Глава 14
Ева Клубничкина
Меня все еще трясло от стресса и страха, но постепенно напряжение спадало.
От мужчин не веяло опасностью, и болью, наоборот, я знала, они никогда не причинят мне вреда.
— Тебе делали массаж в восемь рук? — спросил Арес, его низкий, с легкой насмешкой голос отдавался вибрацией во мне. — Тогда приготовься, сегодня для тебя день открытий, Лапушка! — Мой босс с каким-то безумным предвкушением разминал руки.
Затем, поймав мой голодный взгляд, хитро ухмыльнулся.
Схватил край своей обтягивающей белой футболки, замер…
Довольный моей реакцией…
И одним плавным, отработанным движением стащил ее через голову.
Воздух замер вместе с моим дыханием. Я уставилась на его обнаженный торс.
Судорожно сглотнула скопившуюся в горле влагу.
Пресвятые ежики!
Как же сильно мне хотелось к нему прикоснуться. Аж кончики пальцев зудели и вибрировали, покалывали от нестерпимой жажды ощутить это совершенство. Провести пальцами по гладкой, покрытой черными курчавыми волосками груди, задеть крупные соски с пирсингом. Скользнуть вниз по груди, к животу, зарыться пальцами в курчавую дорожку, что уходила под джинсовую ткань. Под которой скрывалась весьма внушительная выпуклость.
— Понравилось? — Не вопрос, жесткое утверждение, и игривая довольная насмешка. — Будешь хорошей девочкой, возможно… проведу для тебя более подробный экскурс…
Я пожирала голодным взглядом мощный обнаженный торс. Казалось, высеченный из живого камня. Широкая грудная клетка, покрытая гладкой, загорелой кожей, отливала золотом в мягком свете.
Рельефные, идеально очерченные и проработанные мышцы груди, оказались испрещены тонкими серебристыми шрамами — вероятно, свидетельство старой, давно зажившей травмы, что лишь добавляло ему дикой, опасной эстетики.
Мой взгляд притянуло к его соскам. Темные, почти шоколадные… Интересно, какие они на вкус? Пронзенные короткими серебристыми штангами.
Холодный металл контрастировал с теплой, живой кожей, и когда Клим повернулся, штанги мерцали в приглушенном интимном свету, отбросывая крошечные блики.
Скользила взглядом дальше… ниже по мускулистой груди, покрытой курчавыми черными волосками, к напряженному прессу с прорисованными «кубиками»…
От них вниз скатывалась аккуратная, узкая дорожка темных волос.
Она казалась шелковистой на вид и сужалась, ныряя под низкую посадку его джинсов, намекая на то, что скрыто под тканью денима.
Клим, явно красуясь, повел мощными плечами, разминаясь, показывая как под кожей играют и перекатываются каждый мускул.
Каждое движение было наполнено сдержанной силой и невероятной, животной грацией.
Он поймал мой завороженный взгляд и усмехнулся, видя, как я застыла, полностью поглощенная зрелищем его полуобнаженного тела.
— Нет? Предпочитаешь быть очень плохой девочкой? — переспросил он, и в его голосе зазвучала опасная, соблазняющая нотка. — Что ж, тогда сегодня тебе предстоит сделать много порочных открытий, Лапушка. Плохие девочки заслуживают наказание…
— Сладкое, и нереально порочное, — прошептал за моей спиной Давид, напоминая змея искусителя из древних легенд. — Тебе понравится, Лапушка! У нас очень богатая фантазия…
— Ох! — Покачала головой. До сих пор не верилось, что я ввязалась в спор с боссами и что сейчас они будут делать мне массаж. Да не простой…
Заметила, что Арис, Лев и Давид пока не разделись полностью, словно не желали пугать меня еще сильней.
Клим отошел в сторону, дав мне полюбоваться собой, и словно по его негласной команде, остальные трое последовали его примеру.
Арис двинулся первым.
Его движения были резкими, волчьими, по звериному грациозными. Он скинул черную футболку, и воздух с шипением вырвался из моих легких.
Его торс был не просто накачанным. Испещренный шрамами, словно карта боевых действий.
Старая, грубая рана зигзагом спускалась от ключицы через весь грудной массив, пересекаясь с более новыми, тонкими белыми линиями. Его мышцы были не такими рельефными, как у Клима, но более плотными, жилистыми, напряженными.
И на этом суровом, почти варварском полотне — те же изящные серебристые штанги, пронзали темные бугорки сосков. Которые мну тут же захотелось облизать…
Дорожка волос на его животе была гуще и темнее, почти черной, и она резко обрывалась, ныряя под пояс низко сидящих черных джинсов. Они подчеркивали V-образный изгиб бедер.
Арес стоял, слегка расставив ноги, дыша ровно и глубоко, и каждый вдох заставлял шрамы двигаться, перекатываться под кожей. Безмолвные свидетели драк и побед. Передо мной стоял настоящий воин, защитник, готовый в любой момент вступить в схватку с врагами.
Лев легко скинул свою темно-бордовую рубашку, просто дернул ее, так сильно, что пуговицы с почти театральным эффектом рассыпались на пол, и раскатились в разные стороны.
Его тело было творением скульптора — идеальные, симметричные мышцы, выточенные долгими часами в спортзале.
Широкая грудь, каменный пресс — ровные, глубокие кубики, без единого лишнего грамма жира.
Кожа гладкая и чистая, без единого изъяна, сияющая под светом, будто отполированная. И на фоне этой безупречности — те же серебристые штанги в сосках, холодные и вызывающие.
Дорожка светлых, почти белых волос, аккуратная, ухоженная, тонкой стрелкой уходила вниз под джинсы.
Мой Лев выпрямился, подставив свету свой торс, и его осанка, его уверенность кричали о самовлюбленности и осознании собственной безупречности. Идеальный, великолепный любовник, знающий себе цену.
Давид раздевался последним, молча и без лишних движений.
Его белая майка полетела на спинку кресла. И он… оказался... иным…
Его тело сплошь проработанные мышцы, выпуклые, идеальные. Сильный, самый жесткий из всех.
Длинные мышцы пресса, узкая, но четко очерченная грудная клетка. Кожа — бледная, покрытая загаром, становилась еще темней у сосков.
Золотые штанги в сосках особенно выделялись на фоне золотистого загара. Смотрелось это все мужественно, вызывающе.
Дорожка волос на его плоском животе оказалась совсем светлой, тонкой и едва заметной, теряющейся на линии загара. Он не позировал. Он просто стоял, и в его позе читалась не сила бойца или нарциссизм атлета, а спокойная, кошачья грация хищника, знающего свою мощь.
Его глаза, темные и глубокие, не отрывались от меня, пока я изучала каждый сантиметр его обнаженной кожи.
Они стояли в ряд — четыре разных воплощения мужской силы, четыре мужика. Четыре брата, такие разные, и такие родные. Мои.
Воздух загустел от исходящего от них жара, запаха кожи, пота, дорогого парфюма и металла.
И я задыхалась от осознания того, что все это великолепие сейчас будет принадлежать мне.
Навсегда. Навечно.
Я не хотела думать, что произойдет, когда мы выйдем с этого спа, когда реальность настигнет нас.
Жила здесь и сейчас, только моментом нашего единения.
Судорожно сглотнула, даже не представляя, что именно они для меня приготовили.