Глава 34

О, в отличие от других командиров, которые могли по десять, а то и по пятнадцать минут распыляться перед строем, генерал был немногословен. И от этого становилось страшно.

Мы рванули с места.

Сначала это был просто бег.

Холод резал легкие, ремни выкладки врезались в плечи, грязь хлюпала под подошвами. Полигон поглотил нас грязью от ночного дождя. Рвы с ледяной водой, деревянные барьеры, скользкие наклонные стенки, мокрые канаты.

Ой, опять ждать, когда все потом помоются, и идти последней! Ну что ж, такова жизнь!

Инструкторы в синих мундирах орали, подгоняя нас.

Мир вокруг превратился в хаос. Призрачная магия рассекала полигон. Пусть шары и не были смертельными, но взрывы были — не дай бог. Один такой шар мог отбросить тебя и оглушить. А по тебе еще сверху пробегутся сапоги товарищей.

Хаос нарастал. Грохот оглушал, а крики превратились в неразборчивый шум. Главное — не попасть под заклинание! Я попадала. Пару минут ты просто лежишь, охреневая от боли, пытаясь научить себя снова дышать. А потом нужно отползать. Чтобы не затоптали.

Кто-то упал. Кто-то закашлялся, плюя кровью и слизью. Мир сузился до боли, тяжести собственного тела и собственного хриплого дыхания.

Мороз. Я чувствовала морозную свежесть и холод каждого вздоха. В боку начинало колоть, а я начинала кашлять. В такие моменты вообще невозможно понять, дышишь ты или тебе просто кажется, что дышишь.

Я добралась до вертикального каната. Руки уже горели, пальцы не слушались, скользили по пропитанной водой пеньке.

Я рванулась вверх. Соскользнула. Ладони ободрала до мяса. Колени ударялись о сырую землю. Дыхание рвалось клочьями. В ушах стоял гул. Еще шаг. Еще. Тело умоляло остановиться. Лечь. Сдаться.

И тогда перед глазами, сквозь пелену усталости, всплыло его лицо. Фландр. Светлые волосы. Голубые глаза, пустые, как колодец. «Ты зря убежала, крыса». Его улыбка. Нож на щеке.

Нет.

Я не сдамся. Не здесь. Не сейчас.

Злость ударила горячей, чистой волной. Я вцепилась в канат снова. Пальцы, скользкие от крови и грязи, нашли сцепление. Мышцы задрожали, но потянули. Вверх. Еще дюйм. Еще.

Руки горели, как в огне. В глазах темнело, но я видела только верхнюю перекладину. Ветер свистел в ушах, смешиваясь с криками инструкторов, взрывом заклинаний и собственным хрипом.

Я лезла. Не ради устава. Не ради академии. Ради того, чтобы больше никогда не быть той, которую тащат за волосы в темную карету. Ради того, чтобы мои руки помнили только вес оружия и силу каната, а не хватку мужа.

Пальцы наконец сомкнулись на дереве перекладины. Я перевалилась через край, упала на мокрые доски, задыхаясь, дрожа, но живая. Ладони кровоточили, рубашка промокла насквозь, но внутри горело что-то твердое. Не огонь. Уголь. Тлеющий, но неугасимый.

Я бросила взгляд на генерала. Он стоял неподвижно, трость уперта в грязь, серые глаза холодны, но в уголке губ дрогнула едва заметная тень. Не улыбка. Утверждение.

Его взгляд скользнул по мне. Я не знала, узнал ли он меня или нет. Мы все были перепачканы грязью.

— Слева! — рявкнул кто-то, а я поняла, что шар заклинания летит в нас.