Глава 20

Ева Клубничкина

Их слова, их обещания, их откровенно грязные, подробные описания сводили меня с ума сильнее любых прикосновений.

Я металась на столе, бессильная и охваченная огнем, который они сами разожгли.

И тогда, словно по негласной команде, их руки и рты обрушились на меня вновь — уже не дразня, а требуя, властвуя, доводя до нового витка наслаждения.

Арис приковал мой взгляд к своему, не позволяя отвести глаза, пока его пальцы яростно терли мой клитор.

Клим, стоя на коленях у стола, вогнал в меня два пальца, уперся кончиками в девственную преграду. Растягивая, готовя, его губы прижимались к внутренней поверхности моих бедер, кусая нежную кожу.

Лев не отпускал мою ногу, большим пальцем выписываю узоры на моей лодыжке. Слегка массируя, посылая каждый раз новый разряд боли-удовольствия.

А Давид... Давид склонился над самым моим центром, и его язык, горячий и невероятно умелый, заменил пальцы, выписывая такие фигуры вокруг моего бугорочка пронзенного пирсингом, что мир поплыл перед глазами.

— Кончай для нас, маленькая лгунья, — прошипел Арес прямо в мои губы. — Покажи, как ты хочешь сорваться в оргазм… Как ты любишь нас… Кончай!

И я не выдержала.

Спазм, такой мощный, что он показался болезненным, вырвался из самой глубины моего естества.

Я закричала, выгнулась всем телом в немой судороге. Волна оргазма прокатилась по мне, такая сильная, что я буквально почувствовала, как из меня хлещет теплая струя, заливая и стол, и руки Клима, и подбородок Давида.

Это было животно, неприлично, неконтролируемо и ослепительно.

Я рухнула на стол, полностью опустошенная, едва дыша. В ушах звенело.

Тело трепетало и парило в небесах, содрогалась от множественных афтершоков, нахлынувших на меня после оргазма. Волны, жгучие и сладкие прокатывались по мне одна за другой.

— Это... было лишь начало, — прошептал Клим, облизывая свои мокрые пальцы с видом гурмана. Его глаза горели. — Мы только разогревались.

— А теперь, — Арис провел рукой по моему дрожащему бедру, — самое время опробовать те самые игрушки, что ты нам так любезно присылала. Пора поблагодарить дарителя.

Давид молча подошел к столику с маслами и вернулся с небольшой сиреневой коробочкой. Он открыл ее, и внутри, на черном бархате, лежала изящная «бабочка» из медицинского силикона. У нее было мягкое углубление-чашечка для клитора и изогнутый бугорок-стимулятор для внутреннего воздействия.

— Начнем прямо сейчас, — без тени улыбки произнес Лео, принимая игрушку из его рук.

Они ласкали меня руками.

Клим раздвинул мои ноги, смотря прямо на все еще чувствительные и влажные лепестки.

— Охренеть просто, какой шикарный вид, — наклонился, причмокивая от удовольствия, слизал все до последней капельки.

Я ахнула, снова утопая в наслаждении. Ощущая как дрожь и нега растекаются по телу.

Послышались звуки вибрации. Арис щелкнул выключателем, стоял в изголовье стола.

Тихий, почти неслышный гул наполнил комнату.

Клим отстранился, рассматривая мои складочки. Удовлетворенно заурчал, и отодвинулся в сторону.

Позволяя Аресу приложить силиконовую бабочку точно к моему разгоряченному центру.

Чашечка мягко обхватила мой клитор вместе с пирсингом, а изогнутая небольшая выпуклость легла точно в промежность. Легко, без сопротивления, вошел в мою все еще пульсирующую от оргазма плоть. Выступ был небольшим, даже не упирался в плеву.

Арес снова нажал что-то на своем телефоне, и новый, совсем иной вибрационный импульс пронзил меня.

Не такой интенсивный, как только что пережитый оргазм, но постоянный, навязчивый, неумолимый. Он не давал затихнуть ни вибрации, ни дрожи в нервных окончаниях, не оставлял шанса на передышку. Игрушка, выбранная мной же для них, теперь работала против меня, во мне, готовя к чему-то новому. К новым нереальным ощущениям.

Мощные вибрации «бабочки» впивались в мою плоть, не давая опомниться после первого, сокрушительного оргазма.

Силиконовый бугорок глубко и настойчиво выписывал круги внутри меня, сдавливая, сжимая мой и без того гиперчувствительный клитор, заставляя металлическое колечко мелко и бешено вибрировать.

— Ну что, Лапушка, нравятся твои же подарки? — Арис не отводил от меня своего темного, полного удовлетворения потемневшего взгляда. — Хорошая девочка, сама себя подготовила для нас.

— Смотри, как она трепещет, — Клим провел пальцем по внутренней поверхности бедра, коснулся поверхности “бабочки”, слегка надавил, заставляя меня дрожать еще сильней. — Вся мокрая, дрожащая, сгорающая от страсти. И это только от вибратора. А что будет, когда в тебя, Лапушка, войдет живойт жесткий настоящий член?

Лев, тем временем, достал из той же коробки два тонких, но прочных силиконовых ремешка. Он ловко обернул их вокруг моих бедер, чуть ниже таза. Прикрепил ремешки в “бабочке”, и закрепил, не давая ей сместиться ни на миллиметр.

Теперь я не могла отстранится от этих назойливых, сводящих с ума вибраций, даже если бы захотела.

— Чтобы наша маленькая шпионка не потеряла свой новый любимый аксессуар, — прошептал он мне в ухо, кусая мочку. — Теперь ты будешь носить его... столько, сколько мы скажем…

Давид прибавил мощность. Гул стал громче, вибрации — интенсивнее, переходя в сплошную, беспощадную волну удовольствия, которая начала накатывать вновь. Я застонала, пытаясь вырваться, уклонится от тягучего удовольствия, но ремни удерживали “бабочку” на месте.

— Давай, кончай еще раз, — приказал Клим, его пальцы впились в мои бедра. — Кончи от той игрушки, что сама выбрала. Покажи, какая ты благодарная девочка.

— Облей ее снова, — подхватил Арис, его рука легла на мой низ живота, чувствуя, как внутри все сжимается. — Мы хотим видеть, как ты теряешь контроль.

Их слова, их пристальные взгляды, их власть над моим телом и эта неумолимая, вибрирующая игрушка внутри меня сделали свое дело.

Второй оргазм накатил еще быстрее и, казалось, был еще сильнее первого. Это была уже не волна, а настоящий взрыв, белое, ослепляющее цунами, которое смыло все на своем пути.

Мое тело выгнулось в немой судороге, и я почувствовала, как сознание начинает уплывать, не выдерживая перегрузки.

— Слишком хорошо... На сегодня с нее хватит.Последнее, что я услышала, был низкий, довольный смех Ариса:

А потом мир поглотила черная, бархатная, безразмерная пустота.

Я отключилась, полностью опустошенная, все еще пристегнутая к источнику своего наслаждения и в полной власти четырех мужчин, которые только начали свою игру.