Глава 12

— Когда я устроился помощником к Реутову, у Градова за год сменился третий помощник. Скажешь: «И что здесь такого?». А то, Крис, что Градов берёт всегда лучших из лучших. И эти самые отличники, краснодипломники, мнящие себя восходящими звёздами юриспруденции, вылетали, как пробка из бутылки, из-за своих косяков. Евгений Александрович… своеобразный человек. Хотя что мне тебе объяснять? Ты и так это знаешь, — Андрей вольготно развалился на кресле напротив и не без удовольствия посвящал меня в подноготную работы с Градовым. — Он требователен, скуп на похвалу и дотошен. Любая оплошность может привести к увольнению. Если у Синей бороды в чулане были спрятаны покойные жёнушки, то у Градова в стеллаже хранятся разбитые надежды и амбиции молодых юристов, — с усмешкой добавил парень.

— И сколько продержался последний? — отнюдь не праздное любопытство рвалось наружу.

— Михаил задержался у нас дольше всех — на полгода. Буквально месяца полтора назад Градов его выставил. Парень был хороший, расторопный, юрист в третьем поколении, за него очень просил его отец, довольно известный в городе судья, и Евгений Александрович пошёл навстречу из уважения… сперва Градова всё устраивало, мы в коллегии даже вздохнули с облегчением. Постоянная текучка кадров и смена помощников надоест кому угодно. Рано радовались. Если коротко, то Михаил серьёзно косячнул — забыл приобщить в рамках одного спора важные документы, что привело ко взысканию с клиента Градова внушительной суммы… Удивительно, но историю замяли быстро, назревавший скандал так и не прогремел, и все три стороны конфликта разошлись миром. Судебное решение, кстати, потом отменили — уж не знаю, как, но Градов убедил апелляцию приобщить документы, хотя обычно они отказывают…

— Охренеть, — не сдержавшись, охнула я. Я даже представить не могла, что чувствовал парень, так серьезно проштрафившись. Больше похоже на сюжет ночного кошмара. Если бы из-за меня клиент проиграл дело… меня невольно передёрнуло.

— Мы, юристы, всегда рискуем, — будничным тоном произнёс Андрей. — Но в данном случае Миша был виноват. И его ошибка чуть не стоила клиенту нескольких миллионов.

— У меня создаётся ощущение, что быть помощником у Градова — как сидеть на пороховой бочке.

— Так и есть.

— Ваши напитки, — вовремя появившийся бариста поставил на столик перед нами два высоких стаканчика с фирменными наклейками кофейни. — Наслаждайтесь! — подмигнул и спешно ретировался.

— Давай, попробуй, — Андрей пододвинул один стаканчик поближе ко мне.

Я смело взяла напиток и сделала маленький глоток, боясь обжечься. Но опасения не оправдались — яркая сладость фруктов и нежные сливки приятно скользнули по языку. И правда вкусно.

— Ну как? — выжидающе уставился на меня парень.

— Очень вкусно, — ответила, сделав ещё один глоток.

— Я рад, что тебе понравилось. Как твоя конференция?

— Третье место. Правда Евгений Александрович разнёс моё выступление в пух и прах…

— Ну а ты что хотела? — беззлобно посмеивался Андрей. — Кстати говоря, я не могу дождаться момента, как у него появится новый помощник…. Надоело разгребать дела за двоих.

— Надеюсь, ты скоро вернёшься только к своим обязанностям, — украдкой посмотрела на часы на экране телефона.

— А я-то как надеюсь… Я смотрю, ты девчонка сообразительная, — вдруг ни с того, ни с сего выдал парень. — Будь ты парнем, получила бы диплом — и у тебя могли быть все шансы устроиться к нам.

— Эм…. — нахмурилась.

— Градов не берёт в помощники девушек.

— Не думала, что он страдает от таких предубеждений…

— Ну как сказать… давай по-честному, Крис. С парнями проще, они не стреляют глазками с намерением соблазнить тебя.

— А что, подобные прецеденты уже были? — несмотря на шутку в голосе внутри я оставалась крайне серьёзной. Разговор скатился к опасной плоскости.

— Ты хорошего мнения обо мне, — Андрей поиграл бровями. — А если серьёзно, то со стороны отлично видно, как за Градовым увиваются молоденькие юристочки. Ты не поверишь, стоит ему оказаться в женском обществе, как их просто тянет к нему. Словно мёдом намазано!

Невольно вздрогнула и с трудом удержала себя в руках — ох, знал бы Андрей, насколько близок он к правде…

— Я думал, что это у меня отлично получается находить общий язык с девочками-секретарями в суде… так сильно я ещё не ошибался! О чём говорить, если Градов порой очаровывает даже с виду неприступных судей. Женщины любят мужчин, источающих уверенность в себе. В этом плане мне есть чему у него поучиться.

— Как по мне, учиться тебе нечему — ты очень привлекательный молодой человек, — хитрым приёмом перевела тему с Градова на самого Шувалова. К счастью, тот поддался на мою уловку.

— Воу-воу-воу, — Андрей эмоционально отреагировал на мою фразу. — Приятно слышать.

Я не лукавила — Шувалов и правда, на мой взгляд, был весьма видным — многие девушки любят такой типаж. Голубоглазые блондины с завораживающей улыбкой с лёгкостью разбивают девичьи сердца.

Вкупе ко всему он был великолепным собеседником — время в кофейне за разговором пролетело незаметно. Андрей травил студенческие байки и делился историями из практики, всё больше увлекая меня в мир юриспруденции. «Это точное моё» — промелькнула в голове мысль. Мне хотелось быть причастной к этому миру.

— А ещё мне всегда было интересно, кто придумывает задачи в практикумах! Нормальным адекватным людям такое в голову просто не придёт. Как сейчас помню задачку Нужно было определить, имеются ли основания для прекращения исполнительного производства, если в ходе принудительного исполнения требования о передаче взыскателю племенной свиньи, свинка скончалась… Вот и думай, что писать. Не понятно, скончалась она в ходе «передачи», испугавшись судебных приставов, или перешла в мир иной по их приезду. А ведь это имеет значение. Кто виноват? Должник, который не углядел? Или приставы так сильно испугали животинку?

Андрей демонстративно развёл руками, придавая ситуации ещё большую потешность.

— Или вот, другая, сейчас зачитаю… — он уткнулся в смартфон и сосредоточенно принялся за поиск. — Вот! Из сборника задачек по уголовному праву. В течение года С. и Д. говорили односельчанам, что П. имеет интимные отношения с дьяволом, занимается колдовством, в связи с чем мужья расходятся со своими жёнами, а коровы не дают молока. Есть ли в действиях С. и Д. посягательство на честь и достоинство П.?

Улыбка даже не думала сходить с моего лица — мне даже показалось, что у меня сейчас сведёт мышцы, придётся всю жизнь щеголять с губами, растянутыми от уха до уха. Телефон, лежащий рядом с бедром, завибрировал — на экране всплыло уведомление-напоминание о записи ко врачу.

— Андрей, мне очень приятно твоё общество, но мне уже нужно бежать.

— Конечно, я понимаю. Мне тоже пора возвращаться к работе.

Поднявшись с кресла, подошла к стойке:

— Сколько я должна за кофе?

— Эй, ты чего задумала? — недовольно всполошился Шувалов. — Я приглашал! Даже не думай оплачивать.

— Да как… мне неудобно, — смутилась.

— Ты меня оскорбляешь, Кристина, — серьёзный голос парня явно намекал на то, что он не шутит.

Пришлось смириться и молча наблюдать за тем, как он оплачивает наши напитки картой.

— Тебе в какую сторону?

— На Луначарского-Ленина, — без задней мысли автоматом отозвалась я.

— Отлично. Нам по пути.

Не приняла всерьёз его фразу. Ну по пути и по пути. Правда когда отойдя пару шагов от кофейни, я вознамерилась прошествовать дальше — на трамвайную остановку, Андрей меня остановил, удержав за запястье.

— Ты куда? Поехали со мной, подвезу тебя.

— Не надо, Андрей, я сама.

— Сама да сама! Любительница трамваев? Поехали давай. С тебя не убудет — заодно мне компанию составишь, расскажешь про себя, а то я тебе слова сказать не давал.

С одной стороны, предложение Андрея было заманчивым — толпиться в трамвае мне не хотелось. С другой же навязываться тоже так себе идея.

— Кристина, я жду, — он склонил голову на бок.

— Ладно… — нехотя сдалась я.

— Так бы сразу.

Мы прошли буквально пару метров, во дворы, где за неимением нормальной стоянки всегда парковались студенты, имеющие личные автомобили. Мой взгляд сразу невольно зацепился за сверкающее серебристое купе. Какого же было моё удивление, когда Андрей щёлкнул кнопкой на брелке, и тот самый «Мерседес», с которого я не сводила глаз, приветливо моргнул поворотниками.

— Хорошо тебе в коллегии платят, — не удержалась от комментария.

— Платят-то может и хорошо, но не до такой степени. Машину мне отец подарил на окончание университета.

Продолжить допрос я постеснялась и молча юркнула на переднее пассажирское. Мотор запустился с приятным урчанием, и Андрей уверенно вырулил из дворов на дорогу.

— У тебя на лбу написано всё, что ты хочешь спросить, — ухмыльнулся парень, мельком взглянув на меня. — Я буду с тобой откровенен, Кристина. В коллегию принимают по мозгам, но нужные знакомства тоже играют немалую роль. Все адвокаты коллегии и помощники — выходцы из одной среды.

— Понятно, — кивнула больше своим мыслям, чем словам Андрея. Теперь-то уж точно всё встало на свои места: мало того, что я девушка, студентка первого курса, так ещё и не принадлежу к их кругу. Место возле Градова явно не для меня.

Вопреки желанию Шувалова узнать обо мне побольше, я не спешила делиться своей жизнью. Да и доехали мы весьма быстро — поскольку точный адрес я не назвала, Андрей высадил меня на парковке перед супермаркетом.

— Не теряйся, заходи в коллегию, — блондин подмигнул и унёсся на серебристом купе в свой мир. В мир, который не стремился пропускать меня в себя. Устало вздохнув, я огляделась в поисках вывески клиники и, найдя её, направилась ко входу.

Чем ближе я подходила к дверям, тем сильнее начинала дрожать. То ли от волнения, то ли от страха, то ли от чего-то ещё.

Впрочем, весь мой мандраж оказался беспочвенным. Через час я вышла на улицу, держа в руках листок-направление на УЗИ и имея за плечами несколько сданных анализов. Кто бы мог подумать, что подбор гормональных таблеток потребует досконального исследования.

Последний этап мне предстояло пройти через неделю, на определенные дни цикла, так что пока можно было вздохнуть спокойно. С одной стороны такая забота Градова льстила. С другой же я понимала, что он действует исключительно в своём интересе. Я с трудом отогнала навязчивую мысль о том, что он относится ко мне как к вещи. Незачем себя накручивать, сама же хотела понять, какого это — быть с ним.

Зайдя домой, не без удовольствия заметила, что родители ещё не вернулись, а, значит, я была предоставлена сама себе.

Завтрашний день обещал статься насыщенным: три последние в этом учебному году пары и собеседование на работу. На всякий случай заранее закинула в сумку пособия по римскому праву, юридической психологии и безопасности жизнедеятельности (кто бы мог подумать, что юристы будут изучать этот предмет!).

Расписание текущий сессии, еще неделю назад вывешенное на сайте университета, угрожающе пестрило датами:

27.05. Понедельник. 08:30. Зачёт. «Юридическая психология».

29.05.Среда… 10:10. Зачёт «Безопасность жизнедеятельности»

30.05.Четверг. 12:20. Зачёт «Культура речи юриста».

31.05.Пятница. 14:00. Зачёт «Основы управления».

04.06. Вторник. 08:30. Экзамен. «Логика».

08.06.Суббота. 10:10. Экзамен «Информационные технологии в юридической деятельности».

14.06.Пятница. 10:10. Экзамен «Теория государства и права»

19.06.Среда. 10:10. Экзамен «Философия».

24.06.Понедельник. 10:10. Экзамен «История государства и права зарубежных стран».

28.06.Пятница. 08:30. Экзамен «Римское право».

Прошлая сессия обошлась мне малой кровью, кроме, пожалуй, экономики. Её мне пришлось зубрить, чтобы с трудом вытянуть на пятёрку: престарелая грымза, преподающая сей славный предмет, жадничала, когда дело доходило до баллов.

В этот раз нас ждали четыре зачёта и шесть экзаменов, из которых по двум дисциплинам у меня уже был «автомат». За зачёты переживать не приходилось. Я надеялась, что, как и при первой сессии, в назначенный день просто получу запись в зачётную книжку.

А вот экзамены… больше всего предстояло учить по истории и римскому праву — по сто вопросов на предмет это вам не хухры-мухры. Но где наша не пропадала. С такими мыслями я, прикрыв глаза, довольно распласталась на разобранном, но незастеленном диванчике. Правда только стоило расслабиться, как невольно вздрогнула от внезапно завибрирующего телефона, переведённого в тихий режим, и распространяющего волны своего негодования по всему дивану.

Нехотя поднесла смартфон к уху, отвечая на вызов, даже не удосуживаясь взглянуть на имя звонившего.

— Аллё? — подавила зевок.

— Добрый вечер, Кристина, — в голосе Градова послышались смешливые нотки. Он застал меня врасплох и, кажется, даже наслаждался этим.

Я невольно распахнула глаза и подобралась, усевшись и прислонившись спиной к стене.

— Ты посетила клинику?

— Да, — что-то мне подсказывало, что он и так знал ответ на этот вопрос. — На следующей неделе снова схожу на приём.

— Не затягивай, — он усмехнулся так, будто сказал нечто смешное, и, выдержав короткую паузу, добавил: — На завтрашний вечер ничего не планируй. В пять за тобой приедет такси.

— Я не могу, — покачала головой. — У меня собеседование на работу.

— Отмени его, — фраза прозвучала безапелляционно, чем породила во мне волну негодования. Нет, второй раз на те же грабли я не встану.

— Евгений Александрович, — мягко, но уверенно и неторопливо произнесла я. — Завтра я освобожусь после шести.

От привычек, выработанных годами, так быстро не избавиться. Несмотря на то, что разумом я решила не позволять давить на себя, но внутри всё равно сжалась, не зная, как Градов отреагирует на столь дерзкую, как ему может показаться, фразу. И поделать с этим я не могла ничего.

Но он молчал. Молчал долгие несколько секунд, и лишь потом совершенно безэмоционально ответил:

— Хорошо, перенесём на шесть.

С души словно камень свалился. Вот и всё: в том, чтобы стоять на своём, нет ничего страшного. На губах расцвела улыбка.

— До завтра.

— До завтра, Беляева, — голос Градова всё так же оставался леденяще-холодным. — Удачи на собеседовании.

— Спасибо… — улыбнулась я, но моей благодарности Градов, скорее всего, уже не услышал, потому что завершил вызов раньше, чем я договорила.

Да уж. Из огня да в полымя — что-то мне подсказывало, что Денис был ещё цветочками по сравнению с прожжённым жизнью преподавателем. Как бы мне не увязнуть в ещё большей трясине.

Когда ты хочешь, чтобы новое «завтра» наступило быстрее, оно, как назло, всячески упрямится: упирается, брыкается, тянет резину, и в какой-то моменты ты понимаешь, что стрелка часов будто привязана. По ощущениям прошёл весь час, а на деле едва ли минуло пять минут. Этот вечер среды стал самым долгим вечером в моей жизни.

К приходу родителей я успела навести порядок на кухне и в прихожей, перемыть окна на втором этаже и сбегать в ближайший магазинчик за тортом — как никак, моё почётное третье место следовало отметить. На меня редко накатывал такой прилив сил — руки чесались на активную деятельность, с помощью которой я планировала заставить вредное время не стоять на месте, а идти-идти-идти.

Отец, раньше не наблюдавший за мной такой хозяйственности, не скрывал своего удивления:

— И что это на тебя дошло, а, дочь? — он взирал на меня с показной серьёзностью, которая, впрочем, не возымела никакого эффекта.

В ответ я лишь пожала плечами и поторопила его: нечего в прихожей расхолаживаться, когда на столе уже всё к чаепитию готово.

Вечер выдался душевным. Как в старые добрые времена… ещё до того, как я познакомилась с Давыдовым. Забавно, но только сейчас я осознала, как мне не хватало домашней атмосферы: любоваться красотой горящих от воодушевления маминых глаз, смеяться над отцовскими байками, обсуждать, как прошёл день.

Семья должна быть именно такой: дружной и любящей.

Часом позже, забираясь в постель и укрываясь пледом, связанным мамой из мягкой объёмной пряжи, я невольно пыталась «наложить» образ нашей счастливой семьи на Градова и его жену. Неужели они так же проводят вечера? Мне с трудом верилось, что в их отношениях есть та теплота, что связывает моих родителей. Может поэтому меня не мучила совесть. Я действительно считала, что не совершаю ничего дурного. Я не заставляла Евгения Александровича спать со мной. Не уводила его из семьи. Это был его выбор. И не мне нести за него ответственность.

И всё-таки единственное, чего бы мне хотелось, так это никогда не встречаться с этой женщиной. Меня устраивало, что я не знаю ни как её зовут, ни как она выглядит. Градов никогда не распространялся о ней, публичной персоной он не был, а потому мало кого интересовала его личная жизнь. Кроме, естественно, любопытных, вечно сующих нос не в свои дела студентов. Но даже им не способствовала удача.

Такое положение дел меня устраивало. Не спорю, раньше я тоже пыталась найти хотя бы каплю информации о супруге преподавателя в Интернете, даже «гуглила» женщин-юристов с такой фамилией. Откуда-то я взяла, что она тоже адвокат — а может это предположение лишь плод моей фантазии… но поиски успехом не увенчались. Сейчас это было мне лишь на руку.

Явившись на пары утром следующего дня, я подсела к сонным, едва продирающим глаза девчонкам и сунула каждой по стаканчику горячего шоколада из кофемата, из-за чего удостоилась благодарственных од. С улыбкой внимая хвалебным речам подруг, оглядела аудиторию.

Одногруппники не горели жаждой знаний, предпочитая ловить последние минуты перед римским правом. Кто-то дремал, подложив под голову руку; кто-то с головой был погружён в в свой телефон; а кто-то, как и мы, потягивал из коричневых пластиковых стаканчиков обжигающий губы горячий шоколад. Только он был самым сносным напитком в кофемате. От остального хотелось плеваться.

Промелькнула мысль о том, что девчонок надо обязательно сводить в «Крокодил»: они, как я, будут в восторге. Прозвеневший звонок заставил отвлечься от размышлений и ровно сесть на стуле. Последний в этом году учебный день потёк своим чередом.

На юридической психологии мы, обуреваемые почти летней жарой студиозисы, как воспитанники детского сада, вырезали из цветной бумаги аппликации и клеили на листе — преподаватель Мария Фёдоровна Скоробогатова отличалась неуёмной фантазией.

Обращалась она к нам исключительно уменьшительно-ласкательно. И самые лучшие, как она сама говорила, за четыре десятка лет её преподавания «котики», «птички» и «мышата» воодушевленно творили. Суть задания была проста: из предложенных Скоробогатовой фигур и цветов сделать аппликацию, которую затем она проанализирует и даст нам психологический портрет.

На этих парах раз в две недели мы отдыхали морально и действительно чувствовали себя самыми-самыми. Несмотря на то, что Мария Фёдоровна вместе с мужем были заслуженными психологами, авторами множества книг, в университете на них смотрели скорее с сочувствием, чем с уважением — а все странности списывали на «возраст».

Вот только для студентов чета Скоробогатовых была лучшими преподавателями. Хотя сперва мы с осторожностью и скептицизмом относились к задаваемым нам заданиям.

Сейчас же я подходила к Марии Фёдоровне, скромненько ютившейся за преподавательским столом, с опасливым интересом — что она «увидит» в моих трудах? Сухонькая, но живенькая и бодрая старушка взяла в руки мой листок и мельком взглянула на него сквозь толстые линзы очков. Её рыжие тонкие волосы, заплетённые в две жидкие косички, всколыхнулись, когда Мария Фёдоровна покачала головой.

— Котёночек ты мой, — она ласково улыбнулась. — Ну чего ты такой комочек сомнений и неуверенности? Смотри, какая красавица, а неуверенности в себе хоть отбавляй. — Она говорила тихо, да и расположенный в отдалении от студенческих парт стол служил небольшой гарантией конфиденциальности нашего разговора. — Ты очень много переживаешь из-за мелочей. Ты так сильно желаешь всё контролировать, что не можешь принять себя, своё место в мире и мир сам. Поверь, Кристиночка, этот контроль — эфемерный. Нет-нет-нет, — она часто-часто закачала головой. — Он тебе ничего не даст. Если ты примешь себя такой, какая ты есть, перестанешь строить планы по поводу и без, тебе легче будет.

Видимо, мой недоумевающий взгляд сразу показал Марии Фёдоровне степень моего удивления. Как можно было это всё увидеть в наклеенных на лист геометрических фигурах разных цветов? Что из них неуверенность — зелёный квадрат или жёлтый треугольник?

— Доживёшь до моих лет — и не так хитрить научишься, — подмигнула женщина. — Я ещё и на тебя посмотрела — как держишься, как стоишь, как улыбаешься и как смотришь. Комплексный анализ, деточка.

— А… — только и захлопала я глазами.

— Давай зачётку и не меньжуйся!

Благо зачётная книжка всегда была в сумке — сходив к своему столу, переглянулась с Анжеликой и вернулась к Марии Фёдоровне. Она красивым, размашистым почерком, никак не сочетавшимся с её внешним видом, вывела надпись в графе предмета.

Уже усевшись на место и ожидая, пока остальные студенты получат своё «заключение», исподтишка разглядывала преподавательницу. Кто бы поверил, что вот эта сухонькая вечно улыбающаяся старушка работала с заключёнными в исправительных колониях? Как-то я с трудом могла представить, как они, как мы, рисуют, вырезают и клеят.

Из кабинета студенты выходили притихшие — да уж, красивую точку поставила наша Мария Фёдоровна. Мы её теперь точно никогда не забудем.

Нас отпустили пораньше, ещё до окончания пары, что значило одно — в столовую мы могли попасть без очереди. Наспех перекусив простыми, без изысков, блюдами, возбуждённо обсуждали результаты психологического текста. Анжелика, по словам Скоробогатовой, Вероника пыталась «вписаться» в своё окружение с присущими ему стандартами.

— Просто прими себя! Нет нужды в том, чтобы понравиться всем. Ты по-своему замечательная! Ты лучшая! Не пытайся быть, как все, — воодушевлённо делилась впечатлениями подруга. — Блин, я вроде и не пытаюсь… но если подумать — в учёбе стараюсь, для родителей тоже хочу быть хорошей дочерью… не знаю, думаете, Мария Фёдоровна правду обо мне сказала?

Тема была скользкой, обидеть Анжелику не хотелось, поэтому я осторожно заметила:

— Ты себя недооцениваешь.

Вероника поддакнула:

— Ага, а у меня другая крайность — я себя переоцениваю, — она скривилась. — сказала, мол, что мне стоит меньше демонстрировать своё превосходство. Что потребность выставлять себя лучше всех — выдуманна. Мол, я настолько не уверена в себе, что не могу позволить другим обсуждать себя.

— Короче, у нас у всех проблемы с самооценкой, — подвела я итог. — Так что пойдёмте-ка в одно местечко, здесь недалеко.

Девчонки, охочие до авантюр, не упрямились. В «Крокодил» я привела их так же, как и Андрей, сперва разгорячив любопытство байкой.