Глава 8. Ревность

Приём медленно превращался в кошмар. И дело было не в том, что Жозефина тяжело переносила такие мероприятия. Она вполне привыкла выстаивать по несколько часов за бесполезными разговорами, поддерживая в свете честь семьи. Однако тогда на неё не смотрели как на любопытную зверушку, привезённую из дальних стран. В центре внимания она была почти всегда — но взгляды эти были умеренно восхищёнными и исчезали сразу же, едва ей стоило обернуться.

Теперь всё было иначе. Она чувствовала себя товаром, выставленным на продажу. Среди гостей было достаточно много и мужчин, и женщин, пришедших в сопровождении профессионального «эскорта». Однако потому ли, что она была в этом обществе новенькой, или ещё по какой-то причине, никто из других компаньонок не удостаивался такого внимания, как она. Взгляды мужчин откровенно ощупывали её фигуру под длинным узким платьем. Проходя мимо они спокойно могли скосить глаза и прицокнуть языком.

Жозефина изо всех сил старалась не отходить от Баттлера, рядом с которым чувствовала себя хоть и в сомнительной, но всё же безопасности, однако удавалось это не всегда.

Рон весь вечер продолжал пытаться завязать контакты с эрханцами, но в основном неудачно. Он становился всё мрачнее с каждой минутой.

Баттлеру тоже не доставляли радости взгляды, которые то и дело кидали другие гости на его спутницу. Он привёл Жозефину для того, чтобы обозначить свой союз с Армандами перед Эрханом, но это не помогало, — зато Жозефина явно привлекала восхищённые взгляды всех, кому наскучили старые полнеющие жёны. Баттлер сильно опасался, что влияние его не так сильно, чтобы предотвратить попытки завладеть его собственностью на корню. Жозефина был лакомым кусочком, и так явно думал не только он.

Под конец вечера Рон всё же решился ненадолго оставить Жозефину одну, чтобы попытаться поймать посла Эрхана в закрытой части посольства, куда посторонних не пропускали. Попытка заняла минут двадцать и оказалась безуспешной.

Вернувшись, он увидел, что Жозефина уже беседует с одним из сопредседателей «Mithril on Stars», и скрипнул зубами. Жозефина, похоже, не стесняясь подыскивала более выгодную работёнку.

Баттлер пересёк зал буквально в несколько шагов и, поймав локоть Арманд, сжал его так сильно, как только мог. Он видел, как чуть заметно побледнело лицо Жозефины, но та смолчала.

— Прошу прощения мистер Кёниг, могу я похитить вашу очаровательную собеседницу? — процедил он, старательно сдерживая себя, но краем глаза увидел, что Жозефина всё поняла.

Кёниг, понял он или нет, просто мягко улыбнулся.

— Конечно, мистер Баттлер. Я ещё не успел поздороваться с послом. Вы не знаете, где он?

— Нет, — процедил Баттлер тем же голосом. Упоминание о том, что Кёниг имеет выходы на посла, а сам он нет, взбесило Рона ещё больше, — прошу прощения, — он рванул Жозефину в сторону выхода, затащил в лифт и нажал кнопку закрытия дверей.

— Двадцать минут вытерпеть не можешь? — он почти швырнул Жозефину к стене, так что та стукнулась макушкой о металлическую панель. Секунду Жозефина смотрела на него с лёгким испугом, а затем взгляд её снова стал непроницаемым, и она отвела глаза.

— Смотри мне в глаза, Арманд! — Рон дёрнул Жозефину за подбородок вверх, и та решительно вскинула взгляд в ответ. — О чём он с тобой говорил?

Неуловимая тень промелькнула по лицу Жозефины, прежде чем она сказала своим привычно ровным светским голосом:

— Он предложил мне двадцать тысяч кредитов за ночь.

Баттлер сам не заметил, как рука рванулась вперед и ладонь вскользь прошлась по щеке Арманд — только острая грань на ободе обручального кольца впилась в кожу и оставила за собой яркий красный след — будто лепесток розы на молочно белой коже.

Жозефина высунула язык и слизнула капельку крови.

— Вы платите меньше, мистер Баттлер. Думаете, стоит поразмыслить?

Ответить Баттлер не успел, потому что двери лифта открылись.

— Мистер Баттлер?

Баттлер и Жозефина синхронно повернулись к двери. Жозефина легко, чуть болезненно, улыбнулась, Баттлер выдавить из себя улыбку так и не смог.

— Мистер Кёниг, вы нашли посла? — спросила Жозефина первой, заметив, что молчание затягивается.

Кёниг вошёл в лифт и нажал какую-то кнопку, а затем повернулся к ней.

— Пока нет, говорят, он уже отбыл, очень жаль.

— Да, жаль, — сказала Жозефина и покосилась на Баттлера, внимательно изучая его реакцию, — всегда жаль, когда кто-то ведёт себя не так, как ты ждёшь.

Лифт остановился, и Кёниг вышел, и Жозефина поспешила выйти следом. Оставаться наедине с взбешённым Баттлером ей абсолютно не хотелось. Рон скрипнул зубами и последовал за ней.

Ярость его не ослабевала до самого конца вечера. Он с новым мучительным удовольствием отыскивал признаки того, что Жозефина уже ищет себе более выгодного покровителя. По новому теперь представлялись его постельные неудачи — девчонка явно дурила ему голову, а он повёлся как младенец.

Баттлер уже собирался уходить с бесперспективного мероприятия, когда увидел вдалеке Клауса Бёлера. Хотя бы эта встреча могла сулить несколько приятных минут, и он не мог удержаться от того, чтобы поприветствовать старого друга.

Бёлера Баттлер знал около шестнадцати лет. Хотя Клаус сам был родом из довольно известной немецкой семьи, они с Роном сошлись на удивление легко — ещё во времена службы. Именно он познакомил его с Дэзире и вообще впервые открыл для Баттлера высший свет. Но любил его Рон не за это. Рядом с этим человеком он всегда чувствовал себя спокойно, будто спина его была надёжно прикрыта.

Бёлер тоже заметил его издалека и тут же протянул руку для рукопожатия. Он улыбнулся — тепло, а не так, как требовал того этикет. А затем перевёл взгляд на Жозефину.

У Баттлера кольнуло в груди. От Бёлера он подвоха не ожидал. До сих пор.

— Герцогиня Жозефина Арманд, — Жозефина улыбнулась — на взгляд Баттлера слишком тепло — и протянула руку для поцелуя.

Баттлер взял её за запястье и с нажимом — зная, что причиняет боль, отвёл руку вниз.

— Это просто моя новая девочка. Не обращай внимания.

Во взгляде Бёлера промелькнуло мгновенное понимание, и улыбка его стала ещё более неофициальной.

Жозефина отвела глаза. Баттлеру показалось, что рука её дрожит, и он сжал запястье ещё крепче, пытаясь силой преодолеть эту дрожь, загнать её в рамки.

— Выпьем? — Клаус отвернулся от Жозефины и указал на диванчик неподалёку.

Баттлер кивнул, и они уселись друг напротив друга.

Жозефина осталась стоять чуть в стороне, сложив руки на груди, будто ожидая, когда ей предложат сесть.

— Давно тебя не видел, — сказал Рон, наблюдая, как Бёлер откупоривает неизвестно откуда взявшуюся бутылку виски и разливает по стаканам.

Бёлер кивнул и заметно помрачнел.

— За прошлое, — предложил он. Подняв стаканы, оба не чокаясь сделали по глотку. Потом Клаус поднял на Баттлера тяжёлый взгляд. — Было не до того.

— Опять политика?

Бёлер покачал головой и отвернулся куда-то в зал, делая вид, что высматривает кого-то.

— Знаешь про Альтеру? — спросил он наконец.

Баттлер сдвинул брови и тоже покачал головой. Последнее время он мог позволить себе отслеживать новости только в тех регионах, где непосредственно вёл дела.

— Там эрханцы объявили бойкот. Отказали в ввозе продовольствия и медикаментов.

Баттлер пожал плечами, беды незнакомых людей не вызвали у него жалости.

— Там же основная часть наших плантаций, — пояснил Бёлер, — земли, которые купил ещё отец. Сейчас обрабатывать их невозможно, людей приходится эвакуировать, а это большие затраты. Не говоря уже о том, что урожая в этом году не будет, и в следующем скорее всего тоже. Ума не приложу, насколько в минус я уйду к следующей зиме.

Баттлер кивнул.

— Теперь понял. Если что-то нужно…

Бёлер покачал головой.

— Спасибо, у меня пока есть надёжные кредиторы. Но появляться в свете, сам понимаешь, желания нет.

Бёлер мотнул головой и изобразил на лице улыбку, всё такую же тёплую, но несколько более грустную.

— А у тебя как дела?

Баттлер прокашлялся. На фоне сказанного Бёлером его проблемы казались надуманными, и всё же они никогда не скрывали друг от друга ничего — не стоило начинать и теперь.

— Эрхан не идёт на контакт, — Баттлер вздохнул, глотнул виски и покатал его на языке, — знаешь, иногда я думаю, лучше бы мы…

— Тихо, — прервал его Бёлер.

Баттлер кивнул.

— Само собой. И всё же мне не слишком нравится, что ни одну серьёзную сделку нельзя провести без их контроля.

— Давай не будем об этом, — попросил Бёлер. — Если хочешь, встретимся где-то в более спокойной обстановке. Но не… — он обвёл взглядом зал, демонстрируя свои сомнения, и Баттлер кивнул.

— Приезжай ко мне на Асторию. Обещаю, ничего светского не будет.

Бёлер кивнул.

Ещё какое-то время они говорили о политике, стараясь не касаться по-настоящему серьёзных вопросов, а затем Баттлер попрощался и двинулся к выходу. Жозефина последовала за ним.

***

Всю дорогу до космопорта они молчали, а уже на борту Жозефину прорвало.

На любую попытку заговорить она реагировала своей вечной аристократической вежливостью, будто нарочно пытаясь заставить Баттлера чувствовать свою вину.

Баттлер продолжал свирепеть.

— Кто-то ещё предложил вам работу? — спросил Баттлер, когда они уже были на полпути к Астории.

Жозефина вскинула взгляд и прищурилась.

— Мне дали пару визиток. Желаете посмотреть?

Баттлер тоже прищурила глаза и скрипнула зубами.

— Не пытайтесь выторговать повышение зарплаты, вы его не стоите.

— Прошу прощения, если я вас разочаровала, — Жозефина отвернулась к окну.

Именно этого, ухода от любых попыток объясниться, Баттлер не выдержал.

Встав с кресла, он наклонился и рванул Жозефину вверх за одно плечо.

— Ты никуда от меня не уйдёшь, — прошипел он, подтягивая ту поближе к себе и внимательно глядя в глаза. Отчего-то хотелось слиться с этими глазами, смотреть ими, стать одним целым. Тело Жозефины было таким лёгким в его руках, словно кости девушки были полыми изнутри.

— О… Что же вы сделаете, засудите меня до смерти?

— Скорее посажу на цепь, — Баттлер рванул Жозефину через стол и почти швырнул к барной стойке. Он видел как кое-как, не до конца сгруппировавшееся тело ударяется о неё и чуть оседает. Затем как пытается подняться, сжимая правой рукой локоть левой, и не успевает — эти попытки были смешны. Жозефина была всего лишь девушкой, а он — прошедшим войну бойцом.

Быстрее, чем Жозефина смогла встать на ноги, Рон обошёл полукругом барную стойку и волоком, сшибая по пути стаканы, перетащил её на свою сторону.

Жозефина смогла лишь судорожно выдохнуть. Глаза её, глядящие на Рона, наполнял страх.

— Что ты так бережёшь, а Арманд? Думаешь, девственная дырка будет стоить больше пользованной?

Он уже не видел, как дрогнули губы девушки, потому что смотрел на жилку, пульсирующую в вырезе её платья.

Баттлер дёрнул его в стороны с плеч, обрывая бретельки и, схватив Жозефину за бока, чуть приподнял, усаживая на барную стойку. Навис над ней и грубо стянув в сторону чашечку бюстгальтера впился губами в нежный розовый сосок, будто бы не знавший прикосновений чужих губ.

Жозефина стонала, и Баттлер не хотел знать, что стало причиной — удовольствие или боль. Он насыщал свою жажду и свою злость, но ему всё ещё нужно было придумать этому причину.

— Тебя никто не купит, Арманд. Я так тебя растяну, что тебя уже никто не захочет. Ты станешь такой же пользованной шлюхой, как и множество других.

Он окончательно сорвал платье вместе с бельём, последний раз впился зубами в молочно-белую кожу на груди Жозефины и рывком перевернул её, заставляя опереться о стойку руками. Плечи девушки дрожали, ещё сильнее разжигая пламя внутри него.

Дёрнув Жозефину за бёдра, Баттлер обхватил её живот, провёл по нему ладонями, так что мышцы под пальцами запульсировали в ритме сердца, а затем двумя рывками расстегнул ремень и, царапая ногтями узкие бёдра, сдёрнул вниз трусики.

Ягодицы Жозефины были трогательно поджаты, но именно сейчас это заводило только сильней.

Баттлер развёл их руками и уставился на сжатое до предела колечко. Повинуясь новому желанию, приник к нему, проникая внутрь языком. Жозефина издала громкое «Ох» и выставила бёдра ещё дальше назад, почти нанизываясь на мягкий язык.

Рон куснул натянутую кожицу, заставив Жозефину просительно дёрнуть бёдрами, и облизнул белоснежный вход ещё раз. Спустился ниже, исследуя языком увлажнившуюся щёлочку. Жозефина вся была словно карамелька, которую хотелось попробовать на вкус. Даже здесь она была вкусной, молочно-белой и пахла этой чёртовой корицей будто пасхальный кролик.

Рон сложил вместе два пальца и чуть заметно надавил ими на узкую щёлочку, а затем лизнул языком дырочку повыше неё.

Со стороны столешницы послышался новый «Ох» и впадинка просительно расступилась.

Баттлер не торопился, наблюдая, как пульсирует уже готовая к продолжению щёлочка, когда расстаётся с его языком. Насладившись зрелищем сполна, он встал и, придерживая бедро Жозефины одной рукой, расстегнул ремень. Высвободил член и прижал его к пульсирующему входу.

— Не надо, — пробормотала Жозефина, и тело её запульсировало сильней, окончательно сводя Баттлера с ума.

Он толкнулся внутрь, но Жозефина вдруг дёрнулась с такой силой, будто боялась, что её сейчас убьют.

Баттлер перехватил её руку, судорожно бьющую по столу, в непонятном и бессмысленным протесте, но Жозефина вывернулась и даже успела развернуться к нему лицом, прежде чем Рон снова поймал её в тиски, коленом раздвинул неожиданно послушные бёдра, приподнял и так — навесу, целиком насадил на свою плоть.

Жозефина закрыла глаза и издала ещё одно громкое «Ах…». Она обмякла, становясь похожей на тряпичную куклу, но Баттлеру было уже всё равно. Он вышел почти до конца и вонзился внутрь податливого тела с новой силой.

Рон яростно вдалбливался в неё, не видя вокруг ничего, не слыша всхлипов и стонов.

Только когда безумное и безнадёжное удовольствие взорвалось в паху, он заметил холодный пот, бегущий по вискам, обмякшее в руках тело и судорожно сжимавшие его бёдра.

— Жозефина… — выдохнул он и сам едва не рухнул на барную стойку под весом внезапно ставшего неимоверно тяжёлым тела в своих руках. — Жозефина, прости.

Страх был таким, что он уже не знал, стучит ли сердце так безумно от только что пережитого удовольствия, или от вновь подступившего ужаса.

— Жозефина, я не хотел, — он осторожно усадил Жозефину на край стола и попытался заглянуть ей в глаза, но не смог. Жозефина приникла к его телу, будто потеряв сознание, а лоб упал на плечо Баттлеру.

Когда Баттлер попытался отстранить её от себя, по телу Жозефины пробежала дрожь, а руки — Баттлер заметил их только что, — лежавшие на его плечах напряглись, цепляясь за его шею.

— Не надо… — прошептала Жозефина.

— Жозефина, прости…

Он снова попытался оторвать дрожащее тело от себя, но не смог.

— Не надо… Не отпускай меня… Пожалуйста, Рон…

Рон шумно выдохнул. С ног до головы его окатило волной ещё не сформировавшегося до конца осознания и полного неверия.

— Жозефина…

— Нет…

Рон опустил руки ей на спину и провёл снизу вверх до самых плеч, а потом обратно, и остановился на уровне лопаток.

— Я здесь, — сказал он тихо, — здесь, здесь, здесь. Чего ты боишься, Жозефина?

Та покачала головой, всё ещё не отрываясь от плеча Баттлера.

— Я не хочу к ним, Рон. Ни за что… Ни за какие деньги. Я не хочу, чтобы кто-то трогал меня. Мне всё равно кто.

Ещё одна волна, на сей раз холодная, окатила Баттлера.

— Прости, — повторил он вымотано, отчаявшись разобраться в том, что происходит. — Я бы подождал. Правда. Я и не думал, что ты сможешь настолько меня довести.

Жозефина оторвалась наконец от его плеча и поймала его взгляд. Баттлеру стало вдруг мучительно стыдно за эти покрасневшие глаза и слипшиеся от влаги ресницы.

— Никто, кроме тебя Рон. Никто, кроме тебя.