Глава 73 · Дракон

Я знал, что скрывается за этой кремовой бумагой.

Это был приказ совести.

Вдова майора Вальтера использовала эти вечера, чтобы латать дыры, которые оставляла после себя моя машина. Госпитали. Сироты. Семьи, которые остались без средств к существованию, пока тела их кормильцев превратили в пепел на чужих полях.

Я надломил печать большим пальцем. Тяжёлый нарядный лист лёг на ладонь. Мне не нужно было читать вытисненные строки, чтобы увидеть зал, который ждал меня. Люстры, от которых слепнет взгляд. Струнные квартеты, заглушающие звон хрусталя. Шёлк, шуршащий со всех сторон. Перелив бриллиантов на свету. И мужчины. Всегда мужчины. В парадных мундирах, отполированных до зеркального блеска. Медали, давящие на грудь. Герои, офицеры, гордость Империи.

Я вдруг отчётливо представил, как половина этих людей — вылитые копии Фландра. Просто лучше обученные. Лучше одетые.

Чудовища с безупречной осанкой и выточенными светскими манерами. Те, кто умеет наливать вино ровной рукой, одновременно просчитывая, под каким углом хрустнет кадык. Те, кто улыбается, пока память хранит последний взгляд каждого убитого.

— Вы поедете, господин генерал? Просто там стоит карета вдовы. Она просила узнать ваш ответ, — голос дежурного прозвучал осторожно. Натренированный не лезть туда, куда не просят.

Я сжал приглашение.

Не поехать было невозможно. Высший свет, где отказ равнялся плевку в лицо памяти погибшего. Логика была безупречной. Холодной. Безжалостной.

— Да, — отрезал я. Одно слово. Плоское. Финальное.

Дежурный кивнул, развернулся. Сапоги чеканили шаг по камню.

Тишина вернулась. Но она не улеглась. Она свернулась клубком где-то под рёбрами.

И тогда меня накрыло. Воздух в лёгких стал ледяным.

Львина.

Я медленно поднял голову. Стены кабинета вдруг показались тонкими, пористыми, неспособными удержать ничего.

Оставить её здесь? Одну?

За закрытыми дверями, пока я буду пить шампанское среди тех самых архитекторов её кошмаров?

Я провёл расчёт. Автоматически. Безжалостно. Кадеты. Сотни парней. Мальчишек, которых я ковал в грязи, крови и морозе. Я знал, что заложил в них.

Подчинение цепи. Подавление сомнений. Урок о том, что слабость — роскошь, доступная только мёртвым.

Я учил их ломать. Подчинять. Воспринимать чужую боль как переменную в уравнении, а не как границу, которую нельзя переступать.

Холодная проволока протянулась по позвоночнику. Челюсть сжалась до спазма. Под кожей зашевелился дракон. Чешуя царапала рёбра изнутри, требуя не ослаблять контроль. Это не было ревностью. Это была паника собственника. Абсолютно неконтролируемая.

Я не доверял им. Даже на одну ночь. Даже на один час. Даже если она скроет лицо под маской, а волосы под плащом.

Осознание ударило между лопаток, точно клинок.

Потому что оно означало нечто куда страшнее, чем нарушение устава или пробел в охране.

Оно означало, что я больше не доверяю собственной Академии.

Вещи, за которую я отдал шрамы, годы, часть собственной человечности. Чудовищу, которое я создавал собственными руками.

Я строил её безупречной. А теперь видел трещину. И у трещины было имя. Оно сидело за смежной дверью, тихо всхлипывало, и от одного этого звука внутри меня всё переворачивалось.

Я медленно провернул трость в ладони. Серебряная голова дракона врезалась в кожу, оставляя глубокие белые отметины. Боль была полезна. Она возвращала меня в тело.

Я не должен оставлять ее здесь. Но и взять на бал я ее тоже не могу. Или могу?