Глава 21

Наше уединение на лестничной клетке было прервано скоро и некстати: дверь в мою квартиру приоткрылась, выглянула взлохмаченная Дина с новым баклажановым цветом волос и железным прутом наперевес. Есть у неё такая дежурная арматурина на всякий пожарный.

– Саш, ты плачешь? – спросила сестра и грозно глянула на шефа. – Тебя этот обижает?!

Джек вытаращился совершенно бестактно. Я улыбнулась, с сожалением отрываясь от него.

– Всё хорошо. Я сейчас зайду.

Дина подозрительно глянула на моего босса, грюкнула железкой о металлическое полотно с видом «берегитесь, я бдю» и скрылась за дверью, оставив щёлку. Я теребила пальцами ремешок сумочки. Шеф смотрел на меня. Хотелось снова, к нему, но не бросаться же. Как тут не позавидовать кошкам – им всё можно, люди только умилятся; а мне явно не хватало хвоста. Потому я спросила мягко:

– Зайдёте?

– Пожалуй, нет, – ответил Джек и, заметив мой ироничный прищур, поспешил добавить: – К такому серьёзному приёму с оружием и явной склоностью к кровной мести надо подготовиться. Как минимум, конфетами.

Мы оба рассмеялись. Он чуть тронул моё предплечье.

– Всё в порядке?

– Да, – я кивнула, счастливая от того, что чувствую сквозь рукав его тепло.

– Тогда до завтра, – сказал шеф. – И не забудь: завтра пятница. Значит, стиль одежды casual: джинсы и никаких каблуков.

– Да, сэр, – я вытянулась, козырнула, как солдат. А потом, спасая нас обоих от возможной неловкости, юркнула к себе. Захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Казалось, мой любимый мужчина так и стоит на площадке перед квартирой и думает обо мне… Как в кино.

– Ты чего? – обеспокоилась Дина. – Лицо у тебя какое-то странное.

– Мечтаю.

* * *

Джинсы и тенниски в офис – мечта! Техник Гена в автобусе радостно поприветствовал меня и заявил, что бережёт место рядышком уже который день, а я коварно игнорирую корпоративный транспорт.

– Боевые задания! – хихикнула я и плюхнулась рядом с ним.

Мы снова всю дорогу шутили. Досталось даже шефу, оказывается, теперь весь завод знал, что он косит. Усатый дядечка-рабочий, на которого я когда-то рычала из-за кресла, Иван Борисыч, сказал, что готов предложить свою заброшенную дачу, если вся трава на территории кончится.

– Для такого директора ничего не жалко! – заявил он.

– Если б ещё не ругался так люто! Я, когда цветы на третьем поливаю, всё слышу, – встряла в разговор садовница Ирина Михална и сунула мне кулёчек. – Булочки тебе, девочка. Всегда пеку по четвергам, целое ведро теста мешу. Эмалированное. Это тебе за вредность.

Я поблагодарила и постаралась убедить, что генеральный директор – совсем не страшный. Просто работа у него ответственная. Все закивали понимающе, кроме Ани из кадров, которая по обыкновению фыркнула и отвернулась в окно. Но я не обратила на неё внимания. Автобус плавно ехал по утреннему городу, за окнами дети шли в школу, дворники весело размахивали мётлами, пестрели газоны. А внутри нашего дружественного, новенького Хундая играло радио, и жизнь вообще была прекрасна.

В офисе вчерашнее утро повторилось: почти дежа-вю. Рита поймала меня на входе и потащила под микитки в кофе-бар. Лали уже была там и прижималась к стаканчику с эспрессо, словно это была целебная Чаша Грааля.

– Девочки, мне некогда, – сказала я. – Нас не закрывают. Всё хорошо!

– А вчера что было? – допытывалась Рита. – Я вчера принесла документы на подпись. Диана встала на дверях, как вратарь сборной, и не пустила. Только пыхтела и пятнами покрывалась. Но я-то слышала, что вы с Рэндаллом орали, как потерпевшие.

– Решали рабочие вопросы, – спокойно ответила я. – У шефа темперамент.

– А у тебя?

– А я пытаюсь соответствовать.

И тут Лали, которой явно было мало ночи, вставила:

– А чего Джек опять косил?

У меня вырвался дурной смешок. А в голове грянула песня про зайцев. Лали отхлебнула кофе и добавила:

– Теперь он косил с другой стороны: от центрального КПП до складов. Столько сена пропадает, хоть корову заводи. Народ уже делает ставки – за сколько он обкорнает всю заводскую территорию. Я поставила на неделю. Склад и отдел качества говорят – за пять. А ваши водители вообще сбрендили – на три поставили. А ты что скажешь? Ты его знаешь лучше всех!

Вот так всегда. Кому-то нервы, кому-то веселье. Какая всё-таки жизнь чёрно-белая штука: посмотришь с решки – переживаешь, посмотришь с орла – смеёшься, застынет на ребре – не знаешь, что предпринять. Но когда-нибудь чёрное инь и белое янь сольются в одно целое, как в китайском символе…

Я ничего не ответила девчонкам, лишь загадочно мотнула головой, забрала Ритины документы и убежала на третий по лестнице, внутренне замирая от предстоящей встречи с моим «янь».

* * *

Под монстерами у приёмной ошивался Кирилл, одетый, как всегда, с иголочки. При виде меня у него загорелся глаз, и главный маркетолог бросился навстречу.

– Сашенька, привет! Как ты чудесно выглядишь сегодня!

Отчего-то его тон пахнул фальшью. Да и красота Кирилла в первый раз показалось какой-то деланной, не мужской, словно у мужчины-модели, прячущего за фотошопом и модными тряпками отсутствие характера. Подумалось, а как бы он прореагировал на известие о моих родственниках? Поцеловал бы в макушку и отправился потом косить, потому что переварить новости было непросто, или испарился бы, как все? Глянула на ухоженные пальцы с мужским маникюром, и ответ показался очевидным: он и косы-то в глаза не видел…

– Привет, – ответила я.

Кирилл потянулся ко мне, но я отстранилась, давая понять, что это неуместно.

– Ты что-то хотел?

– Нет, Саш, просто вчера ты пробежала мимо… На тебе лица не было.

– Отчего же не позвонил? Телефон я не выключаю.

Кирилл смешался, но всё-таки не ушёл. Поднял глаза, тут же опасливо скосил их на дверь в приёмную и промямлил:

– Прости, не решился.

Я усмехнулась. Да, вот он – рыцарь, начищающий доспехи перед зеркалом и дарящий розы даме. Только, увы, турнира не состоится – герой потерял свой меч, и лошадь на больничном…

Кирилл поправил рукав идеального пиджака и сказал:

– Прости, Саш, что я вечно с просьбами и вопросами. Босс потребовал придумать ко дню города что-то красочное, из ряда вон. Но что я ему не предлагаю, всё не так. Ты понимаешь, на мне сейчас такая ответственность, если не справлюсь, вылечу с должности, а Джеку… один Бог знает, что ему нужно.

– А я причём?

– Ты лучше всех его знаешь, – с придыханием ответил Кирилл. – Может, посоветуешь чего? Или у него как-то потихоньку спросишь? Я в долгу не останусь…

Я посмотрела на Кирилла и с удивлением поняла, что он выщипывает брови, а на скуле тщательно замазан тоном прыщик. Интересно, а сколько времени он потратил перед зеркалом на модную укладку? В первое мгновение мне стало противно. Но великий начальник отдела маркетинга старше меня лет минимум на семь, спец по промо и гордый владелец диплома МВА стоял передо мной, как побитый щенок. Джеком побитый. Я глянула мельком по художественным фото в рамках, символически означающим места, завоёванные Оле-Олой, ляпнула со смешком:

– Предложи шефу египетские пирамиды из ящиков Оле-Олы на какой-нибудь главной площади. Или Эйфелеву башню. И шоу с раздачей эд-хока.

Кирилл моргнул и расплылся в счастливой улыбке:

– Да это же гениально, Саша! Ты знаешь, что ты гениальна?

– Знаю, – буркнула я и пошла к себе.

На душе не было осадка. Оказывается, с иллюзиями раставаться даже приятно. Главное, их развеять вовремя и порадоваться, что не пришлось тратить себя на «фотошоп».

– С меня цветы, конфеты, шампанское! – крикнул вдогонку Кирилл.

Я обернулась и строго сказала:

– Стоп! А вот этого точно не нужно.

– Но…

– Иначе заложу, что идея не твоя.

– Понял-понял.

Я закрыла за собой дверь в приёмную, и оставила Кирилла в прошлом. Снег тоже красивый, но он тает, пшик и лужица!

* * *

Моё настоящее уже сидело за директорским столом, склонившись над бумагами. Дверь в кабинет была раскрыта. Место Дианы пустовало. Я тихонько прошла и опёрлась о косяк, пользуясь моментом побыть с ним вдвоём, пусть даже так… издалека. Шеф снова не выспался, хотя под загаром бледности было и не рассмотреть. Джек меня не замечал, что-то сосредоточенно бубня себе под нос. В раскрытое окно влетела занудливая осенняя муха и принялась кружить над головой Джека. Он посмотрел вверх и проговорил по-русски:

– Муха, мухи, мухе, мух… – вскочил с каким-то документом в руках и воплем американского неандертальца бросился на нарушительницу спокойствия: – Ааа, кто придумал этот русский?!

Одномоментно муха была зверски убита, я громко засмеялась, и Джек меня увидел. Он возмущённо всплеснул руками:

– Нет, балерина, ты скажи, зачем вам, русским, нужны эти падежи, склонения, спряжения?! Почему у стола есть род?! Я не собираюсь заниматься с ним сексом! Вы что, извращенцы?!!!

– Наверное, – смеялась я, чуть ли не сползая на пол от хохота, держась за ручку двери.

А Джек, заразившись смешинкой, широко осклабился и сказал на изумительном русском:

– У тебя красивые ножки, балерина. Чтоб я сдох!

– Сдыхать не надо, вы меня живым весьма устраиваете, – ответила я по-русски и, видя замешательство на его лице, перевела.

– Устраиваю? – Он приосанился. – Ещё бы!

– И потом, если вы сдохнете, завод так и не узнает, за сколько вы скосите всю траву на территории, – добавила я, смеясь. – А у них ставки. Вопрос не шуточный.

Джек ошарашенно моргнул.

– Ставки?!

– Ага, варианты пока следующие: неделя, пять дней, три… Бегают ко мне за консультацией.

Он прыснул совсем по-мальчишески и глянул с задорным огоньком в глазах.

– А ты?

– А я храню нейтралитет.

– Нет, за сколько скошу, как считаешь? – Он уткнул руки в боки.

Я хихикнула и сделала умный вид, взяла лазерную указку и подошла к плану завода, висящему на стене под стеклом.

– Ну, если учесть что два фланга: слева вдоль забора до столовой и справа, между центральным КПП и грузовым, вы скосили за пару ночей. Со скольки начинали, с пяти?

– Охрану разгоню к чертям, – хмыкнул Джек и подошёл поближе. – Учитывая, что территория завода составляет пятнадцать гектаров, из них одинадцать заняты под постройки и асфальтовые дороги…

– А вы скосили только половину гектара… – очень серьёзно сказала я, с трудом сдерживая так и прущий из меня хохот.

– И потом, я же не буду косить засаженные цветами газоны и участок над водохранилищем. Там искуственное покрытие сверху.

– А так вообще остальное собираетесь? – прыснула я, аж слёзы на глазах выступили.

– Ну… Это не только от меня зависит, – он скосил на меня хитрый взгляд.

Я покрылась румянцем и закусила губу от смущения. Джек остался доволен и продолжил:

– Ага. Гектара два уже подстрижено газонокосилками. Остается ещё два гектара, – он посчитал в уме и заявил: – Получается восемь дней. Прибавляем командировку по региону, в которую мы с тобой едем на следующей. Выходит, все две недели. – Посмотрел на меня смеющимися глазами. – А они говорят за три дня… Скажи, балерина, они что, думают что я – монстр?

– Очень может быть.

– Или не умеют считать. Если аналитики по продажам или кто-то из бухгалтерии заявил в пари меньше восьми дней, уволить на хрен.

– А может, они рассчитывают на повышение производительности? Можно косить вместо обеденного перерыва и после шести.

– Неа, – мотнул он головой. – Только на рассвете. С чёртовыми твоими соловьями.

У меня мурашки побежали по спине: моими… соловьями… Это было удивительно, как он слышит и помнит всё, что я говорю ему. А, казалось, в одно ухо влетело и туда же вылетело, наткнувшись на дела поважнее, чем росказни ассистента из провинции… Выходит, нет?40393c

В дверях появился директор по продажам Али Челик. Шеф поманил его к карте.

– Тут серьёзный вопрос наметился… Балерина, кофе нам принеси.

Я вышла в приёмную. Диана уже сидела на своём месте.

– Ну, ты как? – спросила шёпотом. – Не уволил?

– Нет, всё норм, – кивнула ей. – За вчерашнее спасибо! Просто большое человеческое и нечеловеческое тоже!

Она пожала плечами и снова приняла равнодушный и чуть заносчивый вид. Ну, и пусть! Может, это её стиль?

Из кабинета директора послышались басистые раскаты хохота, выглянул Джек и с хитрым прищуром сказал:

– Восемь дней. Али не увольняем. Зови Батура… И кофе, много кофе! Будем собирать ставки!

Я козырнула и направилась к двери. Нет, весело у нас! Подружке расскажу, не поверит!

Кофе занялась Диана, он у неё почему-то лучше получается, а я пошла за финанасовым. Злобный карла, пыхтя, отправился к генеральному, на всякий случай прижав картонную папку к груди. Как щит. Молодец, всегда готов к обороне.

На лестнице показался техник Гена, как всегда, с чемоданчиком инструментов.

– О, а я к Батуру, кондиционер чинить. Придётся устроить перекур. А у тебя как дела? – подмигнул он. – Цветёшь вся!

– Хорошо. А ты тоже ставки на шефа делаешь? – спросила я.

– Нет, он слишком непредсказуемый. Вчера в его номере в гостинице менял лампу. Разбил, новую, прикинь? Я думаю, вот же псих! Злюсь. А он похлопал меня по плечу по-дружески и сказал, что ему жаль. Как человек.

– Да, он и есть человек, – сказала я, чувствуя подступающее к сердцу тепло. – Хороший человек.

– Потом ещё спросил: как правильно по-русски сказать «сто процентов» и кулаком махнул так эмоционально, типа чтоб наверняка.

– А ты?

– Я подумал и ляпнул: «Чтоб я сдох!»

– Да?!

Мой громкий смех разнёсся эхом до стеклянной крыши зимнего сада и вниз по лестничным пролётам. Ну, как тут удержаться?! Надеюсь, шеф не будет брать уроки русского у складских грузчиков? А то с него станется… Гена тоже засмеялся, оправдываясь.

Хорошо! Какой смешинковый день с утра задался! Вот бы всегда такие! Я глянула на зеленый ковёр травы на газоне перед заводом и невольно почувствовала себя королевой: от меня всё зависит…