Глава 16

Что бы вы сказали ему на моём месте?

Привет?

Добрый день?

Или молча вошли в квартиру, стараясь не встречаться взглядом?

А может быть наоборот — всячески показывали своё негодование и обиду?

Из всех возможных вариантов я выбрала тот, что казался лучшим. Едва Евгений Александрович распахнул передо мной стальные сейф-двери, я буквально «просочилась» внутрь, не говоря ни слова. Градов выдал короткий смешок.

— Решила показать характер? — ленивая усмешка полетела в спину.

Замерла, так и не успев снять босоножки, выпрямила спину и расправила плечи — в общем, всем своим видом показала, что я думаю насчёт его вопроса.

— Беляева-Беляева, — протянул с нотками непонятной мне интонации. — Можешь не разуваться. Мы уезжаем.

Только сейчас я обернулась и (чтоб меня!) столкнулась взглядом с преподавателем. Доволен, спокоен, хладнокровен — Градов, вопреки моим опасениям, совсем не был рассержен моим прошлым отказом. Он в собственное удовольствие подтрунивал надо мной, давая понять: чтобы лишить его самообладания, нужно нечто большее, чем какой-то отказ наивной студенточки.

— Куда? — удивительно, но голос даже не дрогнул.

— Увидишь, — загадочно произнёс Евгений Александрович и небрежным кивком поторопил на выход.

Каюсь, сперва промелькнула мысль, что он приготовил мне какую-нибудь подлянку. Правда я избавилась от неё сразу же, как осознала её несуразность: Градов — не девятнадцатилетний обиженный паренёк. Стоило уже к этому привыкнуть.

Мы молча спустились в паркинг и сели в «Мерседес». Я бы предпочла провести всю поездку в тишине, но не выдержала первой, сдавшись после пяти минут пути.

— И всё-таки… куда мы едем?

— Я устал от города и хочу уединения, — вскользь одарив меня взглядом, объяснил Градов. — Сдаётся мне, что и ты, Кристина, была бы не прочь сменить обстановку, — он усмехнулся. — Щукин — весьма специфичный человек.

— Вы отслеживаете расписание моих экзаменов?

Градов только рассмеялся в ответ.

— Не надумала увольняться? — он вдруг сменил тему на ту, которую я от него ожидала меньше всего.

— Увольняться? С чего бы это? Нет, — я замотала головой.

— Зря только время теряешь.

— Знаете что, Евгений Александрович, — вспыхнула, — не все миллионами, как вы, ворочают. Я не могу себе позволить сидеть у родителей на шее.

— Я понимаю, — его ответ остудил мой пыл. В его голосе не было ни сочувствия, ни жалости — скорее, лишь принятие озвученного мной факта. — Я говорю тебе это, чтобы предостеречь и уберечь от ошибок, насколько в моих силах. Не запускай учёбу. Не ставь на первое место работу. Возможно, гордость ты свою потешишь, что не сидишь на родительской шее, но упустишь шанс стать хорошим юристом.

— И что вы мне предлагаете? — спокойствие Градова вызывало странную реакцию — хотелось язвить. — Захомутить богатого мальчика и жить за его счёт? — вот и кто меня за язык тянул? Прикусить-то я его прикусила, но поздно.

— Допустим, что появление в твоей жизни нового, — он выделил это слово интонацией, — богатого мальчика положит конец нашим встречам. Не имею желания делить тебя с кем-то. Если же вопрос касается финансов, то определённое мммм… содержание в данном случае уместно.

— Я не содержанка! — процедила сквозь зубы, опалив Градова таким взглядом, что, обладай я магией, он бы воспламенился.

— За голую идею? — повернулся и с усмешкой уставился на меня. — Исключительно ради удовольствия? И ты не хочешь, чтобы я подсобил тебе? Кажется, не так давно ты упрашивала меня взять тебя к себе.

— И это было моей ошибкой, — не отводила глаз.

Наши взгляды схлестнулись — вплоть до того, что Градов проворонил момент, когда светофор зажёгся зеленым. Стоящие за нами автомобили разразились нетерпеливыми гудками.

Я отвернулась первая.

— Да ладно, Кристина, мы живём в мире, где за всё нужно платить. Вопрос лишь в том, по карману тебе эти цены.

— И что, сейчас я вам по карману, Евгений Александрович? — не могла не задать так и рвущийся с языка вопрос.

— Да, — коротко и ёмко.

Я хотела высказать всё, что думаю об услышанном… открыла рот, вдохнула, чтобы произнести… выдохнула и закрыла, осознав бесполезность своей затеи. Слова Градова больно царапнули — пусть он и был в чём-то прав. Своей ценой я считала возможность влиться в «тусовку» элитных юристов. Звучит грубо и неприятно, но так оно и есть. Чтобы зарабатывать бешеные гонорары, нужны не только знания, но и возможность заполучить такого клиента. Если тебя не знают в определённых кругах — так и будешь собирать крошки со стола более преуспевающих коллег, перебиваясь мелочёвкой.

— А знаете… вы ошибаетесь, — теперь уже усмехалась я. — Вы не можете заплатить мою цену… уже признались в этом, когда отказались принять меня к себе. Так что придётся брать голым энтузиазмом.

Градов выдержал паузу и… расхохотался.

— Приятно осознавать, что я в тебе не ошибся, — он словно был неимоверно доволен моим ответом. Будто в его внутреннем списке я заработала себе новую «галочку» или «плюсик». Кто знает, может если я и дальше буду умной девочкой, то всё сложится так, как надо.

Удивительно, но после этого разговора напряжённость между нами испарилась; я словно скинула тяготивший меня груз и снова смогла расслабиться в обществе преподавателя. Вовремя, учитывая, что «Мерседес» замер перед массивным шлагбаумом, дорога за которым, петляя, вела вглубь леса.

Преграда, отделяющая нас от дальнейшего пути, медленно поднялась вверх, и Градов направил седан вперёд. От главной дороги то и дело уходили в стороны «ветви»-проулки. На один из них свернули и мы, а вскоре и вовсе оказались напротив огромного коттеджа из тёмно-шоколадного бруса, отгороженного аккуратным и строгим забором, под стать дому.

Ворота откатились в сторону, пропуская внутрь. Колёса «Мерседеса», плавно крадущегося по коричневой плитке, будто шуршали: забавный, но приятный слуху звук. Градов заехал под навес и остановился.

— Добро пожаловать, Кристина, — он положил руку на моё колено и нежно сжал его, — надеюсь, ты взяла купальник, как я просил.

Кивнула. Как же я соскучилась по его прикосновениям. Всего лишь рука на колене, но… такая горячая, что в охлаждённом кондиционером воздухе кажется обжигающей.

— Идём.

Внутри коттедж оказался таким же внушительным, как и снаружи — большие просторные комнаты с высокими потолками. Он производил впечатление ещё не до конца обжитого, местами с мебели была даже не снята защитная плёнка.

Градов показал мне первый этаж и цоколь, где скрывались сауна с бассейном.

— Всё, что я тебе показал, в твоём распоряжении, — он шёл впереди, не оборачиваясь. — На второй не приглашаю. Неделю назад только закончили внутреннюю отделку и ничего интересного там пока нет.

Стоп, что? Он действительно меня привёл в свой дом?!

— Этот дом ваш? — с трудом скрыла удивление в голосе.

— Да, — Градов наконец обернулся ко мне и смерил насмешливым взглядом. — Удивлена?

Кивнула — и на лице Евгения Александровича расцвела язвительная ухмылка.

— Запомни, Кристина, я никогда не буду делать то, что может мне навредить. Через час доставят обед. До этого времени дом в твоём распоряжении, мне нужно закончить дела.

Я с некоторым замешательством наблюдала, как Градов поднимается по лестнице на второй этаж. На середине пролёта он остановился.

— Если хочешь позагорать, на заднем дворе под навесом есть шезлонги. Полотенце в ванной. Алкоголь и напитки — в минибаре на кухне. Фрукты — в холодильнике. Не скучай, — выдав указания, Градов исчез на втором этаже.

К таковому повороту я была не готова, что, впрочем, не помешало быстро соориентироваться. Погода сегодня шептала — не позагорать, так просто поваляться в теньке на улице казалось отличной идеей.

Хозяйничать в доме было неуютно несмотря на полный карт-бланш, выданный мне благосклонным хозяином. И всё же наведалась на кухню и, прихватив бутылку лимонада и два яблока, направилась в ванную переодеться.

Уже лёжа на мягком шезлонге в тени навеса, задумалась о том, с какой стати Градов привёз меня сюда… так рано. Ничто не мешало ему так же, как и в прошлые разы, вызвать такси ко времени, когда он освободится от дел. Тогда бы ему не пришлось терпеть мою персону, практически час шляющуюся по дому себе на уме. Впрочем, я начинала привыкать к невозможности предсказать или угадать дальнейшие действия Евгения Александровича. Он был для меня загадкой, что только способствовало влечению.

Открывавшийся вид на аккуратную газонную траву и ландшафтный дизайн доставлял эстетическое удовольствие. Дома мне бы открылось совершенно иное зрелище — грядки с морковкой, редисом и клубникой, пара теплиц из поликарбоната и «заросли» картофеля. Разница, как говорится, на лицо.

Сперва я читала свеженький фэнтезийный роман с экрана телефона, подставляя ступни солнечным лучам. Но вскоре, разнежившись, едва боролась с сонливостью — глаза закрывались, и я решила поддаться маленькой слабости.

Разбудил меня Градов. Скорее прикосновениями, чем голосом.

Его руки сперва гладили меня по животу, вдоль кромки купальных трусиков, затем медленно поднялись чуть выше. До последнего мне казалось, что это лишь приятный сон, но никак не реальность. Слишком уж фантастической она была.

Впрочем, все сомнения растаяли, едва я открыла глаза. Из-за яркого солнца взгляд с трудом сфокусировался на довольном лице Градова.

— Идём, соня, — хмыкнул он с насмешкой и, прекратив ласки, протянул мне руку.

Вложила свою ладонь в его, и Евгений Александрович сильным рывком помог мне подняться с шезлонга. Терпеливо дождавшись, пока я обуюсь, повёл меня в дом.

За время моего отсутствия ничего не изменилось, кроме незначительной детали — в гостиной оказался накрыт стол. Градов времени даром не терял — пока я предавалась солнечным ваннам, озаботился сервировкой.

Если быть до конца честной, то я чувствовала себя неуютно, словно не в своей тарелке — одно дело приезжать к Градову для плотских утех, а другое — вот так, совершенно невинно обедать вместе с ним в его собственном доме. Эта навязчивая мысль настойчиво жужжала в голове мухой, но я старательно отмахивалась от неё.

— Ты почти ничего не ешь, — прокомментировал моё ковыряние вилкой в тарелке Евгений Александрович. — Что-то не так?

— Нет, всё хорошо, — я растянула губы в мягкой улыбке. — Не особо голодна.

Не говорить же ему, что кусок в горло не лезет, потому что я совершенно не понимаю, что я тут делаю. Конечно, официальная причина была им озвучена, но верилось в неё слабо. Вряд ли Градов имел обыкновению приглашать своих студенток в дом, чтобы отдохнуть от бренной суеты будней.

— Врать ты не умеешь совершенно, я тебе об этом уже говорил, — хмыкнул он. — Расслабься, Кристина. В кои-то веки я предлагаю тебе избавиться от условностей и субординации, а ты цепляешься за них, как за спасательный круг. Это мой дом и я хочу, чтобы сегодня ты чувствовала себя в нём уютно. Прекрати накручивать себя и позволь себе расслабиться.

Что ж, кто бы мог подумать, что Градов сделает всё для этого самого «расслабиться». Удивительно, но в этот раз он не настаивал ни на чём, лишь мягко предлагал — освежиться в прохладной воде бассейна, угоститься каким-то необычайным заморским слабоалкогольным напитком с терпко-сладким послевкусием, подставить спину под его сильные руки и почувствовать растекающуюся вязкость вкусно пахнущего масла и, наконец… провести с ним ночь.

Забавно, но факт: этот вечер стал самым лучшим в моей жизни. Я давно так не отстранялась от реальности, позволяя себе отринуть все рамки и условности. Господи, в какой-то момент я даже позволила почувствовать себя кем-то большим, чем простой любовницей!

Мне хотелось дарить ему всю свою ласку, отплатить нежностью за всё то, что мне удалось испытать благодаря Градову.

Эта ночь что-то изменила во мне. Не только потому что я впервые была в его постели, нет, не только поэтому. Повлияло всё — и его поцелуи, обжигающие тело горячей лавой; его движения во мне, настолько плавно-тягучие, что кружилась голова; его объятия, в которых я чувствовала себя невероятно маленькой и невероятно защищённой; его тёмный взгляд, полный сумасбродного вожделения; его рука, нежно поглаживающая мой живот; его грудь, прижатая к моей спине во тьме ночи; его тёплое дыхание, щекочущее мою шею.

Даря мне нашу первую совместную ночь, Градов будто специально подводил меня к краю. Я не могла, не смогла бы удержаться на нём — а потому падала вниз, в пропасть, без страха и сожаления, краешком сознания понимая, что это начало моего конца.

Как это всегда бывает по утрам, тёмные мысли отхлынули, не оставив ни намёка о своём существовании. Солнечные лучи, пробравшиеся сквозь не до конца задёрнутые шторы, пощекотали нос и ослепили даже через сомкнутые веки. Сморщившись, я потянулась и перевернулась на живот, зарываясь лицом в подушку. Увы, но лучики добились своего — я проснулась.

Даже несмотря на нежеланное пробуждение, на душе пели птицы — вчерашние события яркими красками вспыхнули в голове, даря картинки-воспоминания с совершенно непристойными образами.

— Доброе утро, — протянула, открывая глаза.

Впрочем, напрасно — в кровати, кроме меня, никого не оказалось. Я не надеялась, что кое-кто дождётся моего пробуждения, но мне было бы куда приятнее проснуться с ним рядом. На тысячную долю секунды в голове промелькнула мысль: «А вдруг он оставил меня одну?».

Сев, заметила на прикроватной тумбочке небрежно брошенный белоснежный халат, в который поспешила сразу же завернуться. Собрала раскиданное по полу нижнее белье, аккуратно сложила его под одежду и только тогда, ступая по полу босыми ногами, направилась на поиски хозяина дома.

Кухня пустовала, напоминая о недавнем присутствии хозяина лишь светящимся табло кофе-машины. Проходя мимо лестницы, невольно взглянула наверх, но подняться не решилась. Вместо этого, сунув ступни в босоножки, вышла на террасу.

Градов сидел во внушительном ротанговом, с молочной обивкой, кресле. В халате он выглядел уютно-домашним и почти «прирученным».

— Доброе утро, — негромко оповестила о своём присутствии.

Он обернулся и смерил меня мягким, улыбающимся взглядом:

— Доброе, Кристина. Как спалось?

— Замечательно, — прикусила губу, сдерживая рвущийся наружу смешок. Мне спалось не просто замечательно, но не пищать же от восторга?

Градов на мой ответ только усмехнулся и, отставив чашку на столик, развёл руки в приглашающем жесте:

— Иди ко мне.

Я не колебалась ни секунды. Опустилась на его колени, откинувшись спиной к груди и с упоением вдохнула: от Евгения Александровича пахло хвоей и кофе. Он зарылся носом в мои волосы и позволил рукам оглаживать мои бёдра под задравшимся халатом, подниматься им всё выше и выше, пока слабо затянутый пояс не развязался.

Невольно вздрогнула, когда лёгкий прохладный ветерок проскользил по обнажённому телу едва ощутимой волной. Ладони Градова тут же накрыли грудь, зажав между пальцев затвердевшие соски.

— Твоё тело сводит меня с ума, — довольный мужской голос урчал почти по-кошачьи.

Под умелыми ласками я растаяла, расплылась, как лужица мороженого, прикрыла глаза, сосредотачиваясь на звуках собственного дыхания и прикосновениях Евгения Александровича.

Сжал грудь и тут же едва ощутимо провёл по соску кончиком пальца, чуть сжал — аккуратно, будто прекрасно зная границы моего удовольствия, границы между ним и сладкой тягучей болью. Провёл ногтями по коже вниз, задержавшись на животе, вырисовывая на нём только ему известные символ. А затем… его ладонь накрыла местечко между ног, и палец настойчиво скользнул на клитор, сорвав стон с моих губ.

— Чш-ш-ш-ш, — тихий шёпот на ушко, — тише, моя девочка.

Движения его пальца стали быстрее, напористее, когда моё тело отозвалось на его ласки вспышкой горячего возбуждения, которое он не мог не почувствовать.

— Ты такая отзывчивая, такая… чувствительная, — бархатный голос дарил ещё большее удовольствие. — Чувственная… такая искренняя… такая настоящая, — он, казалось, ловил кайф только от моей реакции на его прикосновения.

Он мучил меня — и эта сладкая пытка могла продолжаться практически вечно.

— Не-е-ет, — едва я сжала внутренние мышцы, чтобы приблизить сладкое окончание, то получила ощутимый укус в шею. Его руки замерзли, лишая удовольствия. — Расслабься. — Я послушалась и от вспышки ощущений прикусила губу, когда его пальцы вновь оказались внутри меня. — Я хочу, чтобы ты прочувствовала каждое движение…

И я чувствовала, послушно борясь с собственным телом, готовым вот-вот натянуться, как струна.

— Вот так, хорошая, послушная девочка. Так же гораздо приятнее, не правда ли?

Голос Градова звучал будто сквозь толщу воды, мне приходилось прикладывать усилия, чтобы сосредоточиться на том, что он говорит.

— То, что ты сейчас чувствуешь— практически единственное чистое удовольствие в этом мире. Вся сладость не сколько в оргазме, сколько в пути к нему…

Сколько прошло времени прежде чем я наконец-то достигла пика? Ощущения оказались совсем иными — не мимолётной вспышкой, а тягучей, продолжительной волной тепла, растекающегося по телу.

— У тебя телефон разрывается, — смешок Градова выдернул из сладкой неги.

— Что? — голос не слушался.

— Кто настойчиво названивает тебе уже пару минут, — терпеливо повторил Евгений Александрович. — Иди — ответь.

Я прислушалась — и правда. Где-то в недрах дома на пределе громкости разрывалась короткая мелодия. Снова и снова, по кругу, телефон оповещал меня о входящем вызове.

Градов помог мне подняться, ноги почему-то совершенно не держали меня. Запахнув халат, стараясь идти ровно и не шататься, направилась в спальню. К тому моменту, как я подошла к телефону, вызов уже прекратился. На экране висело уведомление о трёх пропущенных от Алины и пара сообщений с коротким текстом: «Крис, позвони мне, как сможешь!».

Это отрезвило меня — и я, не раздумывая, перезвонила подруге.

Алина ответила сразу же, тороторя так, как раньше за ней не замечалось.

— Крис! Мне нужна твоя помощь! Очень срочно! Я…Я не знаю, к кому ещё обратиться.

— Что случилось?

— Маму увольняют, прямо сейчас. Я… Ты понимаешь, если её уволят, то… полное дерьмо, Крис! У меня отец и так на полставки сейчас, а если ещё и мама останется без работы…

— Стоп, Алин, толком объясни, чем я могу тебе помочь?

— У тебя же есть знакомые юристы. Её по статье оформляют, якобы за прогулы, но это неправда! Её же никуда не возьмут потом — ты же знаешь, она у меня уже почти на пенсии… кому она будет нужна?

Мне потребовалась пара минут, чтобы вытянуть из Алины всю информацию и набрать Андрею. Почему ему, если «под рукой» был Градов? Не знаю — оно вышло само. Вот я завершаю разговор с Алиной и пальцы сами жмут на строчку с именем Андрея в списке контактов.

Надо отдать ему должное — несмотря на выходной день, он ответил практически сразу.

— Воу-воу-воу! Какие люди! — в голосе парня сквозили ехидные нотки. — Кто это обо мне вспомнил?

— Привет, Андрей, — не поддалась на заводную уловку. — Мне нужна твоя помощь.

— В чём дело? — его развесёлый настрой тут же улетучился.

Я коротко пересказала всё то, чем поделилась со мной Алина: про её маму и конфликт с начальницей, про угрозу увольнением и лишение зарплаты. И Андрей не разочаровал.

— В общем так. Пусть ничего не подписывает, ни под каким предлогом! Сколько у неё до конца смены? Пара часов? Вот пусть работает до конца, а затем шурует в больницу и берёт больничный. Я возвращаюсь в город тринадцатого числа — до этого момента ничего без меня не предпринимайте! Прилечу — сразу же поедем к твоей подруге, я объясню, как быть дальше.

— Спасибо, — благодарно выдохнула. — Чтобы я без тебя делала…

— Что-что, — хмыкнул парень, — сама бы Трудовой Кодекс штудировала. Не приуменьшай собственные способности. Лет через пять ты нам задашь жару!

На такой позитивной ноте и распрощались — мне предстояло передать информацию Алине. Главное, чтобы наши переговоры не вылились в «глухие телефончики» — чем меньше посредников между Алининой мамой и Андреем — тем лучше.

Я оказалась взбудоражена ситуацией подруги и, если быть честной, с трудом представляла, как дождусь возвращения Шувалова. Вот всегда так — мне нетерпелось сделать всё и сразу, чтобы почём зря не тянуть время. Но, увы, в данной ситуации я была бессильна.

Романтический настрой и вовсе сошёл на нет. Прежде чем вернуться на веранду, я оделась и собрала волосы в высокий хвост, благо что выработала привычку везде брать с собой расчёску.

Правда до веранды не дошла, Градов обнаружился на кухне составляющим посуду в посудомоечную машину.

— Помочь? — прислонилась к дверному косяку плечом. — Видеть мужчину, занятого посудой, было страшно непривычно. Словно тигра переместили на антарктические просторы и отправили гонять пингвинов.

— Нет, я уже закончил, — Градов захлопнул дверцу машинки и только тогда обернулся ко мне. — Уже собралась? — его приподнятая бровь выдавала удивление.

Я пожала плечами, не намереваясь отвечать на этот, должно быть, риторический вопрос.

— Через полчаса возвращаемся в город, к сожалению, у меня возникли неотложные дела, от которых никак не удастся избавиться.

Что ж, никто и не ожидал, что сказка продлится вечно. Как и в «Золушке», с наступлением полуночи (а в моём случае полудня) карета превращалась в тыкву, а страстный и пылкий любовник в отстранённого преподавателя теории государства и права.

Сказать, что я с неохотой покидала дом Градова, значит не сказать ничего. Я до последнего наблюдала в боковое зеркало за тем, как высокое шоколадное архитектурное великолепие скрывается из вида. Вскоре от него не осталось и намёка — только густой хвойный лес и разлапистые ели, стройными рядами несущие караул вдоль узкой асфальтовой дороги.

— Я был рад провести свой выходной с тобой, Кристина, — Градов положил ладонь на моё колено и чуть сжал его. — На ближайшие две недели у меня слишком плотный график, но я думаю, мне удастся выкроить время, чтобы повторить нашу поездку. Как ты на это смотришь?

Его правда интересовало моё мнение? Конечно, я была только за: поездка за город куда лучше пары гостевых часов в отстранённо-обезличенной квартире.

— Мне понравилось в этом доме, — я накрыла ладонь Градова своей.

Забавно, но это маленькое действо вдруг показалось куда интимнее и чувственнее, чем поцелуи или даже объятия. Евгений Александрович не возражал и даже не бросил едкий комментарий моему порыву. Его рука находилась на моём колене, накрытая моей ладонью, вплоть до самого въезда в город. Только на первом светофоре он аккуратно освободил её и вернул на руль.

— Кто так настойчиво тебе названивал? — спросил он совершенно обыденным тоном. Его интонация совершенно не походила на расспросы Дениса, и потому я спокойно ответила.

— Подруге понадобилась моя помощь.

Углублять тему дальше Градов не стал.

Я не протестовала, когда он дал понять, что довезёт меня до дома. Но чем ближе мы приближались к пункту назначения, тем сильнее билось моё сердце. У мамы выходной, а значит она вполне может увидеть, на чём я приехала. Благо тонированные стёкла не позволят ей рассмотреть водителя, но ситуация сама по себе назревала щекотливая. После моей позорной истерики, вызванной расставанием с Давыдовым, мне не хотелось посвящать её в свою личную жизнь. И тем более ставить в известность о моих отношениях с женатым мужчиной.

Благо Градов не заметил (или сделал вид), как я становлюсь всё более взволнованной. Аккуратно объезжая ямы, он подъехал к самим воротам, и мне на сотую долю секунды стало стыдно, что он видит, где я живу. Наш небольшой домишко ни в какое сравнение не шёл с его хоромами.

Градов запечатлел на моих губах лёгкий, практически невинный поцелуй на прощание, и я поспешила выскользнуть из машины, стараясь не открывать двери нараспашку. Сунув ключ в дверную скважину калитки, провернула несколько раз, мысленно матерясь на решивший заесть в самую неподходящую минуту замок. Но, наконец, он поддался и я вновь оказалась в своём мире.

На кухне пахло переваренным малиновым вареньем. Мама замешивала тесто, то и дело посматривая на экран миниатюрного телевизора, подвешенного рядом с холодильником. Голоса ведущих популярного ток-шоу перебивало жужжание миксера.

— Привет, ма, — я приветственно чмокнула её в щеку и заглянула через мамино плечо в кастрюльку. — О, шоколадные блинчики! Как ты угадала, что я о них всю неделю мечтала?

— Ты рано, Кристюш. Как твои посиделки с девчонками? — уезжая, я предупредила маму, что собираюсь на ночёвку к Веронике.

— Ой, отлично, — отмахнулась от развития темы я. — А где папа?

— У дядь Вити, с бензопилой возится. Что-то у него там опять сломалось. А тебя Вероника довезла? У неё новая машина? Дорогущая такая!

Мамин вопрос застал врасплох, я и правда понадеялась, что занятая готовкой она не обратила внимание на шум автомобиля и звук открывающейся калитки.

— А, да это у неё новый молодой человек. Они покупаться поехали, и я заодно попросила меня закинуть.

— Ой, Вероничка, — покачала головой мама. — Надеюсь, этот-то хоть нормальный?

— Не знаю, время покажет, — пожала плечами. — Тебе помочь с блинами?

— Нет, золотце, иди, отдыхай. Через полчасика обедать спускайся, как раз отец должен вернуться.

— Ну ладно, — я ещё раз чмокнула маму в щёку и побежала по лестнице к себе.

Только бросив сумку на свой раскладной диван, перевела дух. Да уж, скользкая, конечно, тема разговора попалась. Я никак не могла допустить, чтобы моя семья узнала о Евгении Александровиче. Это будет катастрофа.