Глава 7. Верность

Три дня Жозефина почти не виделась с Баттлером. Под бдительным контролем Заворски она перевезла вещи — пару готовых костюмов, купленных на Селене — в свою новую квартиру. Она была небольшой, но это Арманд более чем устраивало, — она не представляла себе, как следила бы за большей территорией. Также при помощи секретаря она добралась до мастерской, где заказала ещё несколько костюмов, и все оставшиеся дни ходила на примерки, не имея никакой возможности приблизиться к своей непосредственной работе. Из офиса не звонили, из чего Жозефина сделала вывод, что Баттлера всё устраивает. Заворски договорился также о том, чтобы Жозефине выделили служебный аэромобиль с водителем, а за время примерок Жозефина несколько раз замечала в отдалении знакомое лицо телохранителя.

Вечером третьего дня Баттлер позвонил и попросил приехать в офис в семь утра. Не заметившая подвоха Жозефина легко согласилась.

Наутро она снова оказалась в здании, где до сих пор была всего раз. Как добраться до кабинета Баттлера она не знала, так что ей пришлось связаться с Гудкайндом. Спустившийся к ней секретарь не выглядел особо довольным тем, что его дёргают по мелочам.

Пока они ехали в лифте, Гудкайнд быстро и немного резко объяснил Жозефине структуру здания.

Лифт остановился и, миновав череду кабинетов, в каждом из которых стоял секретарский стол, Жозефина подошла к дверям кабинета Баттлера. Она постучала, но никто естественно не ответил. Гудкайнд поморщился.

— К Баттлеру вход только через меня. Сейчас позвоню.

Ответил Рон быстро и даже сам подошёл к двери.

— Почему так долго? — спросил он, выглядывая из кабинета. — Арманд, что это на вас?

Жозефина оглядела себя с ног до головы. В этот раз она не пыталась выделываться и явилась на вызов в обычном сером костюме.

— Гудкайнд, приготовьте аэромобиль, — не оглядываясь, Баттлер прошёл мимо стола секретаря, подцепил Жозефину под локоть и потащил к лифту. — Почему вы не одеты? — спросил Рон, когда они уже зашли в кабинку.

— Простите, мистер Баттлер, мне раздеться?

В глазах Баттлера мелькнул жадный огонь, но уже через секунду он исчез, и Рон поморщился.

— Не сейчас. Придётся заехать к вам. Через четыре часа мы с вами должны быть на приёме в посольстве Эрхана на Антике.

— Четыре часа?..

Лифт уже остановился, и Баттлер тащил Жозефину к выходу.

Баттлер не ответил, лишь молча затолкал её в аэромобиль.

Дальнейшее происходило в спешке, и свободно вздохнуть Жозефина смогла лишь когда оказалась в космолёте. Она упала в привычное уже кресло и некоторое время просто пыталась успокоить сердцебиение, а затем увидела на столе перед собой чашку дымящегося кофе.

Баттлер сел напротив, пригубил свой напиток и блаженно зажмурился.

— Почему вы не сказали раньше? — спросила Жозефина. — Я бы могла спокойно собрать вещи.

— Я узнал два часа назад, — сказал Баттлер, всё ещё не открывая глаз.

Жозефина подняла на него недоумённый взгляд.

— Вы же звонили вчера в половине двенадцатого.

Баттлер пожал плечами. Потом чуть приподнял веки, глядя на Жозефину сквозь узкие щёлочки глаз.

— В половине двенадцатого я просто хотел тебя увидеть.

Жозефина вздрогнула от этой резкой смены тона.

Баттлер открыл глаза, и теперь взгляд его полностью приковал к себе взгляд Жозефины.

— Вы не спали? — спросила Жозефина, разглядывая покрасневшие веки шефа и думая о том, что услышала только что.

— Не успел, — Баттлер сказал об этом как о чём-то привычном, и Жозефине почему-то стало его жаль. Она сама никогда не думала о том, откуда взялось её собственное состояние, пока то не исчезло. Слово деньги обрело для неё смысл только тогда, когда произошло несчастье с отцом. Собирая вырезки со статьями, в заглавии которых значилось имя Роналд Баттлер, она думала о том, как легко и ловко этот человек преодолевает все препятствия. На фотографиях не было ни опухших век, ни алой сеточки капилляров, покрывавших белки его глаз.

— Я хотел поговорить, — сказал Баттлер, прерывая её размышления, и сделал ещё один глоток. — Жозефина, что ты имела в виду, когда сказала, что боишься прошлого?

Жозефина вздрогнула. Она хотела отвернуться, но Баттлер будто бы удерживал её взгляд своим.

— Ничего, — сказала она тихо.

Баттлер поставил на стол чашку кофе и наклонился. Он протянул руку и провёл кончиками пальцев по щеке Жозефины.

— Я должен знать, — сказал он твёрдо.

Жозефина закрыла глаза. Она не хотела, чтобы эта рука исчезала. И она отлично понимала, что если честно ответит на этот вопрос, уже не почувствует такого прикосновения никогда.

Жозефина резко распахнула глаза.

— Я ведь не обязана отвечать.

Глаза Баттлера сверкнули, и рука едва заметно сдавила скулу Жозефины, но почему-то Арманд не было страшно. Она упивалась тем чувством, которое ощущает человек, стоя на самой кромке морских волн, зная, что следующий вал может захлестнуть тебя с головой.

— Я не должна, но я отвечу, если ты ответишь первым.

Баттлер наклонил голову набок. Ему было любопытно.

Губы Жозефины едва заметно дёрнулись.

— Твой шрам. Откуда он?

Пальцы Баттлера на мгновение сжались и тут же исчезли.

Баттлер откинулся назад, повернув голову набок и уставившись в чёрную даль космоса. Жозефина не могла понять, злится он или нет.

— Я отвечу, — сказал Баттлер спустя несколько минут, когда Жозефина уже допивала кофе и думала о другом. — Этот шрам — моя награда за верность. Большего я сказать не могу.

— Как и я.

Баттлер повернулся к Жозефине, и на лице его читалось раздражение, будто он вынужден был спорить с ребёнком.

— Почему ты считаешь, что твои тайны важнее моих? — спросила Жозефина между тем.

Баттлер поджал губы и какое-то время смотрел на неё.

— Я знал одного офицера, — произнёс он наконец, — который начинал ещё космопехом на Картуке. Знаешь тот бой?

Жозефина сосредоточенно кивнула. Она не ожидала, что Баттлер станет говорить с ней о подобных вещах, но теперь неожиданно остро ощутила, как хотела задать этот вопрос давным-давно, ещё до того, как встретила живого Баттлера.

— Я думала, там никто не выжил, — сказала она тихо.

— Десять, — ответил Рон, — выжило десять человек. Но это не столь важно. Тот офицер прошёл войну почти до конца, когда встретил сенатора Стенфилда. Стенфилд предложил ему интересный… проект. Он должен был выступить на стороне Нового Мира.

Баттлер замолчал, и Жозефина увидела, как барабанят его пальцы по столу.

— В общем, он поверил и повернул оружие против старой власти. А когда всё закончилось, Стенфилд объявил его предателем и приказал расстрелять вместе с ещё десятком военных преступников.

Баттлер усмехнулся.

— Справедливо, не находишь?

Жозефина промолчала, ожидая продолжения, но Баттлер отвернулся и замолк.

— И как ты выбрался? — спросила Жозефина, не выдержав долгого молчания.

— Никак, — Баттлер пожал плечами и приложил пальцы ко лбу, — почти никто не стал стрелять. Но больше я не пытался выделываться и строить из себя героя. Я расправился с теми, кто отдавал приказы, и начал новую жизнь — такую, в которой они уже не смогли бы меня достать.

— И за этим всё это, — Жозефина кивком головы обвела отсек.

Один уголок рта Баттлера приподнялся вверх, в вялой попытке улыбнуться.

— Нет. Это — для Дэзире. Но вряд ли тебе будет интересно это слушать.

Жозефина поджала губы и отвернулась. Ей и в самом деле было неинтересно.

— Теперь ты.

Она искоса посмотрела на Баттлера и опять повернулась к окну.

— Это тоже не будет приятно слышать.

— У тебя кто-то был?

— Можно и так сказать.

Баттлер побарабанил пальцами по столу.

— Я пытаюсь, Рон, правда пытаюсь, — она осторожно подняла глаза, а затем, мгновенно решившись, пересела в кресло рядом с Баттлером и уткнулась носом ему в плечо. — И… я хотела сказать… Спасибо.

Баттлер отвернулся. Однако рука его легла Жозефине на поясницу и прижала к себе.

— Не надо, — сказал он тихо, не глядя на Жозефину, — я ничего не сделал.

Жозефина промолчала, только попыталась закопаться носом ему в подмышку.

Рон, не выдержав, усмехнулся.

— Что ты там ищешь?

— Тебя, — Жозефина по-детски прижала сложенную в кулак руку к губам, закусила палец и прикрыла глаза.

Баттлер скосил глаза и смотрел на неё некоторое время. Жозефина была хрупкой, как стекло. И такой же твёрдой, как лёд. Это странное сочетание колкости и чувственности зачаровывало.

Баттлер отвернулся и опять посмотрел в окно. Перед глазами встало лицо Дэзире — такое, каким оно было шестнадцать лет назад. Она и сейчас была красива, но тогда казалась по-настоящему хрупкой. Какое-то время он даже думал, что встретил ту самую часть себя — и, уже когда они стали супругами, понял, насколько ошибся. Это был не алмаз, а всего лишь стекло. За это он ненавидел её всем сердцем — ненавидел до сих пор, почти не вспоминая о том странном ощущении законченности, которое обретал с ней когда-то. Теперь история повторялась, и вопреки всему, что он наговорил три дня назад, Баттлер боялся, до смерти боялся ошибиться. Он знал себя достаточно, чтобы представлять, как опасны бывают эти самые решения, принятые в один миг. Они не раз уже разрушали и чужие жизни, и его собственную. Ещё не поздно было отказаться, отпустить Жозефину, простив ей этот нелепый долг. Сто двадцать тысяч… Дэзире в месяц тратила больше. И что с того, что деньги не принесли плодов. Девочка была хороша, но проститутку с гладким и нежным телом можно было снять и за меньшие деньги. Если бы он хотел всего лишь проститутку…

Баттлер чуть потянул Жозефину, желая уложить себе на грудь, но та крепко вжалась в своё уютное гнёздышко и шевелиться не хотела. Кажется, она спала.

Рон всё же подтянул её чуть повыше, поймав недовольный мурлыкающий стон, и уткнулся носом в пушистый затылок.

Жозефина пахла мятой. И ещё немного корицей. Баттлеру внезапно невыносимо захотелось стиснуть её и прижать к себе с такой силой, чтобы их тела соединились под прессом в одно.

Рон осторожно поправил упавшую на лицо девушки прядь волос и замер так, придерживая второй рукой её плечо. Прошло совсем немного времени, и он тоже уснул.