Глава 7

Чёрт! Голова раскалывалась так будто вот-вот взорвётся: в висках ныло и стучало одновременно, словно я вчера выпила не один бокал вина, а…

Стоп! Что?!

Открыв глаза, я оторопела. Обстановка спальни мало напоминала мою квартирку: слишком много пространства, слишком огромная кровать и слишком мало мебели. Сплошное «слишком». Медленно повернула голову влево и тут же прижала ладонь к губам, затыкая себе рот и не позволяя ругательствам вырваться наружу. Какого, мать его, чёрта?!

Рядом спал Градов. Тонкое одеяло сползло до паха, оголив его грудь, живот. Судя по позе, совсем недавно он обнимал меня. Аккуратно выбралась из постели, стараясь не разбудить мужчину, и тихо, как мышка, вышмыгнула из спальни.

Ладно, радовало хотя бы одно: бельё на мне присутствовало, что, впрочем, ещё не означало, что между нами ничего не было. Как я тут оказалась? Я помнила, как мы выпили по бокалу вина, как обсуждали дела, а потом… ничего, словно засветили фотоплёнку и когда-то заснятые события оказались преданы небытию.

Ещё больше я удивилась, поняв, что нахожусь в загородном доме Евгения Александровича — в том самом, куда он привозил меня шесть лет назад, одаряя толикой доверия. Естественно, за эти годы он претерпел изменения — обзавёлся ремонтом и обстановкой, избавился от плёнок и обрёл дух обжитости.

В отличие от тёмной спальни, в огромное панорамное окно высотой в два этажа возле лестницы проникал солнечный свет, интуиция подсказывала, что время уже перевалило за одиннадцать. На перилах висел мой пиджак, и я, недолго думая, накинула его на плечи, чтобы хоть немного приодеться.

Осторожно спустилась вниз, смутно припоминая, где располагается ванная. Организм требовал своё, и, как бы я не хотела разобраться в произошедшем, приходилось считаться с его запросами. Только умывшись холодной водой, более-менее пришла в себя. Отражение в зеркале не испугало и не обрадовало — вполне сносное, учитывая то, что я чувствую себя как после знатной попойки.

Впрочем, все вопросы отпали… почти, когда я набрела на кухню и обнаружила следы бурной ночи — мы что, серьёзно, выпили всю бутылку коньяка?! Да ну нет, не мог же Градов опуститься до такого… или мог?

— По любому на спор, — буркнула, даже не представляя, как близка я к правде.

Стянув с тарелки пару кусочков аппетитного сервелата, продолжила свою экскурсию. Сумка нашлась на полке настежь раскрытого шкафа-купе в прихожей. Жаль, что телефона в ней не оказалось.

На всякий случай выглянула на улицу, обозрев дорожку, ведущую от ворот, критическим взглядом. И что толку? Со вздохом пришлось подниматься обратно на второй этаж, где шансы найти свои вещи стремительно увеличивались. Специально обходя спальню, заглянула в ближайшую к ней комнату — за дверью оказался кабинет. Мимо. Прикрыла дверь и продвинулась к следующей — уже лучше, ванная. И вот что-что, но увидеть на столешнице у раковины телефон я ожидала меньше всего. Ещё и разряженный.

Дальнейшие поиски не увенчались успехом, так что выбора не оставалось: идти туда, откуда я сбежала. Надеюсь, Градов не проснётся прямо сейчас. Не то, чтобы я так сильно не хотела его видеть, но… стыд от того, что я не помнила эту ночь, давал о себе знать. И пока я не разберусь, лучше обойтись от триумфального пробуждения.

Включать свет или раскрывать шторы я посчитала излишним и потому, шарясь почти впотьмах, чуть не навернулась, запнувшись о груду вещей на ковре. Чертыхнувшись, присела и на ощупь нашла свои джинсы. Отлично. Где-то ещё должен быть топ… Тонкая полоска света, прокравшаяся в спальню от приоткрытой двери, словно в компьютерных играх указала мне путь: недостающая деталь гардероба была быстро выужена мной с подлокотника кожаного кресла.

Вот только пока телефон не подаст признаков жизни, мне отсюда не выбраться — не пешком же в город топать, ей-богу. Кажется, в моей сумке был кабель зарядки…

Вновь на кухне я оказалась уже куда в более приличном виде: одетая, расчёсанная и опрятная, избавившаяся от вчерашнего макияжа. За это время мой рыцарь-спаситель — смартфон — очухался и приветливо светился экраном. Часы показывали полдвенадцатого. Удивительно, но ни одного пропущенного вызова. Только одно сообщение от мамы с вопросом, приеду ли я сегодня, отправленное в восемь утра (в мамином стиле!).

Ночью никому я не писала и не звонила, такси не вызывала, картой не расплачивалась… что, чёрт побери, произошло-то? Не то, чтобы я не могла вдруг решить напиться и переспать с кем-то, но Градов на роль собутыльника подходил хуже всех. О чём я вообще думала? А он? Как этот вечно контролирующий ситуацию циник допустил вот это всё?!

Проснувшись после попойки с частичной амнезией, не спешите расстраиваться, что ни черта не помните. Если у вас был телефон, то с вероятностью девяносто девять процентов, достигнув нужной кондиции, вы не выпускали его из рук. Зайдите в галерею.

— Твою ж…! — смачно выругалась, увидев пёструю ленту новых снимков. Так вот, почему телефон был в ванной… я просто решила устроить фотоссесию… и Градов оказался не прочь присоединиться.

Листала кадры, с каждым офигевая всё больше и больше. Вот ещё всё цивильно, я, с припущенной лямкой бюстье, делаю «себяшку» в зеркале, оставим без внимания взгляд шальной императрицы… похоже я хотела отправить фотку Беккеру, кому ж ещё. Но потом-то что пошло не так?

А тут — на заднем плане появляется Евгений Александрович, с расстёгнутой рубашкой. Не трезвый, это точно, у самого глаза блестят — я его ещё таким не видела. Смотрит так, со смятением, что ли. Дальше — вдруг уже прижимается ко мне, целует в шею, а я всё также щёлкаю в зеркало.

Раз… два… три… как в раскадровке — чем дальше в лес, тем больше дров. На нём уже нет рубашки, на мне же — всё ещё бюстье (удивительно!), но уже не в зеркале. Фото смазанные, в движении, на «фронталку» — целует, кусает за ключицу, лижет шею; целую я, дерзко, страстно, в губы.

— Это полный песец… — с шумом втягиваю воздух сквозь зубы, когда картинка перестаёт быть невинно-эротической. М-м-м-м, замечательно, раньше от таких снимков я б кипятком кхм… это же почти порнушка со мной и Градовым в главных ролях. Компромат, нет, компроматище!

Естественно, разглядываясь всё это непотребство, я не заметила, как перестала быть одна. Градов застал меня врасплох.

— Доброе утро, Кристина, — его довольный, даже без привычного ехидства, голос заставил меня вздрогнуть. Всё, поздно, свалить не успела, остаётся капитулировать.

— Доброе, угу, — резко обернулась к Евгению Александровичу, держа в вытянутой руке телефон с картинкой во весь экран. — Это, мать его, что?

О, я напрасно думала смутить его снимком.

— Это, моя дорогая, твоё желание… — Градов старательно сдерживал смех, но только почему-то это удавалось ему из рук вон плохо. — Ты совсем ничего не помнишь?

Медленно помотала головой.

— Не удивительно, — Евгений Александрович всё-таки выпустил на волю эмоции и, растянув губы в усмешке, покачал головой.

Я бы многое отдала за возможность восстанавливать воспоминания по собственному желанию, но, увы, приходилось довольствоваться скупым рассказом Градова. Он не стремился посвятить меня во все подробности вчерашнего вечера, выдав дозированный рассказ в духе «ты хотела отправить свои эротические фотки какому-то Беккеру, но с моим появлением всё пошло не по плану». Каким образом я оказалась у него дома и было ли между нами что-то — так и осталось для меня тайной.

Поняв, что больше ничего не вытяну из этого прохиндея (в том, что он сам ничего не помнит, я сомневалась), сдалась и попыталась принять ситуацию. Что сделано, то сделано. Меня даже не особо удивило, что я могла захотеть поделиться провокационными кадрами с Егором и что почему-то призналась в этом. В том состоянии, в котором я оказалась ночью, я становилась зависима от эмоций и обращённого на меня внимания.

Вдвойне забавно вышло и то, что, пока я выуживала информацию крупицами, Градов совершенно обыденно хозяйничал по дому: включил кофе-машину, подставил к ней две чашки, положил на блюдце пару круассанов и выставил сиё на обеденный стол.

— Позавтракай, — сказал, как ни в чём не бывало, — и не думай, что ты что-то сделала не так.

Его не смущал ни мой внешний вид, ни в принципе моё присутствие в его доме. Он словно бы даже этим наслаждался.

— Меня куда больше беспокоит то, что ты скрываешь от меня, — я даже, неожиданно для себя самой, перешла на «ты» — «выкать» после бурной ночки сейчас не смогла бы даже при большом желании. Будто бы все границы, условности и субординация оказались стёрты под чистую.

— Кристин, — он подтянул пояс халата и сел напротив меня, придвинул к себе одну из чашек с кофе, — я не хочу, чтобы что-то снова встало между нами. Я буду откровенен — я даже рад, что ты позволила себе расслабиться в моём обществе и перестала строить из себя недотрогу. Я скучал по твоей чувственности.

Я даже сделала пару глотков горького кофе, ошпарив язык. Это я от Градова слышу? Да что чёрт побери такого произошло этой ночью?!

— Мы трахались? — весь романтичный флёр, нагнанный словами Евгения Александровича, разбился о грубую действительность. Градов даже поморщился — ой какие мы стали! — Градов! — позволила себе повысить голос. — Ты меня трахал или мы обошлись вот этим, — положила телефон на стол, на включенном экране которого до сих пор светилась одна из провокационных картинок.

— Если бы мы трахались, ты вряд ли бы это забыла, — спустя долгие секунды молчания он наконец-то ответил. Я выдала нервный смешок, вызвавший у мужчины странную реакцию. Он был то ли раздосадован, то ли неприятно удивлён, словно я задела его эго.

— Ясно, — пронзила его пристальным взглядом и встала, отодвигая стул. Металлические ножки шваркнули по полу с противным скрежетом. — Играть в «Угадайку» дальше я не намерена. Всего хорошего.

Схватила телефон со стола и направилась к выходу, на ходу вызывая такси из приложения.

— Не веди себя, как маленькая девочка, — донеслось в спину.

— Конечно, ты бы предпочёл, чтобы я вела себя, как большая, — фыркнула, даже не думая останавливаться. Сунула ноги в мокасины и вышла вон, сдержав желание хлопнуть дверью.

— Кристина!

На полпути к воротам я обернулась. Евгений Александрович замер возле открытой двери, словно проверял, действительно ли я уйду. Я бы удивилась, попытайся он меня остановить — вот уж кто-кто, но точно не он будет бегать за женщиной, какой бы замечательной она не была.

— Постарайся отойти к понедельнику, — он запустил пятерню в волосы, приводя их в порядок. — В восемь в моём офисе совещание по нашему делу. — Чёртов засранец, уверенный в своей неотразимости!

А я… я, до этого державшая себя в узде, вдруг сделала самое сумасбродное, что может только сделать девушка в подобной ситуации. Показала ему средний палец и уверенно продолжила свой путь, успев заметить, как бровь на мужском лице взметнулась вверх. О, кажется, я в очередной раз потопталась на пепелище субординации.

Калитка нехотя открылась с кнопки, и, едва покинув территорию Градова, я поспешила её захлопнуть. Хоть в этот раз фортуна оказалась на моей стороне — практически в то же время подъехал жёлтый седан такси. Повезло, чертовски повезло. Устраивая эффектный уход, я даже не подумала о том, что могла полчаса куковать за воротами — вероятность того, что в коттеджном посёлке окажется хоть один водитель стремилась к нулю. Я словила джекпот.

— Вам повезло, — улыбчиво отозвался водитель, — я уже собралась уезжать, когда принял ваш заказ.

— И я этому очень рада, спасибо, — ответила, прикрывая глаза и выдыхая.

С каждым днём становилось всё интереснее и интереснее, и что-то мне подсказывало, что это только начало.

***

Е. А. Градов

В тот вечер

Она держалась уверенно, хоть и с толикой смутного, едва уловимого опасения. Напрасно я думал, что раскусил её: Кристина соблюдала дистанцию, не позволяя мне снова приблизиться к ней вплотную; она не окутывала себя искусственным флёром тайны, будто даже наоборот — была искренней, прямолинейной и честной, но, чем больше я находился рядом с ней, тем больше понимал, насколько обманчива эта открытость.

Когда-то давно я делил с ней постель — тогда она была всего лишь неоперившимся птенцом, юной, в чём-то даже наивной девушкой, чувственность которой я ощутил за версту. Не то, чтобы она выделялась среди остальных студенток; но чтобы увидеть, нужно знать, куда смотреть. Сейчас же передо мной с бокалом красного вина в руках сидела женщина: повзрослевшая, набравшаяся опыта и полностью ощутившая свою власть над мужчинами.

Она любила себя, наслаждалась и восхищалась собой. Её глаза горели огнём, губы изгибались в обольстительной улыбке — это возбуждало куда сильнее фантазий. Мне было приятно от осознания того, что в том есть и моя вина; мне нравилось думать, что я мог повлиять… разбудить в ней силу, что позволила ей стать тем, кого я видел перед собой сейчас.

Кристина Беляева определённо оправдала ожидания.

— Кто бы мог подумать, что вы предложите мне сотрудничество, — она щурила глаза, как кошка, и покачивала в руке бокал. Кроваво-красная жидкость омывала стеклянные борта, и Кристина наблюдала за этим нехитрым действом, будто это было куда интереснее, чем моё общество.

Я хмыкнул. Просто не мог не оценить, как филигранно она научилась пользоваться женским обаянием и маленькими хитростями. Будь я на десять лет младше, она бы обязательно добилась желаемого — задела моё эго, но увы.

— Я не привык разбрасываться ценными кадрами, — мой ответ её вполне удовлетворил, и я посвятил Кристину в курс дела, обрисовав ключевые моменты и заострив внимание на особо проблемных, по моему мнению, обстоятельствах, которые совершенно не играли нам на руку.

Бутылка вина кончилась удивительно быстро — впрочем, так всегда бывает за живым разговором. И если сперва я намеревался провести исключительно деловую встречу, то постепенно это намерение стало истончаться на глазах. Алкоголь расслабил нас, придав обстановке доверительность и теплоту.

Пока Кристина изучала парочку документов, что я предприимчиво прихватил из офиса, я наблюдал за ней. Было бы ложью сказать, что я ничего не испытывал к ней — она влекла меня так же, как и тогда; пожалуй, я бы не отказался утолить своё любопытство.

— Не вижу здесь особых проблем, — Кристина вернула мне документы и вынесла свой вердикт. — Всё решаемо, главное, подать ситуацию под выгодным нам соусом. — Она пожала плечами. — Правда мне понадобится провести анализ всей хозяйственной деятельности должника за три года, предшествующие банкротству…

— Конечно, — кивнул. — Я рад, что ты приняла моё предложение.

— А представьте, если бы вы тогда приняли моё, — она так и излучала самодовольство. Очередную шпильку, ставшую уже не первой за вечер, я воспринял весьма спокойно. Я даже в чём-то понимал её настойчивость и упорство: она уже даже не намекала, а говорила напрямик: «Признай, Градов, что ты сделал ошибку, не взяв меня к себе».

— Кристина, — не сдержал усмешку, — я хотел для тебя лучшего. И, как видишь, всё-таки оказался прав.

Она сверкнула глазами, оценив мой ход. О, ещё бы, она поняла, что я сказал это специально, чтобы посмотреть на её реакцию и… не прогадал. Только слепой не заметил бы появившийся на её щеках румянец и общую расслабленность её движений: я не особо ценил вина, да и столь слабый алкоголь редко мог хоть как-то повлиять на меня. Но женский организм отреагировал совершенно иначе.

Я даже не думал напоить Беляеву — но побочный эффект лёгкого опьянения пришёлся мне по душе. Она стала эмоциональнее и раскованнее; и если раньше она могла где-то промолчать, то сейчас не стеснялась в фразах.

— Вы совершеннейший негодяй, Евгений Александрович.

— Думаешь?

— Абсолютно точно!

В ответ я лишь пожал плечами, что правда, то правда. Я же предупреждал.

— Хочу прогуляться, — вдруг заявила Кристина, резко меняя тему и поднимаясь на ноги. Скользнувшая на её губы улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Я оплачу счёт и пойдём, — не оставлять же её одну в таком состоянии, ей-богу, ещё нарвётся на приключения, чего я допустить не мог ни в коем случае.

— А вас я не приглашала, — притворно изумилась и прикусила губу, покачала аккуратным пальчиком с длинным алым ноготком, но осталась стоять, словно этого и добивалась.

Официант принёс счет и, едва взглянув на него, сунул в кожаную книжицу несколько купюр.

— Поехали, — повернулся к Кристине.

Она округлила глаза и даже сделала шаг назад.

— Вы выпили. Вам нельзя за руль.

— Я и не собирался, — хмыкнул. — Куда ты хочешь? Набережная? Центр?

— В лес! Я хочу в лес!

Признаюсь, этот ответ я ожидал услышать меньше всего. Но… мне было интересно — с этой новой Кристиной приходилось только догадываться, что она отчебучит минутой позже. В этой непредсказуемости чувствовался смак. После нудных, похожих друг на друга дней я будто вдохнул свежего воздуха.

— Как пожелаешь, — вызвал такси до дома и взял девушку под локоток. Удивительно, но она не отшатнулась, а вполне доверительно прижалась к моему плечу.

Не зря я купил участок, вплотную примыкающий к хвойному лесу. В кои-то веки он пригодился — не везти же отчаянно пожелавшую прогуляться под соснами в настоящую чащобу.

Едва мы сели на заднее сиденье чёрной «Тойоты», Кристина отодвинулась практически вплотную к двери. Почти всю поездку она смотрела в окно и много-много говорила: эмоционально, чувственно. Улыбалась и рассказывала, как заканчивала последний год учёбы на заочном, чтобы иметь возможность работать; как попала на собеседование к Маргарите не захотела даже искать другое место.

Я слушал внимательно и с удовольствием — мне в принципе нравилось слушать её голос.

Когда автомобиль остановился напротив моих ворот и мы вышли наружу, Кристина замерла, так и не сделав шаг вперёд.

— Я помню это место, — произнесла тихо.

— Тебе не холодно? — спросил, заметив, что она чуть ёжится на ветру.

— Нет, — замотала головой. — Наоборот, хорошо, отрезвляет, — усмехнулась. — Не думала, что снова здесь окажусь.

— Жизнь непредсказуема, — кивнул. — Всё ещё хочешь прогуляться? — нажал кнопку на пульте и территория вокруг дома осветилась десятками фонарей. Удобная опция. Света оказалось достаточно, чтобы не переломать ноги в темноте.

— Конечно. Я очень скучаю по лесу… Помню, как любила гулять в нём, когда была совсем маленькой. Мы все так гуляли — зря что ли до леска за садами пара шагов. Я до сих пор сожалею, что место, которое я так любила, сравняли с землёй.

Я позволил себе приобнять её, пока мы шли по тропинке вдоль забора.

— Здесь так… свободно.

— Именно поэтому я выбрал это место. Уединение с природой и с собой.

— Знаете, Евгений Александрович, я не жалею, что между нами что-то было. — Она остановилась и повернулась ко мне лицом. Смотрела прямо в глаза проникновенно и открыто.

— Но ты влюбилась… как я и говорил, — сказал спокойно, словно констатировал факт. Не заметить влюблённый взгляд, которым одаряет тебя девушка при встрече, как нежны и чувственны её прикосновения, невозможно.

— А вы дали мне уйти! — усмехнулась с болью.

— Потому что так было лучше для тебя.

— Конечно, вы же несравненный Градов! Вы всегда всё знаете лучше всех! — выпалила жарко. Её губы так маняще приоткрылись. Сладкие нежные губы, которые я так любил целовать.

Я не солгал — ей действительно было лучше без этих чувств, которые не могли привести ни к чему хорошему. Я не мог дать её то, что она хотела; начиная эту связь, я знал, что всё закончится болезненным разрывом. Но был слишком эгоистичен, чтобы отказаться от маячащей сладости, удовольствия, от молодого невероятно чувственного тела, от осознания, что эта прекрасная девочка, призывно заглядывающая в глаза, — моя.

— Кристина, — я с усмешкой покачал головой и поцеловал её.

Она замерла, на краткое мгновение; провёл языком по её губе, чуть прикусил… ну же, девочка, не бойся, и… она сдалась. Рьяно ответила мне, вцепилась ладонями в мои плечи, сминая пиджак, словно боялась, что я исчезну. Умница.

Я смаковал её, наслаждался ею, как тогда; чувствуя обжигающую горячность возбуждения, вспоминал, почему решил отойти от своих правил, почему девочка-студентка смогла стать объектом моего вожделения.

Руки сами потянулись к резинке, туго стягивающей её волосы на затылке. Аккуратно стянул её, на мгновение отстранившись, чтобы насладиться тем, как её прекрасные длинные волосы рассыпаются по плечам. Прижался к её шее, вдохнул едва уловимый, сладковатый аромат, быть может, шампунь или ещё какое средство из женских штучек — но, господи, насколько он был соблазнительным.

— Это ничего не значит, Градов, — прошептала Кристина.

— Конечно, — хмыкнул. — И всё же. Я скучал, девочка моя.