Глава 18

Всё скатилось под откос. Погода, чуя моё ужасное упадническое настроение, разразилась промозглым ветром, ломающим ветки тополей, и бешено хлещущим ливнем. Проезжая часть и тротуары превратились в одну огромную лужу, которую, как говорится, ни обойти, ни переехать.

Крепко сжимая ручку зонта, чтобы его не унесло очередным порывом, дождалась зелёного сигнала светофора и безразлично ступила в грязную жижу. Высокие красные резиновые сапоги смотрелись вызывающе в этом сером городе, но дарили возможность спокойно по нему передвигаться.

Я успела вовремя. Мегаполис застрял в утренней пробке, выход из которой предвиделся ещё не скоро. Поливало, как из ведра, и заядлые автомобилисты словно теряли навыки вождения, плетясь по широким проспектам со скоростью черепахи, собирая за собой целую вереницу таких же, как они. Мне же было наплевать. Наплевать на непогоду и пробки, на грядущий экзамен и окончание первого курса, на работу. Наплевать на всё.

Не то, чтобы всё было так ужасно. Скорее, выписанные мне противозачаточные удачно регулировали уровень гормонов, щедро отсыпав «побочек». По крайней мере мне хотелось списать именно свою излишнюю раздражительность, плаксивость и ужасное настроение именно на них, а не на свалившиеся на меня вчера мелочи жизни.

В кои-то веки Градов явился вовремя, не опоздав ни на минуту. Прошёл сквозь толпу облюбовавших коридор студентов, объявил о том, что принимать будет по одному за закрытыми дверями, и устроился в кабинете.

Обычно я ходила отвечать одной из первых — раньше зайдёшь, раньше выйдешь, но в этот раз не торопилась. Впрочем, как и одногруппники. Первой отправили старосту — не нарушать же традиций. Она вышла буквально через пять минут — довольная, сияющая очередной пятёркой в зачётке. Затем решилась Анжелика и… порадовала меня твёрдым «отлично».

После этого очередь застопорилась. Дошло до того, что Градов выглянул из кабинета, едко заметив, что если следующий студент не зайдёт в течение пяти секунд, проведение экзамена окончено и остальные отправятся на пересдачу. Так я поняла, что он явно был не в духе.

Играть в переглядки с одногруппиками надоело, и я уверенно дёрнула на себя дверь, входя в кабинет.

Евгений Александрович сидел за преподавательским столом, на котором были разложены белоснежные квадратики билетов.

— Здравствуйте, — я прошла к нему и, подав раскрытую зачётку, наугад прижала пальцем один из множества листов.

— Здравствуй, Кристина, — прозвучало… никак. Да ладно? Он что правда на меня обижен за вчерашнее? Эта внезапная мысль нисколько не расстроила, наоборот, шабаркнула молнией, развеселив меня. Губы сами собой растянулись в едкой ухмылке, которая не укрылась от Градова.

— Тридцать пятый билет, — он перевернул выбранную мной полоску бумаги. — Время на подготовку — десять минут. Садись передо мной.

Села.

Билет попался совершенно не сложный: структура правовой нормы, правовой нигилизм и правовой идеализм (да ладно?!) и практическое задание, в котором нужно было определить форму реализации права.

Я могла бы ответить сразу же, но… зачем-то решила потянуть, начав старательно записывать ответы на вопросы, чувствуя пристальный взгляд Евгения Александровича. Он молчал, чётко соблюдая субординацию и ничем не выдавая наши крайне близкие отношения. Часы на стене громко тикали, отсчитывая щедро выделенные минуты.

— Время вышло.

Я подняла глаза от листка перед собой и отложила ручку, выжидающе уставившись на Градова.

— Начни с задачи, — милостиво разрешил он.

Только сейчас я отметила, что на нём нет галстука, а верхние пуговицы белоснежной рубашки расстёгнуты больше, чем позволяют нормы приличия. Задержала на его шее взгляд. Буквально на пару секунд, но Градов это почувствовал. Прежде чем он сделал мне замечание за молчание, я заговорила.

— Определите в указанных ситуациях форму реализации права, обоснуйте свой ответ. Ситуация первая — гражданин приобрёл автомобиль. В данном случае форма реализации — использование права, поскольку гражданин реализует своё субъективное право. Ситуация вторая — суд вынес решение об аресте имущества. Форма — правоприменение, поскольку реализация связана с деятельностью властного субъекта — суда… Ситуация третья…

— Достаточно, — прервал меня Градов. — В твоих знаниях я не сомневаюсь и тратить своё время на их проверку не намерен. Зови следующего.

Я даже не спросила оценку, не подсмотрела, что он пишет размашистым почерком. Закончив, он просто захлопнул зачётку и протянул её мне.

— Это всё? — я встала из-за стола.

— Ты что-то ещё хотела, Беляева? — он приподнял бровь, будто бросая мне вызов. Что ж, я могу принять и эти правила игры.

Я не ответила. Забрала зачётку и, развернувшись на пятках, направилась к двери. Взялась за ручку и на краткое мгновение обернулась:

— Хорошего вам дня, Евгений Александрович, — бросила с усмешкой и вышла вон.

Только оказавшись в коридоре поняла, что всё это время практически не дышала. Показав большой палец девочкам, юркнула в проход — благо туалетная комната располагалась совсем рядом.

Едва за мной закрылась дверь, выдохнула. Подошла к раковине и опёрлась о её края, сгорбившись над ней. Глаза защипало — и чёрт знает, почему опять меня прорвало на слёзы. Похоже дело и правда в этих таблетках. Эмоциональные качели, чтоб их.

Умывшись прохладной водой, высушила руки и только тогда решила взглянуть на оценку. Извлекла из недр сумки зачётку и медленно пролистала её до нужной страницы.

Отлично.

Размашистая подпись Градова практически перекрывала подписи других преподавателей, выходя за границы узкой строчки.

Вернувшись к ребятам, попала под «обстрел» расспросами: какой билет? Как принимает? Валит? Дополнительные вопросы задает? Билет убирает или обратно на стол? Будто бы мои ответы им сильно помогут — интуиция вообще подсказывала, что не все сегодня уйдут домой с приподнятым настроением и ещё одним закрытым экзаменом.

Вероника нервничала. Она всегда оттягивала поход «на плаху» до самого конца.

— Ник, — я взяла её за плечи, когда подругу в очередной раз начало трясти. Её была уверенность в себе куда-то пропала. — Иди сейчас. Поверь мне, потом будет хуже.

Она подняла на меня глаза и замотала головой:

— Я ещё подожду.

— Чего? У моря погоды? — присоединилась к группе поддержки Анжелика.

— Или пока он окончательно озвереет, взбешённый блеянием двоечников? — вставила свои пять копеек.

— Не знаю, чего-нибудь. Вам легко говорить, вы и так всё знаете. А я не помню ни черта, кроме самого первого вопроса.

— Ну вот он тебе и достанется, — улыбнулась. — Давай, раньше сдашь, раньше пойдём в кафешку отмечать! А если ты сейчас протянешь до обеда, то посидеть не успеем, мне же на работу.

И — о надо же! — здравый смысл возобладал! Вероника, тяжко вздохнув, недобро на нас покосилась и заняла позицию у дверей.

— Тройбан, — выскочил из кабинета с расстроенной физиономией Паша. — Хрень какую-то вытянул.

— А билет, билет-то убрал? Вспоминай, что там было?

— Убрал, — кивнул одногруппник. — Что-то про структуру и механизм государства.

— Так, это пятнадцатый, вычёркивайте, — предприимчивые студиозисы вели список взятых билетов.

Мне было жаль их расстраивать — с Градова станется вернуть эти вопросы в общую стопку. Тогда какой смысл от этих действий?

Ника не спешила отвечать. Пришлось поднять её боевой дух суровыми взглядами и поднятыми вверх пальцами. Сжав губы и всхлипнув, подруга решилась.

Пока её не было, мы с Анжеликой отошли в сторонку и, бросив сумки на широкий подоконник, устроились на нём же.

— Ты чего с утра хмурая такая была?

Я пожала плечами:

— Настроения нет. Всё через жопу идёт. И вроде ничего не случилось, а так погано на душе.

— Бывает, — сочувственно выдохнула подруга. — До сих пор от Давыдова штырит?

— Не поверишь, — усмехнулась. — Даже не вспоминаю о нём. У меня тут другие страсти… — я поделилась вчерашней ситуацией с Андреем, естественно, умолчав об истинной причине своего отказа.

И всё-таки… я совру, если скажу, что мне не хотелось с кем-то поговорить о моей связи с Градовым. Посоветоваться, в конце концов. Но я не могла. И эта тайна тяжким бременем висела на душе. Обманывать девчонок я бы стала в последнюю очередь, но иного выхода сейчас просто не было.

— О, смотри, страдалица наша идёт! — Анжела первой заметила Нику.

— Сдала? — я приподняла брови.

— Четвёрка, — счастливо протянула подруга и от избытка чувств закатила глаза. — Я думала, вообще не сдам. Сидит там злющий, лишнего слова сказать не даёт. Хотя меня не валил… Про методы и функции ТГП я ему сразу вывалила, как никак единственный выученный вопрос, — она усмехнулась. — А вот про гражданское общество я не знала ни-че-го.

— Вытащил? — удивлённо захлопала глазами Анжелика.

— Можно и так сказать, — хмыкнула Ника. — Говорит, гражданское общество, Ларионова, это когда ты за пять минут до одиннадцати бежишь по супермаркету с бутылкой водки, а очередь на кассе перед тобой расступается, чтобы ты успела. Вот это что ни на есть настоящее, истинное гражданское общество, — Ника неудачно пыталась скопировать интонацию Градова.

Я прыснула: уж настолько у неё плохо получилось, что даже хорошо.

— Идём? — Анжелика первой забрала сумку с подоконника.

— Ага, — кивнула Ника. — В «Крокодил», действительно неплохое местечко.

И что самое главное — недалеко от корпуса университета, что в условиях непогоды оказывалось немаловажным.

Быстро одевшись и переобувшись в гардеробе, похватали зонты и двинулись в путь. Настроение, с утра неумолимо идущее ко дну, воспряло и продолжало подниматься к горизонту. Даже хмурое грозовое небо перестало казаться ужасным.

Несколько дней до экзамена по философии пролетели, как один миг. Зная, что автомат у меня в кармане и нужно только проставить оценку, я наконец-то пребывала во внутреннем равновесии.

В выходные мы с девчонками отлично погулеванили — у меня выдался шанс познакомить Веронику и Анжелику с Алиной. Они быстро нашли общий язык, что не могло не радовать. Так что девчачьи посиделки удались на славу.

Градов не звонил и не писал. Я уже стала привыкать к тому, что он пропадает на неопределённое время, но в этот раз мне казалось, что он специально меня игнорирует.

Я порывалась написать ему сама. Даже открывала окно сообщений в мессенджере, начинала набирать текст… но удаляла всё и, костеря себя последними словами, откладывала телефон.

Я скучала по нему — не могла не скучать. Мне нисколько не казалось странным, что о Давыдове, с которым мы были вместе несколько лет, я не вспоминаю, а о Мистере-Супер-Адвокате (кстати, я давно его перестала так называть) думаю ежечасно. Сколько раз мы встречались? По пальцам пересчитать. Но эти встречи… они так глубоко въедались мне в сердце, что становилось страшно.

На мысли, что я действительно начинала влюбляться, поймала себя, когда в день экзамена по философии случайно встретила Евгения Александровича. Он шёл навстречу по пустынному переходу, вдоль выставочных витрин с наградами университета и экспонатами местного музея времен Советского Союза.

Сперва я хотела пройти мимо, сделав вид, что не заметила его. Казалось бы, что может быть проще. Но я не смогла. На лице помимо воли начала появляться счастливая улыбка, а сердце птичкой забилось в груди. Будто не было почти недели молчания — вот он, передо мной.

Я посмотрела на него другими глазами — и сейчас он казался мне пределом мечтаний и настоящим идеалом.

Диагноз был ясен.

— Здравствуй, Кристина, — в шаге от меня поздоровался и остановился.

— Здравствуйте, Евгений Александрович, — не поднимая глаз и не останавливаясь, поприветствовала в ответ. Потому что если бы я сейчас встретилась с ним взглядом…

Я хотела пройти мимо, но не прошла. Губы вдруг перестали мне принадлежать и сами произнесли то, за что мне хотелось прямо сейчас провалиться на месте:

— Можно с вами поговорить?

— На кафедре, — понимающе хмыкнул Градов.

Кафедра находилась в противоположной стороне от кабинета, где проходил экзамен по философии. Но я развернулась и пошла следом за преподавателем. В трёх шагах от него, буравя взглядом прямую спину в стального цвета пиджаке, сидевшем на мужской фигуре без единой лишней складочки.

Шла и не понимала, с чего потянуло на «поговорить». Расставить точки над «и»? Может быть.

Градов открыл дверь ключом и посторонился, пропуская меня вперёд. Я прошла в середину кабинета и замерла спиной к Евгению Александровичу.

— Это всё? — рассматривать разноцветные папки на стеллажах замечательно помогало держать себя в руках.

— Что всё, Кристина? — Градов будто специально обошёл меня и встал напротив. И я всё-таки подняла на него глаза. Он был спокоен, хладнокровен, взгляд не выражал никаких эмоций кроме умеренного любопытства. Морщинки на лбу стали куда заметнее, и заметив их, я будто впервые за долгое время действительно поняла, какая пропасть нас разделяла. Пропасть возраста, положения, опыта…

— Наши встречи.

— По-моему ты совсем без меня не скучаешь, — он гадко ухмыльнулся.

Щёки вспыхнули — то ли от стыда, то ли от возмущения его тоном. Ладони сжались в кулаки. Я приняла единственно верное решение — сбежать. Снова. К счастью, двери оказались не заперты, а Градов и не подумал меня останавливать.

Пропасть между нами стала ещё ощутимее. Давыдов был прав — мне далеко до взрослой сознательной женщины. Я — вспыльчивая, не способная контролировать эмоции девятнадцатилетняя девчонка.

Мне потребовалось время, чтобы придти в себя и явиться за оценкой по философии. Ника слала мне сообщения со множеством вопросительных знаков и грозных смайликов, которые я игнорировала. Так что явившись пред очи подруг, пришлось остановить допрос небрежным жестом. Я просто-напросто отмахнулась от девчонок и юркнула в кабинет.

— Да что с тобой опять такое?! — накинулась на меня Вероника, когда я вышла обратно в коридор, пряча зачётку в рюкзак. — Я тебя не узнаю. Ты с Денисом своим такой кислой не была!

— Всё хорошо, — выпалила. — Правда, со мной всё нормально, просто… — добавила уже мягче.

— Это из-за Андрея? — наивно предположила Анжелика.

— Какого ещё Андрея? — насупилась Вероника. — Почему я о нём ничего не знаю?

— А почему ты до сих пор не рассказала мне про своего нового? — уколола её в ответ.

— Да я же сказала, что позже, — задохнулась возмущением Ника. — А ты Анж сказала, а мне — что, не надо?

— Девчонки, не ругайтесь, — прервала начинающуюся потасовку Анжелика. — Хватит собачиться.

Её слова возымели эффект. По крайней мере мы обе замолчали и уставились друг на друга, как мыши на крупу.

— Ладно… идёмте в парк, я вам расскажу, — Ника на удивление сдалась первой. И только за это ей стоило уже памятник поставить — она оказалась куда более благоразумнее, чем я. — В общем, его зовут Илья… и он сын папиного приятеля.

Кто бы мог подумать, что очередное семейно-дружеское застолье, собранное отцом Ники, принесёт ей приятное знакомство. Перспективный, видный, обеспеченный — мечта, а не мужик. Естественно, они начали встречаться — говорить о серьёзных отношениях ещё рано, но всё может быть. Тем более, что отцы с двух сторон были далеко не против внезапно образовавшейся заинтересованности детей друг другом.

Закончив рассказ, Ника уставилась на меня, и, вздохнув, я пересказала ей всё то, чем поделилась с Анжеликой. И получила ожидаемый вердикт.

— Ты дура, Беляева, — покачала головой подруга. — Мне больше нечего сказать.

Пожала плечами. А я ведь знала, как Ника отреагирует, потому на другую реакцию и не надеялась.

В парке мы просидели часа полтора — затарившись холодным латте, устроившись на скамейке напротив прудика, который облюбовало утиное семейство. Такая эмоциональная разгрузка позволила мне рационально подойти к сегодняшнему разговору с Градовым. Его задело моё тесное общение с Шуваловым — это раз. Он не хотел показывать своё недовольство, хотя его так и распирало от ревности — это два. Поведение Градова глубоко оскорбило и обидело меня — три.

И эта обида засела так глубоко, что напомнила о себе спустя неделю, когда кое-кто наконец-то изволил дать о себе знать.

Сперва я сомневалась, стоит ли отвечать на звонок, но всё-таки решила послушать, что он скажет.

— Такси будет у тебя через десять минут.

Ни здрасьте, ни как дела. Только одна фраза со скрытым смыслом — «я хочу тебя трахнуть».

— Я никуда не поеду, — жёстко отрезала.

— Я тебя не спрашивал.

«Пип. Пип. Пип» — прозвучало бы в телефонной трубке, общайся мы по стационарному телефону. Я правда сбросила звонок? ВАУ.

Пусть я в него влюбилась, но превращаться в безвольную марионетку снова — совсем не то, как я представляла свою дальнейшую жизнь. Потому когда звонок раздался снова, и я, не глядя, нажала пальцем на экран и поднесла его к уху:

— Я же сказала, что никуда не поеду, — рявкнула раздражённо.

— Эм, Кристина? — голос явно не принадлежал Градову.

— Привет, Андрей, — тут же смягчила тон, — ошиблась, думала, что…

— Не надо, не объясняй, — прервал меня Шувалов. — Как у тебя дела?

— Как у всех. А как твои?

Несмотря на неудобную ситуацию, я не держала зла на Андрея, хотя и несколько отдалилась от него. Зачем заранее давать бесполезную надежду? Я старалась общаться с ним, строго держа рамки, — отстранённо и по делу. Пусть с моей стороны такая резкая смена поведения выглядела невежливой. Как никак, он помогал Алине, и я была ему благодарна за это.

— Хреново, — он усмехнулся. — Ты хотела отплатить мне за помощь, помнишь?

— Андрей… — я медленно выдохнула.

— Да нет, не беспокойся, никаких подкатов больше, я тебя понял. Мне нужна твоя помощь.

— Что случилось?

— Ты единственный человек, с кем я могу сейчас поговорить. А мне это очень нужно, правда. Ты сегодня свободна?

— Да, заезжай ко мне через час, — конечно, я свободна, я же отшила единственного, кто мог занять мои планы на этот вечер и… ночь. — Адрес помнишь?

— Да.

ВАУ — дубль два. Я самолично пригласила Шувалова в гости.

Будь дома родители, несколько раз подумала прежде чем устраивать такие встречи. Но поскольку сегодня все хоромы были отданы на откуп мне-одинёшенькой, а ехать куда-то стало откровенно лень, идея позвать Андрея показалась хорошей.

Накрыла стол на веранде — чай, печенье, ватрушки с творогом и плитка шоколада. Шувалов познакомил меня со своим миром, так что теперь ему предстояло окунуться в мой.

Услышала его машину, едва она свернула в проулок. Улочка тут тупиковая, не проездная, а потому прекрасно понятно, когда кто-то заезжает. Наблюдая, как парень паркуется возле ворот, прижалась спиной к калитке.

— Привет, — Андрей протянул мешочек с какой-то выпечкой. — Эклеры. К чаю.

— Заходи, — усмехнулась. — Только не падай в обморок.

Я провела его по узкой тропинке между грядками. Отец собирался переделать их, чтобы оставить больше места для прохода, но пока руки не дошли. Поднялась по крутым ступенькам на веранду и, как гостеприимная хозяйка, предложила Андрею устраиваться поудобнее.

Шувалов времени даром терять не стал и тут же уселся на кресло, заодно сцапав самую румяную ватрушку.

— Сама пекла? — откусил и спросил с любопытством.

— Мама, — хмыкнула. — Тебе чай чёрный или зелёный?

— Чёрный, с двумя ложками сахара.

Пока разливала напитки в цветастые кружки, Андрей разглядывал наше скромное убранство.

— У вас уютно, — прозвучало вполне искренне.

— Спасибо, — улыбнулась. — Рассказывай, что у тебя случилось.

— Рассказ будет недолгим. К Градову обратился наш постоянный клиент. Дельце несложное, но прибыльное — корпоративные споры всегда хорошо оплачивались. Я не должен был вообще заниматься этим иском, но Градов распорядился собрать судебную практику для усиления позиции и дал мне документы. Ответчиком оказался компаньон моего отца. Я не придал значения, а зря. Иск был успешно подан и принят судом, заседание назначено… А позавчера отцовский компаньон вышел со мной на связь и попросил заняться этим делом. Я отказался — не в моих правилах играть на обе стороны. Но отец убедил меня хотя бы посмотреть документы. Возражать я не стал — ну что я там не видел?

Андрей сделал небольшой глоток чая и продолжил.

— А вот тут самая мякотка. Оказалось, что много чего не видел. Как минимум, того, что правда была на стороне ответчика, а не нашего клиента. Думаешь, меня не должно было это волновать? Правильно думаешь. Вот только если иск будет удовлетворён, компаньон попадёт на большие, очень большие, Кристина, деньги. Сумма исчисляется сотнями миллионов. И ситуация может сложиться таким образом, что затронет моего отца в том числе.

— Охренеть, — только и выдала я, прекрасно понимая, что ничем помочь Андрею не могу. Только выслушать его, пожалуй.

— Именно, — он усмехнулся. — И вот сейчас у меня есть два пути: не делать ничего и возможно поставить под удар отца, либо пойти против Градова и выступить на стороне ответчика. А это крушение всего, что я нарабатывал несколько лет. Я вылечу из конторы, как пробка. Не то, чтобы найти другую было проблемой, но репутация в юридической сфере вещь хрупкая.

— Он тебя уничтожит.

— Не преувеличивай, Крис. Вышвырнет — да, но Градов всегда уважал здоровую конкуренцию.

— Вы можете отказаться от этого дела?

— Нет, — Шувалов покачал головой. — Этот клиент слишком ценен для коллегии, чтобы им разбрасываться.

— Но если это дело заранее подставное…

— Это мир больших денег, только и всего. Или ты — или тебя.