Глава 19

О какой подготовке к последнему экзамену по римскому права могла идти речь, если я оказалась погружена в круговерть юридических страстей, битвы капиталов и… собственных чувств.

Андрей пришёл ко мне, потому что доверял. Доверял и верил. Круг его общения был слишком приближен к ситуации, заинтересован в любом её исходе… я же стала третьей стороной, которая уже посвящена в тайну «подработки».

В тот вечер, выслушав его, я поняла, что для себя он уже принял решение. Он пришёл, чтобы поделиться этим тяжёлым выбором. И пусть он не говорил, но по его лицу я поняла, что выбор оказался не в пользу Градова.

Я не переживала за Шувалова — но не потому, что отец в любом случае пристроит его на тёплое местечко. Андрей в любом случае устроится сам — он сможет пробиться, может даже начнёт работать самостоятельно, а не в качестве помощника адвоката. Ему хватит сил, опыта, знаний и характера, чтобы пройти этот путь без помощи кого бы то ни было.

Шувалов не учёл лишь одного — делясь этим со мной, он подставлялся. Он и подумать не мог, что девочка, с которой он откровенен, любовница его будущего… кого? Врага — нет, слишком кардинально. Оппонента и противника? Больше похоже на правду.

Я не собиралась раскрывать его тайну, но её знание добавило тяжкого груза на мою шею. Я боялась проговориться — пусть и случайно — если вновь увижу Евгения Александровича.

Будь у него хоть капля подозрений, он раскусит меня. Наводящие вопросы, случайные близкие темы… Градов знает, что я общаюсь с Шуваловым. И если он начнёт в чём-то его подозревать… думать о плохом не хотелось. А, значит, мне придётся избегать этих встреч — даже если я отчаянно на них надеюсь и жду их.

Правильность принятого решения подтвердилась, когда в последний вечер перед экзаменов мне позвонила Алина.

— Ты представляешь, мама всё-таки нашла новую работу! Твой Андрей подсобил.

— Здорово! Я очень рада за вас! — словно камень с души свалился. По крайней мере хоть эта проблема решилась, можно чуточку выдохнуть.

Поболтав с подругой, тут же набрала Шувалову — он сделал гораздо больше, чем я просила… полностью решил проблему, с которой к нему обратились, и мне хотелось ответить ему добром на добро. Сделать всё, что в моих силах.

К римскому я кое-как подготовилась в последнюю ночь. Наспех пробежала билеты глазами, освежая в голове знания. Будь, что будет. Благодаря активной работе на семинарских занятиях до четвёрки мне не хватало всего пары баллов, так что экзамен я в любом случае сдам.

Так оно и оказалось. Правда на пятёрку я всё-таки вытянула, повезло с вопросами и с моей забавной особенностью памяти. Я легко запоминала всякие интересные факты или особенности, которые в нужный момент всплывали в голове и позволяли ими «козырнуть». Так и в этот раз. Экзаменатора, неизвестного нам преподавателя с кафедры, поставленного в замену нашей Елены Сергеевны, внезапно ушедшей на больничный, подкупило, что я смогла не только дать общие понятия и теорию, но и припомнила исторические казусы.

Сессия официально была закрыта на «отлично»…

— Так, девочки, сегодня мы гуляем! И никакие отговорки не принимаются! — Ника, довольная своим честно заработанным на этот раз «хорошо», чуть ли не пританцовывала на месте. — Первый курс окончен, а это событие нужно отметить!

— Вот сегодня я тебя поддержу, даже ломаться не буду, — ухмыльнулась Анжелика. — Сегодня можно всё!

Я разделяла весёлый настрой девчонок. Теперь оставалось только сдать учебники в библиотеку и… целых два месяца свободы! Свободы от лекций и семинаров, тестов, зачётов и экзаменов. Я так не радовалась даже, когда сдала ЕГЭ и поступила. Ощущала себя какой-то взрослой, гораздо более самостоятельной, чем неделю назад.

Ника пригласила к себе, поделившись планом на вечер.

— Родители на даче, так что остаёмся с ночёвкой. Вечерком можно будет завалиться потанцевать, — подруга с ухмылкой глянула на меня. — А потом продолжить дома. Сядем на лоджии — кальян, музычка, винишко… можем даже мальчиков позвать.

— Ника! — воскликнула Анжелика.

— А что Ника-то? — пожала та плечами.

— Да уж, если мы каждую сессию будем так отмечать… три таких года я не выдержу, — хмыкнула. Вроде вот-вот недавно сорвалась с поводка Давыдова, а уже сполна вкусила радостей свободной жизни.

— Ещё как выдержишь, — хохотнула Вероника. — Даже во вкус войдёшь. Может хоть Андрюшу своего к рукам приберёшь — нечего такими экземплярами раскидываться. Потом мне ещё спасибо скажешь.

— Не начинай, — закатила глаза. — Во сколько собираемся?

— Давайте в девять? — предложила Анжелика.

Мы не возражали.

Домой летела, как на крыльях.

— Ма, я сессию закрыла! — с порога обрадовала новостью.

— Ай да моя умничка! — мама, повесив полотенце, о которое вытирала мокрые руки, кинулась меня обнимать. — Я тобой очень горжусь!

— А папа где? Я думала, мы посидим, почаёвничаем, а вечером я с девчонками договорилась погулять. Даже с работы отпросилась.

— Папа… — мама будто поникла, но я скостила всё на то, что мне показалось, — папу на работу вызвали. Сменщик у него не вышел.

— Жалко, — вздохнула. Я вообще стала замечать, что он гораздо реже бывает дома. То на работе, то на рыбалке, то с дядь Толей на рыбалке. Словно неуловимый мститель.

— Ну что теперь, он деньги зарабатывает, — мама вяло улыбнулась.

— Всё хорошо? — я с подозрением покосилась на родительницу. — Точно ничего не случилось?

— Нормально, доча, — отмахнулась мама. — Ты иди готовься к вечеру, а у меня в теплице тьма дел.

Проводив маму взглядом, пожала плечами, словно в ответ на собственный немой вопрос. Яблоко от яблоньки не далеко падает, а потому мучить её расспросами бесполезно. Пока не захочет, сама не расскажет. Я ведь такая же «тихоня».

Поднялась в комнату и на воодушевлении собрала все учебники в стопку, которую вскоре предстояло вернуть в библиотеку. Звонок услышала не сразу — из небольших колонок, подключенных к ноутбуку, громко раздавались заводные песни, включенные разнообразить поиски учебной литературы по шкафам да сумкам. После переезда я разобрала ещё не все вещи.

— Алё? — в последний момент подлетела к телефону, чтобы ответить на звонок.

— Беляева Кристина? — раздался в трубке серьёзный голос, и я убавила громкость музыки.

— Да.

— Вас с деканата беспокоят. Подскажите, вы сдали экзамен по ТГП?

— Да, на пятёрку, — нахмурилась, не понимая, а в чём собственно дело.

— В ведомости, сданной преподавателем, отсутствует ваша оценка. Вам лучше подъехать завтра к девяти вместе с зачётной книжкой, чтобы урегулировать этот вопрос. В ином случае мы не сможем перевести вас на следующий курс.

— Хорошо, я подъеду, — ошарашенно плюхнулась на диван, глупо хлопая глазами. Завершив вызов, отложила телефон в сторону. Что это только что было? В смысле отсутствует оценка?

В забывчивость Градова, который запамятовал заполнить экзаменационную ведомость, верилось с трудом. Неужели он сделал это специально? Но зачем? У Градова оказалась феноменальная способность портить мне настроение даже без личных встреч.

Девчонки, узнав о ситуации с отсутствием оценки, удивились не меньше меня.

— Крис, да ты не расстраивайся. По любому это всего лишь недоразумение. В зачётке же есть «отлично» с подписью Градова, — попыталась приободрить меня Анжелика. — Хочешь завтра вместе с тобой съездим? — они с Вероникой переглянулись.

— Нет, спасибо, сама разберусь, не маленькая, — растянула губы в улыбке. Настроения отмечать закрытие сессии не было совершенно. Да и какое тут закрытие, когда такая проблема вылезла.

Подруги не знали, что я могла решить вопрос всего лишь одним звонком. Да, сперва я так и хотела. После растерянности пришёл гнев: я правда почти нажал на строчку с именем Градова в телефонной книжке. В последний момент передумала. В порыве чувств я могла наговорить лишнего и подставить либо себя, либо Андрея. Ни то, ни то в мои планы не входило. А потому предстояло ждать утро.

— Ненавижу этого Градова! — выдохнула с бессильной злостью.

— А мне казалось, что он тебе нравится, — подмигнула Ника. — Нет, того, что он мудак, это не отменяет, но всё же.

— Нравится-херавится, — огрызнулась. — Почему со всего потока только я?!

— Ну, насчёт этого мы не знаем, — пожала плечами Ника. — Может, ещё кого-нибудь он так «обрадовал». Да и к тому же, может он к тебе решил подкатить? — она подмигнула и прикусила губу, чтобы не рассмеяться. — Ты больше не его студентка. Вдруг он пылал к тебе страстными чувствами и решил раскрыться? Встретитесь завтра наедине и…

— Ага, и что? Наши губы соединятся в сладком поцелуе? — нахмурилась, вдруг понимая, что в шуточных словах подруги возможна доля истины. Может это он таким способом решил вызвать меня на разговор? Учитывая, что телефонные звонки от него я сбрасываю, а на встречи не являюсь. Вполне в его духе.

— А ты была против? — Ника вовсю наслаждалась темой. — Помнишь, как мы с тобой фантазировали о… — Она поиграла бровями.

— Помню, — закатила глаза. Знала бы Вероника, что фантазии ожили, превратившись в вполне осязаемую реальность. Но она не узнает об этом никогда. — Но сейчас я совершенно свободная девушка и необходимость в таких фантазиях отпала.

— Ага, что-то незаметно.

— Эй, а может лучше выпьем уже? — мы с Вероникой синхронно уставились на Анжелику, прервав разговор. Вот это да! Пока мы тут в словесный пинг-понг играли, она разлила вино по бокалам и уже держала в руке свой.

— Не возражаю, — выдали хором и расхохотались.

К чёрту этого Градова. Он не испортит мне настроение снова. Я не позволю ему этого.

Самовнушение — великая вещь! Я и правда хорошо провела вечер. В клуб мы не поехали, решив, что не хуже посидим и дома за болтовнёй. Спать ложились уже под утро, а будильник на восемь я заводила с недовольством. Хорошо хоть, что зачётку я взяла с собой, не придётся заезжать домой.

Ника раздвинула огромный угловой диван, и мы рухнули на него втроём вповалку. Я уж и забыла, что такое настоящий девичники с ночёвкой, когда вот так — до рассвета — секретничаете почти обо всём, болтаете о мальчиках и своих мечтах, о проблемах и разных глупостях, а затем засыпаете практически мгновенно, чтобы проснуться ближе к обеду и налететь на остатки блюд, приготовленных ко вчерашнему застолью.

Правда в моём случае всё оказалось не так. Сперва мне приснился… угадаете кто? Да-да, именно он — мистер Градов собственной персоной. Благо хоть во сне я в роли строгой учительницы выговаривала его, как малолетнего хулигана, грозя длинной указкой, и то и дело постукивая её кончиком по столу.

А затем… едва зазвенел будильник, быстро выключила его, чтобы не разбудить девчонок и аккуратно перелезла через раскинувшуюся морской звездой Нику, стараясь её не задеть. Опрокинув в себя стакан холодной воды, умылась и собралась.

Из дома выбиралась тихо, как мышка, захлопнув за собой дверь. Привет, трамвай, две остановки — и на выход.

Старшие курсы ещё сдавали сессии, а потому в корпусе оказалось многолюдно. В деканате меня встретила приветливая девушка. Она ещё раз объяснила мне ситуацию и, тщательно изучив мою зачётку, вручила ту самую злополучную ведомость, где пустовало несколько граф: моя и двух парней, отправленных на пересдачу. Правда напротив их фамилий стояла соответствующая пометка.

— Евгений Александрович в двести пятой аудитории, дойди до него, пусть он перенесёт оценку в табель.

Что ж, а я-то думала, что этим будут заниматься сотрудники деканата, но нет… студенты сами были вынуждены бегать за преподавателями. С третьего этажа на второй спускалась настолько медленно, насколько была только способна. Улёгшееся вчера негодование забурлило вновь, в этот раз грозясь выплеснуться за края котелка, чего я допустить не могла.

Возле нужной мне аудитории столпились старшекурсники. По их унылым лицам стало ясно, что к экзамену они готовились спустя рукава. На горизонте маячили ГОСы и диплом — какая уж тут сессия.

Вполуха уловила, что группка возле самой двери живенько обсуждали тему катания на тазиках по лестницам общежития, «когда весь этот ад закончится».

— Извините, там есть кто? — набравшись смелости, поинтересовалась у одной девушки, что стояла ближе всех ко входу.

— Только Градов, у нас с полдесятого, — она смерила меня безразличным взглядом и отвернулась.

Сделав глубокий вдох, коротко постучала костяшками пальцев и зашла в кабинет.

— Рано ещё! Ждите в коридоре! — он даже не поднял глаз от своего вездесущего планшета.

Я невольно вздрогнула.

— Вы не поставили мне оценку в табель, — собрав волю в кулак, уверенно двинулась в сторону преподавателя, держа лист ведомости перед собой.

Только сейчас Евгений Александрович соизволил посмотреть на меня. С самодовольной ухмылкой он уставился на лист бумаги в моих руках и встал. Ножки отодвигаемого стула прошкрябали по полу.

— Доброе утро, Кристина.

— Не могу ответить тем же, — смотрела на него в упор, выражая всю серьёзность намерений. — Будьте добры внести данные, — кинула лист на стол поверх планшета.

— Ты решила меня игнорировать? — Градов подошёл вплотную.

— В последнюю нашу встречу вы ясно дали понять, какого вы обо мне мнения, — выплюнула ядовито, надеясь его задеть. Напрасно. Бронебойную «шкуру» Градова мог пробить, пожалуй, только истребитель.

— Ты огорчаешь меня, — произнёс так, будто я совершила нечто ужасное. — Таким глупым, неподобающим тебе поведением. Ведёшь себя, как маленькая обидчивая девочка.

Я аж захлебнулась возмущением.

— Поставьте. Оценку. В. Ведомость, — процедила сквозь зубы, не отводя от него глаз.

А его, казалось, наоборот, забавляла эта разыгранная мной сценка.

— Поцелуй меня.

— Нет, — вздёрнула нос и шагнула назад.

— На нет и суда нет, — он артистично развёл руками и пошёл на выход из аудитории.

— Я пожалуюсь в деканат! — бросила ему в спину.

Правда вопреки моим опасениям он не собирался уходить. О нет. Он всего лишь провернул ключ в замке, закрывая его. ЧТО ОН ТВОРИТ?

Я была уверена, что студенты в коридоре даже не заметят того, что их преподаватель заперся с первокурсницей в кабинете. Слишком уж они поглощены своими заботами. Но от этого мне не легче.

— И что ты скажешь? — он издевался надо мной и получал от этого удовольствие. — Что подделала мою подпись в зачётке? Ты не докажешь, что сдала экзамен.

Руки сжались в кулаки. Глубоко дыша, я пыталась успокоиться, а Градов поглядывал на меня с удовлетворённой усмешкой.

— Я… — я не знала, что хотела сказать, но что-то сказать всё-таки нужно было.

— Ты, Кристина, — он шагнул ко мне и заключил меня в крепкие объятия. — А теперь выслушай меня, — добавил тихо, практически шёпотом. — Быть может, я погорячился в тот раз, и это тебя задело. Но я не потерплю никого рядом с тобой, понимаешь? Тем более этого щегла Шувалова. — Я впервые за долгое время слышала в его словах эмоции. — Более того, твои отказы приводят меня в бешенство. Я до сих пор пытаюсь понять, что в тебе есть такое, чего нет в других. Что заставило меня нарушить собственные, мать их, принципы.

Я не шевелилась, и может быть поэтому слышала, как гулко бьётся его обычно спокойное, непоколебимое сердце.

— Я хочу тебя, Кристина. Хочу, чтобы ты была только моей. И, как ты уже успела заметить, я дал себе поблажку и позволил тебе увидеть больше, чем кому бы ни было. Ты была в моём доме, ты это осознаёшь?

— Вы манипулируете мной, — медленно произнесла.

— Ты не оставила мне выбора. Уж извини, но я привык пользоваться имеющимися у меня ресурсами. Мне нужно было привлечь твоё внимание — и я это сделал, — он чуть ослабил объятия, позволяя отодвинуться от него и поднять голову.

— Хороши отношения, — горько усмехнулась, глядя в его глаза.

— Я не хотел сделать тебе больно, — либо он действительно не врал, либо врал так искусно, что я не замечала этого.

— Но сделали.

— И я готов рассчитаться за это.

— Рассчитаться? — скривилась. — Какое слово вы выбрали. Не «извиниться», не «раскаяться»… рассчитаться.

— Ты знаешь, что я имел в виду. Хорошо, Кристина, раз ты этого хочешь, то я дам тебе право выбора. Ты можешь получить свою оценку и идти на все четыре стороны, забыв про то, что нас что-либо связывало.

— Либо?

— Либо постараться понять и принять причину моих поступков и позволить мне быть с тобой.

Вот оно как — Градов во всей красе. Какой же он всё-таки манипулятор! «Позволить ему быть со мной» — словно это от меня, а не от него зависит судьба наших отношений. Красиво стелет, аж заслушаешься! И что самое обидное… это действует.

А затем он меня поцеловал. Так чувственно, будто любя, едва касаясь губами и языком. Будто боясь спугнуть. И в этом поцелуе было столько нежности, столько хрупкости, что закружилась голова. В груди что-то ёкнуло. Разум столкнулся с серьёзным сопротивлением… он кричал, вопил об опасности, о том, что я делаю ошибку, настойчиво напоминал о внутреннем обещании не погубить Андрея, но… в схватке с чувствами потерпел поражение.

Я… ответила на поцелуй. И это означало мою полную капитуляцию.

— Ты не пожалеешь, моя девочка, — тихий шёпот и мимолётное прикосновение губ к виску.

А затем я наблюдала, как Градов вносит в ведомость мою оценку и ставит подпись. Как, улыбаясь, передаёт мне эту чёртову ведомость. Как проворачивает ключ в замке, возвращая мне путь на свободу.

— Нас с Шуваловым связывает только дружба, — зачем-то сказала я прежде, чем уйти.

— Это не важно, уже не важно, — только и услышала в ответ. И эта фраза могла значить многое.

Я ушла, не попрощавшись. Просто развернулась и вышла вон, зная, что мы всё равно сегодня увидимся. Градов дал мне это понять. Словно невидимка, прошла по коридору, полному студентов. Для них я была персоной, не стоящей внимания. Какая-то зелёная первокурсница, которой понадобился преподаватель по ТГП. Им бы даже в голову не пришло, что там, за закрытой дверью, я продала душу Дьяволу. Теперь уже окончательно и бесповоротно.

Девушка в деканате с улыбкой приняла заполненную ведомость и, поздравив с закрытой сессией, пожелала удачи. Откуда ей было знать, что она действительно мне понадобится?