ГЛАВА 25

Побег из императорского замка проходил под покровом ночи, в полнейшей секретности. Я очень боялась, что, покидая Ледяной Лог, мы столкнемся с Мориэном (сомнительно, что после нашей ссоры он отправился отдыхать) или еще хуже — дорогу нам преградит его великолепие, суровый и непреклонный. А может, откуда-нибудь из-за угла выскочат родители, наделают шуму, и опять же о нашей авантюре станет известно Скальде Герхильду.

Но никто не спешил вставать у нас на пути. Редкие стражники, что патрулировали замок, почтительно расступались перед ее лучезарностью и, даже если и задавались вопросом, куда это мы собрались, виду не подавали.

К своей личной охране и магу Анна присоединила еще двух солдат из дозорных. Просто велела им следовать за нами, и те сразу повиновались. Хорошо все-таки быть императрицей.

Когда-то в своих самых дерзких мечтах я представляла себя на ее месте, на троне возле Мориэна. Долгое время была уверена, что влюблена в него, и страдала от неразделенной любви, а теперь вдруг поняла: мне просто нравилась эта моя мечта. Нравилось жить в сказке, в которой я выходила замуж за прекрасного принца и сама становилась принцессой. Но сказка уже давно закончилась, развеялась иллюзия чувств. К нему я не испытывала даже сотой доли того, что испытала с Карраем и…

На этой мысли я влепила себе пощечину. Не на самом деле — понарошку. Влепила и последовала за императрицей в карету. Камень морканты держала на раскрытой ладони, то и дело опуская взгляд и проверяя, не потускнел ли он. К счастью, подарок Элесбед продолжал мерцать, словно внутри его была заточена песчинка света. Осколок звезды или жизни, что еще теплилась в Амане Каррае.

Жизни, которую я собиралась спасти.

— Думаете, это возможно? — спросила у Анны, когда карета, запряженная фальвами, взмыла в небо — темное, мрачное, зловещее, затянутое грозовыми тучами, рваные клочья которых заслоняли луну и звезды. Лишь отблеск камня пронзал этот мрак, направляя нас по следу Огненного. — Чтобы ари спасла своего тальдена? Я ведь даже не стала его ари, хоть мы и женаты.

Очень странная ситуация.

Императрица, сидевшая напротив, задумчиво произнесла:

— Ты ведь знаешь, как я люблю читать. О прошлом Адальфивы, о том, что было. Легенды, предания… Конечно, в них много вымысла, но есть и доля правды. Слышала историю князя Роланта и алианы по имени Эйри?

Я покачала головой.

— Этакий любовный роман по-адальфивски, — с легкой улыбкой сказала Анна. — Ролант пригласил Эйри к себе на отбор, а впоследствии выбрал ее среди остальных участниц. Но был и другой дракон, Хайл, или как там его… — Она нахмурилась, припоминая имя соперника, но заострять на этом внимание не стала и негромко продолжила: — В общем, он тоже желал заполучить Эйри в жены и надеялся, что на отборе у Роланта она проиграет. Всячески саботировал испытания, пытался настроить князя против невесты, но тот искренне ее полюбил. И тогда на свадебном пиру подлый Хайл подлил Роланту в вино колдовское зелье. Отрава разожгла в нем такой гнев, что он обратился в дракона прямо в замке, едва не разрушив тот до основания, после чего отправился жечь свои же деревни. Эйри, которая любила жениха больше жизни, последовала за ним.

— И что, ей удалось его спасти? — с надеждой спросила я.

Анна кивнула:

— Ее появление спасло не только Роланта от казни дольгаттами, но и жителей деревни от мученической смерти. Она обратилась к Огненному дракону в песне, и злость, застилавшая глаза зверя, ушла под натиском любви и нежности.

— И потом они жили долго и счастливо?

Не уверена, что это про нас с Карраем.

— Ну… — Ее лучезарность замялась. — Хайл не смирился с поражением и спустя какое-то время снова воспользовался колдовским зельем, в этот раз нацелив его против Эйри. Магия затмила ей разум, и она убила своего мужа, а после, когда чары спали и она увидела, что натворила, лишила и себя жизни.

— Жуть какая. — Я поежилась. Если честно, рассчитывала на другой финал этой истории.

Капелька света в этом непроглядном мраке нам бы сейчас точно не помешала.

— Мораль этой сказки такова: от подлецов вроде Хайла надо избавляться сразу же, — мрачно проговорила Анна. — Точно такую же ошибку мы допустили с твоим дядей. Мой муж поклялся сохранить ему жизнь, а теперь страдают другие. Надо было самой его убить, — проронила она чуть слышно. — Я ведь никаких клятв этому выродку не давала.

— Считаете, это из-за него драконы сходят с ума?

— Доказательств у нас нет, но я в этом уверена, — твердо ответила императрица и вдруг взволнованно произнесла: — Риан, смотри!

Камень у меня на ладони ярко вспыхнул, едва нас не ослепив. Карету тряхнуло, отчего молоденький маг, что сидел подле ее лучезарности, едва не повалился на меня. В последний момент удержался, обеими руками вцепившись в мягкую обивку сиденья.

Где-то вдалеке громыхнуло, и пространство наполнил гул надвигающейся грозы.

— Это дольгатты, они приближаются, — побледнев, прошептала Анна. — Нам надо спешить!

— Откуда вы знаете? — чуть слышно выдохнула я, чувствуя, что еще немного и поседею. От ужаса, от напряжения, от нервов.

— Однажды мне пришлось присутствовать на казни тальдена. Хорошо помню появление этих тварей и все, что было дальше. Нам они вреда не причинят — за это не переживай, их интересует только Каррай.

Зато я переживала за все остальное. От волнения даже засосало под ложечкой, закружилась голова, и во рту пересохло. Вот бы хлебнуть сейчас вина: сладкого и крепленого. Оно бы придало мне смелости и уверенности в том, что делаю. Потому что сейчас этой уверенности у меня не было.

Как и смелости.

Карету тряхнуло, да так, что я едва из нее не вылетела. Небо, словно гранитный камень, расколола на части кривая молния. Снова громыхнуло, и от этого протяжного, зловещего гула липкий пот заструился по коже.

Как же все это жутко.

Мы снижались. Быстро, стремительно, почти что падая. Камень в моей руке уже не мерцал — он сиял ослепительно-ярко, направляя фальвов по следу Каррая.

Надеюсь, он не направит сюда и дольгаттов.

Когда колеса ударились о землю, меня подбросило на сиденье, но я этого даже не заметила, сосредоточенная только на одном: на обезумевшем драконе, с которым в скором времени должна буду встретиться.

Стоило карете остановиться у края темного перелеска, за которым простиралось поле, поросшее высокой травой, я не стала мешкать. Выскочила из экипажа первой.

Анна пыталась меня удержать, даже крикнула:

— Риан, подожди!

Но я больше ждать не собиралась. Бросилась бежать что есть духу, нырнула в густую траву, оставляя позади императрицу и ее свиту. Я мчалась к замершему посреди поля сложившему крылья черному дракону.

Ожидала увидеть беснующегося зверя, но уж никак не тальдена, покорно ожидавшего казни. А именно таким Аман и казался: как будто просто ждал, когда за ним придут дольгатты.

Сделала еще несколько шагов, услышала, как что-то хрустнуло у меня под ногой, и застыла. Дракон открыл глаза, и иллюзия рассеялась. Он не был спокоен и смиряться уж точно не собирался. Темные зрачки, словно замурованная в янтарной смоле тьма, дрогнули, вытягиваясь в нитку. Острые шипы крыльев вонзились в землю с такой яростью и силой, что содрогнулось поле.

Черный дракон вырастал надо мной, заслоняя собой небо. С каждой секундой я все больше осознавала, какая я маленькая, слабая, беззащитная перед таким Аманом Карраем. Но поворачивать назад было поздно, спасаться бегством — бессмысленно.

Сжав руки в кулаки, шагнула навстречу дикому хищнику и громко выкрикнула:

— Я пришла за тобой!

Ответом мне было грозное рычание, похожее на те самые грозовые раскаты, и пламя, заплясавшее в глазах Огненного.

Казалось, вот сейчас он раскроет пасть, и от меня останется обугленная головешка. А может, и того меньше — лишь горсточка пепла, который подхватит ветер, развеет над полем, будто и не было никогда Риан Анвэри.

Но я была жива, как и Каррай. И чтобы так оставалось и дальше, следовало что-то говорить, что-то делать. Докричаться до него, достучаться, заставить снова стать человеком.

Излечить от неведомой болезни.

Очередной короткий рык, от которого у меня затряслись колени, и зверь подался вперед, склоняя ко мне свою гигантскую морду.

Может, и не сожжет. Просто возьмет и сожрет. Кто его знает, вдруг он голодный. А тут я в своем светлом на фоне общей тьмы платье мельтешу перед ним и дразню, раздражаю, соблазняю свежим мясом.

Пока еще, к счастью, не поджаренным.

Зверь продолжал рычать, правда, негромко, приглушенно. Обнажал острые клыки, от одного вида которых становилось жутко, но пока что не пытался использовать их по назначению.

Он словно предупреждал меня, чтобы отступила, чтобы скорее уходила прочь. Пытался запугать, и у него это, к слову, отлично получилось. Но я точно знала: теперь уже не уйду. Чувствовала, что нужна ему.

Сделав несмелый шаг к дракону, остановилась.

— Аман…

А потом еще шаг и еще. Трава как будто расступалась, пропуская меня к Карраю. Клонилась к земле под натиском ветра все ниже, а я меж тем подходила к тальдену все ближе.

Вот уже руку к нему протянула, почти его коснулась. Пальцы дрогнули, и я едва их не отдернула, в последний момент справилась со страхом. Гладкая и твердая чешуя дракона под моей ладонью была горячей, почти обжигающей, но я не отнимала руки и мысленно радовалась: мог бы, уже давно мог убить, но не сделал этого. Замер, словно застыл, обдавая горячим воздухом, что вырывался из ноздрей чудовища.

— Возвращайся. Прошу. Ты нужен Клер — она без тебя не сможет. Ты нужен детям — они ведь так тебя любят.

Кажется, я сказала что-то не то. Дракон тряхнул головой, сбрасывая мою руку, раздраженно и даже зло, а потом зарычал грозно. В глазах снова полыхнуло пламя, распаляя янтарные радужки, а в моем сердце шевельнулся страх, однако я не отступила. Наоборот, потянулась к нему упрямо и заговорила, теперь уже не осторожничая, не подбирая правильные слова, которые могли бы вернуть Амана, а рассказывая о том, что чувствовала:

— Это все неправда. Я обманываю тебя!

Дракон громко фыркнул, как бы говоря: «Так я и думал».

— И не рычи на меня, не смотри так, будто готов сожрать! Мне вот тоже очень часто хотелось на тебя рычать. И сейчас, честно говоря, очень хочется. А еще стукнуть тебя хорошенько, но, боюсь, это станет последним, что я сделаю в своей короткой жизни. Так вот… Я обманула тебя! Я здесь не из-за Клер и не из-за детей. Да, они будут страдать, если тебя не станет. Да, ты им нужен. Еще и эта дурацкая клятва… Но больше всего… ты нужен мне. Это я буду страдать больше всех.

Сглотнула шумно, пытаясь справиться с волнением и теми другими чувствами, в которых сейчас тонула. Умолкла на миг, а потом продолжила дрожащим, срывающимся голосом. Дрожащим не от страха — от всего, что испытывала к нему, с ним, из-за него сейчас и долгое время до того.

Просто отказывалась себе в этом признаться. А сейчас — не знаю, где только нашла смелость, — сумела признаться в своих чувствах ему.

— Хочешь, я тебе спою, как Эйри Роланту? Хотя певица из меня плохая. Спою о том, что чувствую. А если тебя не станет, то и чувств во мне не останется. Не останется ничего… Пожалуйста, возвращайся. Ради меня. — Сама не заметила, как оказалась с ним рядом. Прижалась щекой, погладила ладонями, тихо сказала: — Возвращайся ко мне.

Не знаю, откуда взялась уверенность… наверное, сердцем почувствовала, что за звериной личиной скрывается не безумное чудовище, а тот Аман, который спас от смерти девочку из приюта, заступился за меня перед вероломным другом, отпустил на волю, рискуя сестрой.

Готов был пожертвовать ради моей свободы собой.

— Возвращайся, — повторила я, улыбнувшись сквозь слезы. Потерлась щекой о теплую чешую дракона и услышала короткое, тихое фырканье. Явно довольное.

Выдохнула облегченно, чувствуя, что сердце уже готово выпрыгнуть из груди от счастья. А в следующую секунду… меня отшвырнуло от Каррая — яростным взмахом крыла он оттолкнул меня от себя. Взревел исступленно, не от безумия — от боли, что причинил ему набросившийся на него монстр.

Успела заметить блеснувшие во тьме острые когти твари, запрыгнувшей на Огненного, и вот уже она с яростью вонзилась в него. Двое других дольгаттов, не теряя времени, тоже подступали.

Подкрадывались, готовые растерзать Каррая.

В первые мгновения меня сковал такой ужас, что я даже забыла, как дышать. Столько историй об этих тварях, созданных древней магией, слышала… но не думала, что когда-нибудь с ними встречусь. Монстры были в разы меньше дракона, но ярости и силы им было не занимать. Мощные, покрытые короткой шерстью спины усыпали шипы — по виду как будто стальные, частично скрытые жилистыми крыльями. Уродливые пасти тех, что подкрадывались к Огненному, выжидая удобного момента, чтобы напасть, были распахнуты, и с острых клыков стекала слюна. Капая в траву, она оставляла после себя выжженные прогалины: наверное, вместо крови по жилам этих тварей течет смертоносный яд. Длинные передние лапы оканчивались острыми когтями, собачьи морды искажали голодные гримасы, а в глазах ярилось дикое пламя.

Мелькнула мысль, что никто их не отзовет. Только тот, кто отдал приказ, мог это сделать. Правитель Рассветного королевства. Но до Амана ему дела не было. Для его светлейшества князь стал досадной проблемой, которую ему не терпелось устранить.

Я закричала, когда дракон, пытаясь сбросить запрыгнувшее на него чудовище, выпустил из виду двух других монстров. Этим они и воспользовались — метнулись к Огненному, целясь в самое уязвимое его место — шею.

— Нет!!!

К счастью, он услышал мой крик. Одного дольгатта снесло ударом хвоста, другой, промазав, вцепился в крыло Каррая, и я зарыдала:

— Не надо! Оставьте его!!!

Глупая. Понимала, что мои крики, мои слова и мольбы уже ему не помогут. Не спасут и не защитят.

Сбросив на землю дольгаттов, дракон обдал их обжигающим пламенем, которое не причинило им вреда. Их ведь для того и создавали, чтобы иметь управу на Ледяных и Огненных. Казнить оступившихся, неугодных. Но даже в самом жутком кошмаре я не могла подумать, что к оступившимся и неугодным причислят Амана.

Атака повторилась. Дракон пытался от них отбиться снова и снова. Не сдавался. Ревел, изрыгал пламя, сражался. Не желая смиряться. Не знаю, сколько длилась эта схватка… Дольгатты побеждали, Огненный слабел, из последних сил цеплялся за жизнь. Пробовал взлететь, но раненое крыло не позволило ему оторваться от земли.

Мне по-хорошему следовало убираться. Но я не могла пошевелиться, заставить себя подняться. Слышала голоса. Кажется, Анна звала меня. Голоса приближались и все равно как будто доносились из другой реальности.

А в этой существовали только мы с Аманом и дольгатты.

«Нам они вреда не причинят — за это не переживай», — зазвучали в сознании слова ее лучезарности.

— Не причинят вреда… Не причинят! — Я вскочила и, закрываясь руками от брызжущего во все стороны пламени, бросилась к дракону.

Не пробежала — пролетела, стараясь не обращать внимания на грозовые раскаты и молнию, расколовшую небо на части.

Лучше бы в этих гадов попала…

Успела! В последний момент встала между Огненным и зарычавшими тварями.

— Даже не думайте, — прошипела, пятясь к Аману, чтобы оказаться к нему еще ближе. — Я никуда не уйду и не позволю вам замучить его до смерти. Поняли?!

Монстры сели на задние лапы и оскорбленно гавкнули.

— У вас приказ, а у меня муж! — Я с силой сжала пальцы в кулаки. — Раненный вашими стараниями!

Заметила, как одна из тварей собирается попросту меня перепрыгнуть, чтобы продолжить начатое. Не придумав ничего лучше, швырнула в нее ком выдранной с травой земли.

— Только попробуй! Я же сказала: сидеть!

Кажется, они окончательно растерялись.

Полил дождь, и пламя начало гаснуть. Мокрые дольгатты уже не выглядели устрашающе. Сидели поджав хвосты, сложив свои уродливые, как будто у летучих мышей, крылья и сверлили меня полными злого бессилия взглядами. Как будто говорили: «Мы можем ждать хоть вечность, а ты, смертная, скоро ослабеешь».

Дождь усилился, превратившись в ливень. На мне не осталось сухого места, и уцелевших нервов, кажется, во мне тоже больше не было. Я дрожала от страха, от напряжения, пристально следя за охотниками, за их малейшим движением. Даже не сразу заметила, не сразу почувствовала прикосновение драконьего крыла, заключившего меня в свой теплый кокон.

Шмыгнула носом, снова грозно посмотрела на дольгаттов, не зная, как долго продлится это затишье, когда им наскучит изображать дрессированных зверушек и они вспомнят об отданном им приказе.

Одна из тварей продолжала коротко порыкивать, две другие замерли, будто превратились в статуи. И я замерла, вслушиваясь в тяжелое, рваное дыхание дракона и голоса, которые звучали все громче.

— Риан! Риан!!! — звал меня… Мориэн.

Ему вторили и другие голоса: знакомые и чужие. А вскоре я заметила и их обладателей, показавшихся из густых зарослей.

Первым к месту сражения, должно быть с высоты напоминавшему большую чернильную кляксу посреди тревожно шумящей зелени, выскочил наследник. За ним уже спешили его великолепие с ее лучезарностью, на которой лица не было от переживаний. Следом мчались стражники и не помнящий себя от ужаса молоденький маг, а потом снова стражники… из свиты правителя Рассветного королевства. Последним, брезгливо отряхиваясь, показалось его светлейшество собственной персоной, да еще и в компании морканты. При виде княгини (уж не знаю, настоящей ли) я окончательно растерялась. Замерла в драконьих объятиях, вдруг осознав, что лимит своих внутренних ресурсов я на сегодня уже исчерпала.

И тем не менее нашла в себе силы обратиться к Камрану IV:

— Ваше светлейшество, умоляю, отзовите дольгаттов. Вы же видите, князь не безумен, иначе бы от меня уже давно места мокрого не осталось.

А так я вся мокрая и продрогшая. Но, к счастью, все еще живая. И снова не помню себя от страха. Не потому, что в нескольких шагах от меня злобно рычат дольгатты, а потому, что в любой момент правитель мог велеть этим тварям довести начатое до конца.

— По вине князя погибли люди, — грозно начал правитель, но его перебил Скальде Герхильд:

— Люди и драконы гибнут по вине Адельмара Талврина. Вот на кого следовало бы спустить дольгаттов. К тому же сейчас разыскивается другой Огненный, эррол Эрвайр, который мог быть причастен к поджогу деревни. Пока что вина князя не доказана, и, если он согласится стать человеком и пройти проверку, я буду настаивать, чтобы казнь отменили. Эсселин Анвэри права, отзовите дольгаттов!

У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Если Аман не нападал на ту деревню… Пожалуйста, Ясноликая, пусть это будет правдой! Даже зная, что был не в себе, он не простит себя и не забудет.

Пусть на нем не будет чужой крови.

Несколько секунд, которые, казалось, длились вечность, Камран молча стоял и обозревал странную картину: я льну к ощерившемуся дракону, дольгатты напряженно переминаются с лапы на лапу — ждут не дождутся приказа для последней атаки. Где-то в стороне догорает пламя: его отблески пляшут на уродливой морде твари, которой больше всех не терпится разделаться с Карраем. Вон как глаза жадно сверкают. С неба льет дождь, превращая обожженную землю в самое настоящее болото, и над всем этим пепелищем возвышается раненый дракон, который с каждой секундой дышит все медленнее, все тяжелее.

— Хорошо, пусть обернется, — наконец проговорил его светлейшество и велел дольгаттам расступиться.

Те повиновались, пусть и неохотно. Попятились, скрываясь в высокой траве, но я чувствовала: они по-прежнему здесь. Ждут своего часа и, если понадобится, с радостью добьют Амана.

Лелея в душе надежду, что еще немного и кошмар закончится, повернулась к Огненному. Коснулась его груди, вздымающейся медленно, как будто из последних сил. Вздрогнула, заметив, как мои ладони обагрились кровью, и взмолилась шепотом:

— Обернись! Позволь тебя спасти! Если не ради себя, то ради меня. Потому что я не смогу уйти, останусь с тобой до конца. А значит, дольгаттам придется загрызть и меня.

Дракон слабо фыркнул, и чешуя у меня под пальцами как будто начала таять. Серая дымка затянула грудь Огненного, поползла дальше, быстро скрывая его от посторонних взглядов. А когда хмарь рассеялась, я попятилась, прижав ладони к лицу, иначе бы точно закричала. В мужчине, лежавшем у моих ног, я едва узнала Амана Каррая.

Все тело тальдена было в глубоких ранах.