Глава 63

Я услышала, как тяжелое кресло отъехало назад, как резко встал генерал. Тяжелые шаги приблизились к двери, ведущей в мой «уголок». Генерал прикрыл дверь в комнату, в которой находилась я, и встал спиной, широко расставив ноги, заслоняя собой проход. Его фигура казалась огромной, непробиваемой стеной между мной и внешним миром.

По его приказу замок на двери щелкнул магией: «Открыть дверь!». Ого! Ничего себе система!

Сердце пропустило удар.

Инстинкт, отточенный месяцами жизни в опасности, заставил меня действовать тихо. Я бесшумно скользнула к щели между дверным косяком и створкой и приникла глазом к узкой щели, стараясь не дышать.

Мое поле зрения ограничивалось той частью кабинета, где стоял стол и виден кусочек моей двери.

Рукав мундира генерала снова заслонил обзор, когда он слегка сдвинулся. Я замерла, кусая губу до боли. Убери руку. Пожалуйста. Дай мне увидеть.

И вот он чуть отступил. К столу подошел дежурный офицер, неся в руках огромный букет.

Белые лилии.

У меня внутри мгновенно все похолодело. Холод прошел по позвоночнику ледяной иглой, парализуя мышцы. Легкие отказались вдыхать воздух.

Нет.

Нет.

Нет.

Этот цвет. Эта форма. Этот сладкий, приторный запах, который, я знала, пробивается даже сквозь закрытую дверь.

Офицер кашлянул, звук получился сдавленным, нервным.

— Господин генерал… разрешите доложить! Тут… возникла странная ситуация.

Моравиа не шевельнулся.

— Какая? — голос прозвучал ровно. Слишком ровно. Как лезвие, вынутое из ножен и готовое напиться чужой крови.

Дежурный неловко переступил с ноги на ногу. Сапоги заскрипели по паркету.

— Цветы доставили в Академию. Курьер утверждает, что заказ срочный и ошибки быть не может. Получатель… — он запнулся. — Какая-то Львина Соулкен.

Тишина ударила по комнате сильнее, чем любой крик.

— Дежурные у входа сообщили, что это какая-то ошибка. Но курьер сказал, что адрес указан верно.

Я почувствовала, как кровь медленно отливает от лица, оставляя кожу мертвенно-бледной и холодной. Мир сузился до точки. До этого букета белых лилий.

Точно такие же стояли у алтаря в день моей свадьбы, окружая нас облаком ложной чистоты.

Точно такие же он держал в руках, улыбаясь мне той самой идеальной, фарфоровой улыбкой перед клятвами, которые стали моим приговором. Тогда я еще не подозревала, что ему нужна не жена, а жертва.

Точно такие же цветы потом стояли в спальне на тумбочке. Каждый раз после того, как он делал мне больно. Каждый раз, когда возвращался с «извинениями», которые были хуже побоев.

Запах лилий был для меня запахом крови и боли.

Я перестала дышать. Воздух стал настолько густым, что я не смогла втянуть его в себя.

— Проверили? — послышался голос генерала.

Снова его рукав заслонил обзор. Я умоляла его убрать его, дать мне увидеть реакцию офицера, увидеть опасность.

— Так точно! — мгновенно вытянулся офицер, и в его голосе прозвучало облегчение от возможности доложить факты, а не догадки. — В первую очередь проверили на опасную магию, проклятия и ядовитые испарения. Лекарь подтвердил: цветы обычные. Ничего. Поэтому и решили, что это, возможно… шутка кого-то из кадетов. Решили уточнить у вас, сэр, прежде чем выбрасывать.

Шутка.

У меня внутри все скрутило от ужаса, холодного и липкого. Фландр не оставляет попыток вытащить меня отсюда. Он не шутит. Он ведет свою игру, не давая мне ни на секунду забыть о нем. И этим букетом он хочет показать мне, что стены Академии для него — не преграда, а просто декорация.

Офицер сделал шаг вперед. Я увидела, как белые лепестки качнулись.

— Свободен, — холодно приказал Моравиа.

— Так точно!

Дежурный исчез за дверью почти мгновенно. Шаги удалились, растворяясь в эхе коридора.

Дверь в кабинет закрылась на замок. Генерал медленно отошел к столу, где лежал букет, похожий на невесту в пышном платье.

Я вышла из своего укрытия. Ноги были ватными.

колени дрожали, но я заставила себя идти. Шаг за шагом. Через пропасть страха.