по пустынному коридору, то утирая слезы, то нервно теребя поясок на юбке, то кусая до крови губы.

Я свои тоже искусала, даже этого не замечая. От всего происходящего голова шла кругом, и какой-то части меня казалось, что все не по-настоящему. Это не может быть правдой. Аман не безумен. Да, он упрям, порой невыносим и зачастую сильно меня злит. Но он не сумасшедший, и он не погибнет.

Просто не может погибнуть!

— Его будут искать и обязательно найдут, — как могла, пыталась я приободрить Клер.

Если бы еще кто-нибудь успокоил и приободрил меня, дал бы сил это пережить.

— А если будет поздно? — Остановившись, Клер подняла на меня заплаканные глаза. — Если к тому времени по его вине кто-нибудь погибнет? Или они не станут рисковать и сразу отправят по его следу дольгаттов?

Последнего я боялась больше всего: что маги, не желая испытывать судьбу, поспешат избавиться от угрозы в лице Огненного.

И тем не менее тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли, а потом сказала, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и твердо:

— Этого не случится. Император с императрицей не допустят, чтобы пострадала ты или дети.

— Но если у них не останется выбора… — Съехав по стенке, Клер сжалась в комок и, спрятав лицо в ладонях, заревела.

Я знала, она оплакивала не себя, ее сердце болело за Амана. Что же касается моего, оно и вовсе разрывалось на части.

Совет закончился поздним вечером, и, несмотря на то что мнения разделились, было решено дать Карраю шанс выстоять перед надвигающимся безумием. Об этом я узнала от мамы, которая, как мне показалось, была не очень рада. Наверное, она бы предпочла, чтобы на Амана поохотились древние монстры, тогда бы отцу не пришлось собой рисковать. Но правители остались непреклонны: они не желали жертвовать ни Клер, ни детьми, ни Карраем.

— Мы еще повоюем, — выйдя из зала, где заседал Совет, ободряюще улыбнулась мне Анна. Ласково погладила по голове и прошептала: — Главное, не отчаивайся.

И я пыталась держаться, не отчаиваться. Держалась всю ночь и весь следующий день. Верила в лучшее, не опускала руки, молилась Ясноликой и уповала на чудо.

Но чуда не случилось. Ближе к вечеру прибыл гонец с известием: Огненный дракон сжег дотла деревню на границе Сумеречной империи и Рассветного королевства. Крестьяне, что успели спрятаться, выжили. Остальные…

— Его светлейшество принял решение: этой ночью по следу князя пустят дольгаттов, — закончил гонец.

Я в тот момент была с ее лучезарностью и лишь чудом удержалась на ногах: после слов гонца те стали как ватные.

— Но как же так? Они ведь родственники! — в смятении воскликнула Анна. — Если князь погибнет, пострадают и другие. Камрану прекрасно об этом известно!

— Правитель в первую очередь печется о своем народе. Он глубоко сожалеет, что для князя и его семьи все так закончится, но Каррай не оставил ему выбора.

Все, что происходило дальше, и вовсе напоминало бредовый сон. Кажется, я все-таки потеряла сознание, потому что в себя пришла уже в спальне. Возле кровати сидела мама, в дальнем углу суетилась Хевина: смешивала какие-то настойки, наверняка успокаивающие, которые мне пить совсем не хотелось.

— Аман! — Я резко села на постели, вновь погружаясь в пучину противоречивых чувств.

Как он мог?! Ну как он мог заболеть?! Только и делает, что меня мучает. Хочет, чтобы я пережила его смерть!

Совсем совести нет.

— Возможно, Клер и детей еще удастся спасти. — Мама сжала мою ладонь, мягко проговорив: — Маги сейчас пробуют разные заклинания и если сумеют разорвать связь…

— А как же Аман? — тихо спросила я, чувствуя, как панический страх сменяет злость на Огненного. — Ему ведь тоже можно помочь, да? Приказ его светлейшества… Его великолепие ведь может что-то сделать? Переубедить его, настоять, надавить.

— Риан…

— Его нужно спасти… Обязательно нужно спасти!

— Риан, родная…

Подняв на маму глаза, я поняла, что она не станет меня обманывать. Не станет говорить слова, в которых я сейчас так нуждалась.

— Уходи.

— Риан, тебе нужно успокоиться. — Мама подалась ко мне, до боли сжимая пальцы на моем запястье. — Быть сильной ради этих детей. Сейчас ты выпьешь настойку и уснешь, а завтра мы…

— Уходите обе, — глухо прорычала я. Вырвала руку из руки матери, метнула злой взгляд в сторону служанки. — И настойку свою заберите. Уходите!

Мне все-таки удалось их выставить, пусть и не сразу. Кажется, мама обиделась, но мне сейчас было не до ее задетых чувств. Оставшись одна, я сжалась в комок на кровати и заплакала. Чили был рядом, но я не обращала на него внимания. Беспомощная и жалкая, я с ужасом представляла, что, возможно, именно сейчас дольгатты выслеживают Амана.

Они хотят, чтобы я просто взяла и уснула. А на следующее утро, проснувшись, узнала, что он… Сжав зубы, тихонько завыла. Как же порой мне хотелось его убить. Не знать его. Забыть. Но сейчас от одной только мысли, что больше никогда его не увижу, я едва не лезла на стенку. Ревела, захлебываясь слезами, понимая, что больше ничего не смогу сделать.

Не знаю, сколько длилась эта пытка. В какой-то момент заметила, что Чили ощетинился, зашипел, прижался ко мне, опаляя своей уже готовой заискриться шерстью. Вскинув голову, смахнула слезы и увидела вырисовывающуюся в полумраке женскую фигуру. Испугаться не успела: незнакомка сделала шаг вперед, на свет, отбрасываемый пламенем свечей, и я узнала в ней Элесбед.

— Только не кричи, — выставив перед собой руки в примирительном жесте, попросила морканта.

Я бы и рада была закричать, но удивление, смешанное со страхом, невидимой петлей перехватило горло. Ведьма — и в моей спальне? В замке, напичканном охранными заклинаниями. Особенно сейчас, когда в мире драконов такое творится.

— Я пришла поговорить.

Приглядевшись повнимательней, я заметила, что Элесбед какая-то… ненастоящая. Размытая, неясная. И дело вовсе не в скупом освещении, просто морканты на самом деле здесь не было.

— Что это за магия? — Я притянула к себе Чили, который продолжал мелко дрожать. Провела рукой по холке льорна, приглаживая вздыбленную шерстку, пытаясь его успокоить, но тот шипел и распалялся в прямом смысле слова. Как бы не сжег мне все простыни.

— Я пришла говорить с тобой не о магии, а о своем сыне. — Княгиня вскинула голову, посмотрела на меня так, словно своим появлением сделала мне одолжение.

Стерва.

— Знаешь, что с ним случилось? — Не было никакого желания с ней церемониться, поэтому я оставила вежливый тон.

— Знаю, — коротко ответила морканта и усмехнулась. — Ты ведь по нему сейчас убиваешься?

— Тебя это не касается! — огрызнулась я. Отпустив льорна, тут же вскарабкавшегося по витой колонне балдахина и укрывшегося в складках темного бархата, сжала руки в кулаки. — Вместо того чтобы издеваться, лучше бы сына своего искала!

— Я искала. И нашла, — мрачно проговорила призрачная Элесбед.

Сердце в груди сделало кульбит, после чего замерло, не решаясь биться.

— Он… жив?

— Пока да. Но сегодняшнюю охоту точно не переживет.

Сказано это было таким спокойным, ничего не выражающим голосом, что у меня затряслись поджилки. Хорошо, что сидела на постели, иначе бы как подкошенная рухнула к ногам колдуньи. Этой ледяной, бессердечной женщины.

— Ну так помоги ему! Ты ведь морканта! Спаси его от безумия. Сделай хотя бы одно доброе дело!

— Я не могу его спасти, Риан, — покачала головой Элесбед. — Но это можешь сделать ты. Его дракон выбрал тебя. Если кто и сумеет вырвать его из оков безумия, так только его любимая.

Все-таки она решила меня убить, обставив все как самоубийство. Потому что ничем иным, как самоубийством, предложение морканты нельзя было назвать.

— Те драконы, которых казнили… У некоторых были ари. Были невесты. Любимые. Почему же они не спасли своих женихов и мужей?

Морканта пожала плечами:

— Не знали, а может, боялись. Столкнуться с обезумевшим зверем — испытание не для слабых духом. Но ты отважная девушка, Риан. Ваша связь… Не та, что сформировалась после того, как Аман дал клятву, а та, что зародилась между вами годами позже… сейчас… Она единственная сможет удержать его в этом мире. Только его любовь к тебе и твоя к нему.

— Я его не люблю! — запальчиво воскликнула я. — А в иные моменты так и вовсе ненавижу!

Ненавижу ведь? Вот только почему сердце так болит за Каррая, разрывается на части.

И снова на лице морканты не отразилось ни тени эмоции.

— Знаю, ты его ненавидишь, и в этом тоже виновата я.

— Неужели ты научилась признавать ошибки? Если бы не ваша окаянная клятва…

— Не в клятве дело, девочка, — резко перебила меня ведьма. — Ты находишься под воздействием моих чар. Находилась все это время. Магии, которая и вызывает в тебе злость, обиду, раздражение. Меня страшили чувства, что начали зарождаться между вами, слишком уж сильные они были, мне неподвластные, но теперь они единственные могут спасти моего сына. Подойди.

Но я не шелохнулась. Сидела, осмысливая ее слова, пытаясь понять только что услышанное. На мне чары ненависти? Но я их не чувствую. Никакого воздействия извне.

Только горечь яда внутри.

Сделав шаг ко мне, Элесбед нахмурилась и нетерпеливо проговорила:

— Риан, ты моя единственная надежда. Я не причиню тебе вреда. Более того, если Аман выживет, сниму с него все обязательства. Ему не придется исполнять клятву, и об огненной болезни все забудут, будто ее и не было. Но это только если он выживет, — с нажимом повторила она.

Все так просто? Мало верится.

— Да ты же лжешь, как дышишь. Если бы клятву можно было так просто разрушить, маги уже давно бы что-нибудь придумали!

Морканта самодовольно усмехнулась:

— Я была одной из тех, кто накладывал на Амана и Клер эти чары в храме Гроара вместе с самыми сильными, могущественными колдунами. Они давно умерли, но я-то осталась. И я единственная смогу их отозвать. — Элесбед вскинула голову. — Помоги мне, и я помогу всем вам.

— А если нет, позволишь своей приемной дочери умереть?

По лицу колдуньи прошла судорога. А может, ее призрачная проекция просто дрогнула. Не знаю, каких трудов Элесбед стоило находиться здесь, вдали от своего тела. Полагаю, что немалых. Но меня не это волновало. Волновали Аман, Клер, дети.

А еще ее слова о навеянной ненависти.

— Клер бы в любом случае не умерла, просто продолжала бы мучиться от одолевавшего ее время от времени огня, — раздраженно отозвалась ее светлость. — И с детьми бы ничего не случилось. Мой сын слишком любит этих беспризорников, они — его слабость, вот я ею и воспользовалась. Стращала его время от времени, чтобы не забывал о данном обещании. Мужчина обязан держать свое слово. Обязан защищать семью и честь рода!

В горящих глазах морканты я видела то самое безумие, которое одолело Амана. С одной лишь разницей: Каррай стал жертвой неведомой напасти, возможно, моего чокнутого дяди, Элесбед же обезумела добровольно. Без всяких чар позволила ненависти отравить свое сердце.

— Ты сумасшедшая…

— А ты слабачка, раз продолжаешь торчать здесь, вместо того чтобы спасать Амана! — Морканта подскочила ко мне, схватила за руку и крепко ее сжала.

Несмотря на призрачность гадины, прикосновение я ощутила, так что чуть не взвыла, но вместо того, чтобы вырываться, послушно замерла. Ведь если на этот раз она не солгала и я его на самом деле не ненавижу…

Губы морканты беззвучно зашевелились, и мне начало казаться, будто меня выворачивает наизнанку. Меня мутило, закружилась голова. Краем сознания заметила Чили, уже собравшегося атаковать призрака. Качнула головой, останавливая своего защитника, и сосредоточилась на ощущениях. С каждой секундой головокружение только усиливалось, а из глубины души начали подниматься эмоции. Сильные, обжигающие, горячими слезами выступавшие у меня на глазах. В голове заметались воспоминания, какие-то неясные обрывки прошлого, накатила смутная тревога, осознание, что под воздействием этих чар я сделала что-то плохое.

Элесбед раздраженно скривилась:

— На тебе есть еще какая-то магия. Не пойму, откуда она… Подожди! — Она сильнее сдавила пальцы на моем запястье, почувствовав, что я пытаюсь вырваться. — Блок на памяти. Сильный… — А потом вдруг разжала пальцы и, прежде чем я успела отдернуть руку, вложила в мою ладонь полупрозрачный камень, тускло мерцавший в полумраке. — Со своей памятью потом разберешься. Сейчас важно другое. Этот кристалл настроен на моего сына, с ним ты быстро его разыщешь. Главное, незаметно покинь Ледяной Лог. Родители тебя не отпустят, силой оставят в замке. Но если ты сейчас же за ним не отправишься, мой сын умрет. Его смерть будет и на твоей совести!

До меня даже не сразу дошел смысл ее последних слов. Я сидела будто оглушенная, пытаясь осмыслить нахлынувшие эмоции. Горечь раскаяния, стыд, ужас, что вызывали во мне мои слова и поступки.

Сколько же я ему наговорила… Уже после того, как он, рискнув всем, меня отпустил. Мечтала ранить его побольнее, задеть, заставить страдать. Растоптать его сердце. А теперь чувствовала, что мое сердце втоптано в грязь. Мной же.

Мерзкое ощущение.

Сжала в руке камень, не понимая, что буду делать, но точно зная, что не смогу оставаться безучастной. Не смогу сейчас просто взять и уснуть.

Не смогу его отпустить. Не из-за чувства вины, а из-за…

Морканта исчезла, словно ее и не было. В дверь коротко постучали, а потом она распахнулась, и на пороге возник Мориэн. Бледный, взволнованный.

Мой близкий друг Мориэн, знавший в Ледяном Логе все потайные ходы.

— Я прилетел, как только узнал.

Я соскочила с кровати, едва не запутавшись в дурацкой юбке, и подлетела к Ледяному. Схватила его за руку, с силой ее сжала и прошептала:

— Мориэн, милый, пожалуйста! Помоги мне сбежать из замка!

Я боялась заглядывать в будущее. Боялась даже предположить, что случится, когда окажусь за стенами Ледяного Лога. Мне ведь нужны будут фальвы, и этот камень… Как он вообще работает? Может, его нужно как-то активировать? Что значит: настроен на Амана?

Эта гадина мне ничего толком не объяснила!

А я не удосужилась поинтересоваться. Глупая. И даже если найду Каррая, что ему скажу? Что я его… Ну то есть скажу, чтобы скорее приходил в себя! Вот что он от меня услышит. Правда, не уверена, что моя просьба, пусть даже горячая и искренняя, ему поможет. Драконы, особенно в приступе бешенства, не то чтобы хорошие слушатели. Он вполне может сжечь меня, даже этого не заметив.

Как сжег других…

От этой мысли меня передернуло, но я взяла себя в руки, запретив себе думать о случившемся кошмаре и сосредоточившись на том, чтобы скорее прекратить кошмар настоящий.

Тальден долго молчал, поэтому я спросила:

— Мориэн, ты ведь мне поможешь?

— За пределами замка сейчас небезопасно. — Наследник прошел в комнату, притворив за собой дверь.

Я с жаром покачала головой:

— Нет, ты не понимаешь! Ко мне приходила морканта, вернее, ее призрак или… В общем, не важно! Она сказала, что я смогу спасти Амана. Пока еще не поздно. С помощью ее магии я сумею его найти. Мориэн, пожалуйста. Мне нужны фальвы, и ты договоришься с солдатами, чтобы они меня выпустили.

— Риан, — мягко проговорил наследник.

Я набрала в легкие побольше воздуха, собираясь привести тысячу и даже больше причин, почему мы уже должны бежать по тайному ходу, а не торчать в этой комнате, но Герхильд меня перебил.

Он говорил спокойно, сдержанно и в этот момент был очень похож на своего отца и… совсем не похож на моего друга:

— Морканта — змея, которая спит и видит, чтобы ты умерла. Сейчас она обозлена как никогда. Она потеряла дочь, а теперь теряет и сына. Ей уже все равно. Твоя смерть — а встретившись с Карраем, ты не выживешь, — по ее извращенному понятию, послужит ей утешением.

— Но ты не понимаешь… — простонала я.

Схватила его за руки, заглянула в глаза. Впечатление было такое, будто касаюсь обломка льда.

— Аман не может погибнуть. Если я вмешаюсь, он выживет. Просто помоги мне отсюда уйти. О большем не прошу!

Ледяной отступил на шаг, нахмурился и проговорил зло, резко, словно хлестнул по лицу невидимой плетью:

— Ты ведь его не выносишь. Только и делала, что кривилась при его появлении. А сейчас что? Вдруг резко взяла и влюбилась?

— Не в этом дело. Просто… — Слезы обжигали глаза, но я сдерживалась, как могла. Сейчас нужно быть сильной, смелой, уверенной. И настойчивой.

Мориэн отсюда не уйдет, пока не согласится.

— Просто что, Риан? Ты ведешь себя как капризная девчонка! — рыкнул наследник. — То нос от него воротишь, то готова сломя голову нестись ему на помощь. Карраю уже не поможешь. Никто не поможет. Тем более ты! А я не позволю тебе себя сгубить. В отличие от тебя я еще не сошел с ума!

Он резко развернулся и шагнул к двери. Задохнувшись от возмущения (вот так лучший друг! Лаали номер два), я бросилась за ним следом, схватила за руку, но он грубо и яростно оттолкнул меня, отбросив на несколько шагов назад.

— Ты сейчас не в себе, Риан. Потом скажешь спасибо за то, что я тебя удержал, не дал натворить глупостей.

— Мориэн! Мориэн, не надо!

Я снова бросилась к нему, подскочила к двери. Опоздала лишь на долю секунды: створки захлопнулись прямо перед моим носом. Я рванула их на себя со всей силы, на какую только была способна, и зашипела от боли — ладонь оцарапал ледяной осколок. В считаные мгновения двери и стену затянуло мутной коркой льда. Я ударила по ней кулаком, раз, другой, яростно пнула ногой. Ничего. Даже трещинки не пошло!

— Мориэн! Мориэн, немедленно это убери! — заорала я. — Убери, иначе я буду ненавидеть тебя и презирать до конца своих дней! Мориэн!!!

Но ответом мне была тишина и пробирающий до самых костей холод, быстро заполнивший всю комнату.

Я не желала сдаваться. Снова и снова ударяла по ледяному панцирю тяжелым канделябром, била из последних сил. Потом в ход пошло пламя свечей, и даже Чили, искрясь от негодования, бросался на запечатанную ледяной магией дверь.

Все без толку: лед не желал становиться талой водой. Я сильно шумела, но никто не приходил. По-видимому, чары Герхильда не только меня не выпускали из спальни, но и удерживали внутри любые звуки.

Даже объяснить ничего толком не дал. Даже не попытался меня выслушать и понять!

Смирившись с тем, что с дверью воевать бесполезно, я высунулась в окно, но тут же отмела этот вариант побега. Летать я не умела, а волшебного ковра со мной не было.

Долго вертела в руках камень, что вручила мне морканта, надеясь, может, он подскажет, как выбраться из замка. Но он лишь продолжал тускло мерцать и, казалось, в любой момент мог погаснуть. Если такое случится, будет ли это означать, что Амана уже нет в живых?

От этой мысли я сама покрылась ледяной коркой, а сердце и вовсе готово было в любой момент рассыпаться крошевом.

Была уже глубокая ночь. Родители уверены, что я, сморенная переживаниями, давно уснула. Хевина сюда до утра не сунется, особенно после того, как я грубо себя с ней повела. Но утром уже будет поздно. Помощь мне нужна сегодня. Сейчас!

Отчаявшись, я даже воззвала к морканте, но та безмолвствовала. Ей бы проследить, что я сумею выбраться, проконтролировать, так нет же, сунула камень мне в руки, сняла чары ненависти и отбыла со спокойной совестью туда, где пряталась все это время.

Ну вот что за женщина!

Звери о своем потомстве и то беспокоятся больше.

Звери! Я подскочила на кровати, словно меня кто-то ужалил. Чувствуя, как щеки начинают гореть от нахлынувшего возбуждения, громко позвала:

— Чили! — И быстро добавила: — Мне нужно, чтобы ты привел сюда ее лучезарность! Справишься?

Льорн съехал по колонне балдахина, что-то пропищал негромко. Не знаю, означал ли этот писк согласие, я в языке льорнов совсем не разбираюсь, но Чили всегда меня понимал. Он знал, как мне сейчас плохо, что я схожу с ума от тревоги, и сам тоже тревожился.

Взяв льорна на руки, я поднесла его к окну и усадила на подоконник.

— Найди ее и приведи сюда. Но только ее, — повторила на всякий случай. — Увидев тебя, Анна поймет, что со мной что-то происходит. Должна понять.

По крайней мере, только на нее мне и оставалось надеяться. На нее и на Чили. Больше уже было не на кого.

Полуночная тьма поглотила льорна, тьма безлунной и беззвездной ночи. Как же темно и страшно… И так тихо, аж до мурашек. Я замерла возле окна, считая секунды. Те складывались в минуты: невыносимо долгие, напряженные, когда отчаяние сменяется зыбкой надеждой, а ту в свою очередь снова поглощает страх, что не справлюсь, могу опоздать. Каждый удар сердца, каждое мгновение все больше отдаляли меня от Амана.

Если Чили не отыщет Анну, если она замешкается, если откажется меня отпустить… Слишком много «если».

Не знаю, как сама не сошла с ума от пытки ожиданием, но, когда снаружи раздались чьи-то шаги, приглушенные коркой льда, я бросилась к двери. Снова начала по ней бить и просить, чтобы меня выпустили. Громко, срывая голос до хрипоты.

В какой-то момент все снова стихло, но лишь на короткое время. Вскоре я уже отчетливо слышала голоса за дверью, чувствовала, как под моими ладонями дрожат створки.

Только бы не привели родителей. Только не их.

Когда по льду зазмеились трещины, я отступила на несколько шагов, прижала к груди руки, взывая к милости Ясноликой, а потом облегченно выдохнула. Это была Анна со стражниками и придворным магом.

— Риан, что здесь происходит? — Императрица взволнованно огляделась, словно искала притаившуюся где-то за мебелью опасность или врагов.

— Ваша лучезарность! — Я бросилась к ней и, захлебываясь словами, стала рассказывать о появлении морканты, о выходке Мориэна и о том, как сильно я сейчас нуждаюсь в своей названой матери.

— Я не капризная девчонка, как утверждает ваш сын. Все это время я была под чарами, потому так вела себя с Карраем. Ваша лучезарность, Анна… пожалуйста!

— Риан, родная, но я не могу рисковать тобой, — покачала головой императрица. — Мориэн прав, и…

Но я не собиралась повторять недавнюю ошибку, продолжила говорить, решив, что умолкну только тогда, когда она сдастся и согласится меня отпустить.

— Поставьте себя на мое место. Что бы вы сделали ради его великолепия? Позволили бы ему умереть? Нет, вы бы последовали за ним куда угодно, хоть к хордам в пропасть. — Я заглянула ей в глаза, надеясь отыскать в них проблески понимания, сострадания, согласия. — Не лишайте меня этого шанса. Ни меня, ни Амана.

Некоторое время она молчала, как и ее охрана, и придворный маг. Стражники не шевелились, ожидая дальнейших распоряжений своей правительницы, и я тоже замерла, словно окаменела, лелея в душе последние крохи надежды.

— Твои родители меня убьют, Риан, — хмурясь, наконец произнесла Анна.

А у меня чуть ноги от облегчения не подкосились и сердце из груди не выпрыгнуло от радости.

— Они не узнают, что это вы меня отпустили!

— А вот это уже точно за гранью реальности, — хмыкнула императрица. — И что значит: я тебя отпустила? Мы вместе отправимся искать твоего Огненного. Одна ты точно никуда не полетишь. Это даже не обсуждается.

— Тогда вас убьет его великолепие, — в ужасе прошептала я.

Представив Скальде Герхильда в гневе, испугалась даже сильнее, чем если бы вот прямо сейчас на меня напал обезумевший дракон. Тальден и меня убьет. Родители даже не успеют до меня добраться, Ледяной владыка разделается со мной раньше.

— Он поймет. — Анна задорно улыбнулась, став похожей на юную девушку, мою ровесницу. — Мне не привыкать сбегать из Ледяного Лога. А теперь и ты попробуешь.

— Спасибо! — Я обняла ее крепко-крепко, и слезы, которые так старательно в себе удерживала, потекли по щекам. Отстранившись от названой матери, украдкой вытерла их и тоже улыбнулась. — Я верю, что все получится.

По лицу Анны пробежала тень, но правительница быстро взяла себя в руки и ласково потрепала меня по щеке.

— А мы будем рядом. Подстрахуем, если понадобится. — Обернувшись к своей охране, она велела следовать за нами, а потом снова обратилась ко мне: — Пойдем спасать твоего любимого дракона.

— Он не… — заикнулась было я, но проглотила последние слова.

Сейчас не время копаться в себе и в своих чувствах.

Любимый ты или нелюбимый, но спасти тебя, Каррай, я обязательно спасу. Найду и спасу.

И от дольгаттов, и от тебя самого.