Глава 18

Градов оставил мои слова без ответа. Единственное, что выдало его эмоции, — глаза.

— Я буду рад, если заблуждаюсь, и между нами что-то большее, нежели просто секс. — Вдруг произнёс он, когда я уже отчаялась ждать от него хоть какой-то реакции. Он взял мою руку в свою и легонько сжал, словно в этом просто действии выражались все его чувства.

— Я понимаю, что ты не привык к поддержке, — медленно и осторожно я подбирала слова. — Но если мы вместе, Жень, то все проблемы решаем вместе. Понимаешь? Это нормально. И в этом нет ничего постыдного. Я хочу помочь остаться тебе на плаву. Не потому что у нас какие-то там договорённости, а потому что это важно для тебя. — Никогда бы не подумала, что мне будет сложно выражать свои мысли.

Достучаться до Градова оказалось сложнее, чем я думала. Его уверенность в себе оказалась поколебима, но от твердолобости избавиться он не спешил. Тогда я перешла к тяжёлой артиллерии.

— Мне нужен не твой статус или твои деньги. Мне нужен ты сам, — я знала, что тем, что говорю прямо сейчас, закапываю себя в могилу. Может, стоило промолчать, отступиться, уйти — но я этого не сделала.

— Всё-таки влюбилась в меня снова? — за усмешкой и колючей фразочкой он скрывал свои истинные эмоции. Я чувствовала это как никогда — напряжённая поза Градова сменилась на расслабленную, его лицо смягчилось.

— Ещё чего, — я улыбнулась, не собираясь ему ни в чём признаваться. Хватит, и так достаточно наговорила для одного дня.

— Я не хочу, чтобы ты считала меня слабым, — откровения на откровения, да, Евгений Александрович?

— Я так не считаю. Каждый сталкивается с трудностями, просто сейчас твоя очередь. А ещё я знаю, что ты слишком грандиозен, чтобы пасть от рук какого-то сопляка.

— Грандиозен? — усмехнулся Евгений. — Странный выбор слова.

Вместо ответа я только пожала плечами.

Накал наконец-то сошёл на нет. Мы определённо сделали значительный шаг друг к другу, расставив точки над «и».

— Меньше всего я хотел тебя потерять. Не думаю, что в третий раз у меня был бы шанс.

— Тогда не отталкивай меня. Потому что последние две недели я много думала о том, что наша связь — ошибка. Без откровенности и без доверия она долго не протянет, каким бы прекрасным ни был секс с тобой, — кажется, мне надо проводить мастер-классы по лихо завёрнутым фразочкам.

— Я понял, — кивнул и, сделав короткую паузу, добавил, — ты удивила меня своей настойчивостью. Я не рассчитывал, что ты заявишься ко мне в офис, учитывая, что на звонки я не отвечаю.

— Просто ты до сих пор слишком плохо меня знаешь.

Ладно, такая милая сцена могла произойти с кем угодно, но точно не с Градовым. И всё же она произошла. Как и последующий за ней поцелуй, чуть не переросший в нечто большее. Меня остановило исключительно немое присутствие Никиты за стенкой — вряд ли он будет в восторге слушать стоны и понимать, чем занимается его шеф на рабочем месте.

К сожалению, пришлось вернуться к вопросам насущным, тем самым, что преградой встали между нами и почти довели до разлада. Градов ясно дал понять, что справится сам, но я настояла на том, чтобы он держал меня в курсе.

Жалоба в палату была написана неким Вокшаевым, о котором я ничего не слышала, и по сути касалась нарушений Градовым адвокатской этики и раскрытии адвокатской тайны. Даже мне, не имеющей представления об обстоятельствах и вводных данных, она показалась абсолютно бредовой. Но что бы ни содержалось в ней, палата была обязана провести расследование.

Единственное, чего я опасалась, так это шумихи. Шувалову станется растрындеть о происходящем в СМИ, а там, гляди, и другие недоброжелатели подтянутся. Но в любом случае потопить Градова будет не так просто, как рассчитывает Андрей. Слишком много связей он успел завести за более чем пятнадцать лет практики — да и одним из лучших юристов он стал не просто так, а благодаря своим знаниям и умениям найти выход из любой, даже самой безвыходной, ситуации.

— Мне нравится, когда ты на меня так смотришь, — с усмешкой сказал Евгений.

— Я всегда на тебя так смотрю, — я не придала значения его фразе.

— Именно.

Когда это Градов стал интересоваться и обращать внимание на такие мелочи, как взгляд? Хотя… он делал это всегда — чего только стоят наши первые встречи и разговоры мужчины и женщины, а не преподавателя и студентки.

Да, все эти дне недели мне не хватало его молчаливого присутствия в моей жизни. Не хватало ощущения сладостной жути и восхищения, которое я испытывала рядом с ним. Мысль, что я начинаю привыкать к нему и видеть его обычным человеком, с которым можно заскучать, вдруг стала кощунственной. Даже если и так — он всё равно останется для меня кем-то большим, нежели партнёром возлюбленным или спутником жизни.

Я понимала, что я в состоянии подогревать в себе интерес к Градову. Может быть, это изначально кривая дорожка и плохой выбор — но этот выбор я сделала сама.

Как я и предполагала, Никита продолжал нести службу в холле. При моём появлении он почти подскочил, но вовремя сдержался.

— Всё окей, — я улыбнулась ему.

Хотя учитывая, как долго я просидела у Градова, Анафалову стоило самому догадаться, что всё в порядке и катастрофы не произошло.

Жизнь потекла своим чередом. Я не ошиблась, решившись на разговор с Евгением — с того дня мы стали ещё ближе друг к другу. Он всё также продолжал самостоятельно решать проблемы, разве что теперь я могла спросить — и он отвечал, ничего не тая. Для Градова такая откровенность была большим прогрессом.

Близилось первое заседание по иску Шувалова, расследование адвокатской палаты так же находилось в процессе, и я постепенно начала привыкать к состоянию «подвешенности». Градов так же вернулся к своему обычному самоконтролю и больше не фонтанировал гневными эмоциями, действовал резко, трезво и твёрдо. В общем-то, мне было даже жалко Андрея. Я не исключала, что компания его отца и компания невесты могли подвергнуться серьёзным испытаниям, вплоть до спонтанных налоговых проверок или неожиданных исков от контрагентов. Месть Градова могла принять изощрённые формы.

Последние несколько дней мама настойчиво настаивала на знакомстве — ей хотелось увидеть Евгения собственными глазами. Мои рассказы её уже не устраивали, ибо она считала, что я его идеализирую. Знала бы она всю правду, ей бы подобная мысль даже в голову не пришла… На уговоры мамы «показать кавалера» я отвечала неопределённо — ни да, ни нет, считая знакомство несколько поспешным. Хотя сам Евгений в общем-то был не особо против семейной встречи.

Он намекнул мне об этом буквально на днях, после того, как стал невольным свидетелем моего телефонного разговора с родительницей.

— Я понимаю неуёмное любопытство твоей матери. Не хочешь его утолить? — ситуация, в которой я оказалась, его крайне забавляла.

— Не думаю, что это будет верным решением.

— Почему? Мы с тобой не первый день уже вместе, да и серьёзность моих намерений вроде как не поддаётся сомнению, — он пристально смотрел на меня, будто бы действительно не понимал, почему я до сих пор его прячу.

— Знакомство ко многому обяжет.

— Меня или тебя?

— Нас обоих, — хмыкнула я. — Это как расписаться в том, что мы планируем долгосрочные отношения.

— Разве не так? — Градов усмехнулся. — Сколько по-твоему нужно быть вместе, чтобы этого срока стало достаточно для «долгосрочности»?

— Не знаю, — пожала плечами. — Год, может два. Сколько вы встречались с бывшей прежде чем поженились? — прикусила язык, поняв, что ляпнула лишнего. Естественно, ни о каком браке речи и не шло.

— Если следовать твоей логике — ничтожно мало. Но там была совершенно другая ситуация. К браку по расчёту не применимы те категории, которыми ты мыслишь, — надо же он даже не высмеял мою оплошность, и это вызывало удивление. — То есть ты готова представить меня семье, когда будешь уверена, что наша интрижка может закончиться ЗАГСом? — чёрт, рано обрадовалось.

— Нет, — тут же смутилась я. — Я даже не думала о замужестве. — Ни капли лжи. Я в принципе не видела себя в качестве жены.

— Ты можешь переехать ко мне, если это для тебя важно. Совместная жизнь будет считаться достаточным основанием для знакомства?

Предложение Градова застало меня врасплох. Я едва сдержала нервный смешок. Я точно не сплю? Он действительно предлагает мне… переехать к нему?

— Ты шутишь?

— Я похож на шутника? — излишне резко отреагировал Евгений, словно его задели мои слова.

— Ну, пару недель назад ты даже на звонки мои не отвечал и искренне считал, что нужен мне только из-за своего статуса, — напомнила я.

— Я умею признавать свои ошибки. Ты сама дала мне понять, что между нами не простая скоротечная интрижка. Со своей стороны я хочу показать тебе то же самое. Как умею.

Я молчала. Переезд стал бы серьёзным шагом — фактически доказательством чего-то большего между нами. Одно дело встречаться вечерами или на выходных, другое — жить вместе. Мой опыт с Давыдовым был не совсем положительным, но всё же Градов — не закомплексованный чудак, зависящий от родителей.

— Мне нужно время подумать.

— Думай, — согласился Евгений. — В любом случае я тебя ни к чему не принуждаю. Я понимаю последствия твоего решения, поэтому не собираюсь торопить. Вдруг ты поменяешь своё мнение обо мне после суда с Шуваловым, — добавил язвительно, словно проверяя мою реакцию.

— Не дождёшься, — прошипела я и сжала губы, выражая в мимике всё своё неудовольствие от высказанной «шпильки».

— Я ждал, что ты так отреагируешь.

***

Судебные заседания шли с задержкой. Шувалов на удивление явился один. Увидев нас, сохранил лицо, ничем не выдав свои эмоции, сдержанно поздоровался с Градовым, а мне подарил улыбку и подмигнул. Никакой реакции у Евгения кроме смешка поведение Андрея не вызвало.

Весь предыдущий день меня то и дело охватывал нервный мандраж. Сегодня стало чуть полегче, но волновалась я так, будто решается моя судьба. Градов, наоборот, был образцом спокойствия и рассудительности. Эту уверенность я любила в нём больше всего, наверное, потому что тогда рядом с ним я ощущала себя в безопасности. Я могла положиться на мужчину рядом и быть уверенной, что он решит любые проблемы — а к этому чувству так быстро привыкаешь…

Прошло полчаса или около того. Закуток перед залом заполонился юристами, и почти все они недовольно поглядывали на часы. Задержки мало кто любит, ибо из-за них и так загруженный график съезжал напрочь.

Наконец, открылась дверь и из кабинета вышли секретарь судьи и стороны, чей процесс и стал причиной излишнего ожидания. Рано я радовалась — видимо их спор оказался настолько противоречивым, что судья засела в совещательной ещё на долгих пятнадцать минут. Когда же их вызвали на оглашение решения, я вздохнула с облегчением. Успеваю. Мои суды никто не отменял, а послушать выступление Градова я хотела. И если всё пойдёт, как надо, я за минуту спущусь парой этажей ниже.

— На четырнадцать сорок, — из-за двери выглянула секретарь. — Заходите.

Мы зашли первые, Шувалов — следом. Я сразу же направилась к стульям, предназначенным для слушателей.

Всё было знакомо до боли, но ощущалось по-другому. Судья, строгая женщина за пятьдесят, объявила о начале заседания, проверила явку и полномочия, задала вопросы о наличии ходатайств… Я превратилась в слух, больше всего боясь что-то упустить.

— Пожалуйста, представитель истца, слушаем вашу позицию.

Шувалов говорил уверенно и бодро. Он почти не растерял навыки с момента ухода из коллегии Градова и вовсю пользовался обаянием. Разве что на судью Шепелеву это не действовало. Она славилась своей непредвзятостью, чопорностью и любовью исключительно к фактам. В её процессах не было места эмоциям и субъективным взглядам. Любое проявление подобного она с жёсткостью пресекала.

— По существу, истец, обойдёмся без лишней лирики, — вот и сейчас она не позволяла Андрею пересечь границы, так что ему оставалось только сухо озвучивать факты.

Шепелева внимательно слушала, одновременно изучая материалы дела, лишь изредка поднимая глаза от томов, чтобы пронзить своим коронным взглядом. Неопытные представители боялись его, как огня, и тут же терялись, почти начиная заикаться или забывая то, о чём хотели сказать. В начале карьеры меня тоже не обошла сия участь. Лишь позже, когда процессов стало так много, что выступать я начала так же естественно, как дышать, я смогла выдерживать моральное давление со стороны судей.

— Ответчик, есть вопросы к истцу? — взгляд Шепелевой переместился на Градова.

— Пока нет.

— Тогда озвучивайте возражения. Только прошу вас, кратко и по делу.

Мне нравилось слушать Градова. Его голос завораживал, убеждал, внушал. Как говорится, опыт не пропьёшь. В отличие от Андрея Евгений не торопился и был практически скуп, но в этой скупости чувствовалось столько силы, сколько Шувалову не добиться ещё долго.

Да, в процессах Градов был великолепен. Он верно выбрал свой путь, став адвокатом — он был акулой права, столкновение с которой грозило мелким рыбёшкам быстрой кончиной. Но сегодня что-то пошло не так.

Конечно, суд непредвзят и не может оказывать предпочтение истцу или ответчику. Но в жизни ты часто замечаешь, на чьей стороне симпатия. И обычно эта симпатия доставалась Градову. Но в этот раз к нему отнеслись с предубеждением. Благодаря своему опыту я практически слышала в голосе судьи скептицизм и даже некоторое осуждение. И это не мог не заметить Евгений. Подобные мелочи не могли сбить его с ног, но всё же… Такие вещи можно сравнивать со сдачей экзамена в университете — кто-то из преподавателей лоялен и настроен вполне позитивно, а кто-то ищет любую неточность в твоём ответе и докапывается до ничего не значащих мелочей.

Теперь можно было ожидать чего угодно.

— Суд услышал позиции сторон и считает необходимым отложить судебное заседание. Представитель истца, по возможности обеспечьте явку директора для дачи пояснений. Так… с учетом нахождения суда в отпуске, следующее судебное заседание состоится тридцатого ноября в десять часов. Заседание окончено. Все свободны.

Ладно, всё прошло не так ужасно…

Мы вышли в коридор, и Шувалов удовлетворённо попрощался.

— Удачи, — бросил он и вновь подмигнул мне, полностью довольный собой.

Градов лишь скривился.

— Я спущусь с тобой, — сказал мне, взглянув на часы.

— Хорошо, — кивнула. До моего процесса ещё оставалось пять минут и мы могли хотя бы коротко обсудить произошедшее. — Что думаешь?

— Ничего хорошего. И ничего плохого — тоже. Мне можно сказать повезло, что дело распределили к Шепелевой.

— Тебе не показалось, что она отнеслась к тебе с предубеждением?

Градов хмыкнул.

— Я и не к такому привык. Если Шувалов и правда хотел устроить показательную казнь, то мог найти выходы на судейский состав. Поговорить, попросить быть, так сказать, лояльными.

Увы, то, о чём он говорил, для меня новостью не стало. Когда дело доходило до серьёзных сумм, в ход шли все возможности. А сейчас на кону стояла репутация. Да, не деньги, но тоже весь неплохая разменная монета.

Навстречу нам по лестнице поднялся один из молодых судей, недавно назначенных на должность и первым поздоровался с Градовым.

— В любом случае я готов пойти до самого конца, — мы остановились на пролёте возле дверей на пятый этаж. — Приезжай сегодня ко мне. Хочу, чтобы ты была рядом.

— Приеду после восьми, — улыбнулась. Чёрт, кажется я всё-таки его люблю… ибо улыбаться, как дурочка, от казалось бы обычных слов входит у меня в привычку.