Глава 16. Подарок

Последний экзамен был сдан в среду, а выйдя за двери университета, Жозефина увидела стоящего у чёрного аэромобиля Шелмана. Баттлер выделил ей две смены охраны, но Ричарда среди них не было. Встреча могла означать одно из двух: либо случилось что-то неладное, либо…

Рон вышел из аэромобиля, развеивая все сомнения. Уголки губ Жозефины поползли вверх, но замерли, когда взгляд её столкнулся с мрачным взглядом Рона.

– Что-то случилось? – она подошла к Баттлеру вплотную, внимательно вглядываясь в выражение лица, но не рискуя соприкасаться с ним посреди улицы.

Рон тоже с полминуты внимательно разглядывал Жозефину.

– Хотел забрать тебя, – сказал он наконец. – Мы собирались в отпуск.

Жозефина снова улыбнулась. Воровато оглядевшись, она привстала на цыпочки, чмокнула Баттлера в уголок губ и тут же скрылась в салоне аэромобиля.

***

В первую неделю на берегу Хрустального моря на Селене отношения их были такими же гладкими, как поверхность моря.

Рон старательно отслеживал момент, когда Жозефина снова потянется за мобильным, чтобы проверить своего неведомого адресата, но та ни разу не взяла в руки телефон. Всё говорило о том, что о новом увлечении Жозефины нужно забыть, как забыла о нём сама Жозефина, но ревность продолжала свербить в груди.

Рон изо всех старался расслабиться – казалось, серебристая морская гладь, бледно-голубое небо, нежное тело в объятьях – всё способствовало этому как нельзя лучше, но Рон никак не мог заставить себя не думать о том, что Жозефина каким-то образом умудрилась завязать переписку с неизвестным лицом. Можно было, конечно, объявить тотальную проверку, обвинив её в производственном шпионаже, но Рон сильно подозревал, что это не сделает их отношения лучше.

Он уже смирился и решил отложить выяснения до возвращения на Асторию, когда самому ему начали названивать адвокаты, и настроение снова пошло прахом. В конце концов они продержались на Селене две недели, и Рон попытался отпроситься домой.

Жозефина, хмурясь, согласилась, но сказала, что не видит смысла оставаться на море в одиночестве. Отпуск состоялся, но в урезанном масштабе. Рон вернулся к судебному процессу, а Жозефина – к переговорам с Дэвидом Гарднером. К её заметному удивлению, за прошедшие два месяца Гарднер скупил несколько фирм, с которыми Арманд планировала заключить сделку о покупке тех самых навигаторов, которые отказывался продавать сам Гарднер. Ещё две обанкротились, и остальные, судя по всему, двигались тем же путём.

Первой мыслью было доложить о ситуации Рону, но по здравому размышлению Жозефина решила, что тот лишь заведётся лишний раз – в конце концов, проблема с Гарднером была на её совести, и решать её она должна была сама.

Жозефина провела ещё три этапа переговоров с одинаковым успехом. К середине сентября Гарднер согласился снизить цену с одной ночи до одного вечера, но от этого Жозефине не стало легче: она прекрасно представляла реакцию Баттлера как на первое, так и на второе.

Неожиданной подмогой в этом деле оказался Клаус Бёлер. Он случайно застал обрывок разговора Арманд с Гарднером и, вопреки опасениям Жозефины, тут же согласился с мыслью девушки о том, что говорить об этом Рону не стоит. Он взялся отыскать надёжного поставщика в обход Гарднера и уже через пару недель предложил Жозефине контракт с небольшой эрханской фирмой. Сделка выглядела выгодной во всех отношениях, и Жозефина согласилась.

Проблема с Гарднером, впрочем, была лишь отодвинута на второй план, потому как к зиме истекал ещё ряд контрактов, которые он мог не продлить.

Бёлер обещал взять на себя решение и этой проблемы, но Жозефина такой перспективе не слишком обрадовалась и продолжала искать другие варианты.

Клаус вообще оказался для Жозефины своеобразной отдушиной.

Танака и Бёлер были, наверное, единственными живыми людьми, к кому Баттлер её не ревновал. С Танакой было интереснее – он относился к Жозефине вполне спокойно, не делал никаких намёков. Говорил мало, но время от времени высказывал вполне дельные советы, среди которых чаще всего почему-то повторялся один: не верить Бёлеру.

Но у Танаки было мало времени, и пустой болтовни он не любил. Бёлер же легко и непринуждённо, с достоинством истинного аристократа, поддерживал любой разговор. Первое время в его отношениях с Жозефиной скользило напряжение, но оно довольно быстро сошло на нет. Жозефина так и не поняла, считалась ли она для обаятельного немца чем-то большим, чем просто «девочкой Баттлера», или Клаус просто смирился с капризом своего друга. Так или иначе, вёл он себя предельно корректно и не раз выручал Жозефину в вопросах бизнеса.

В начале октября Рон обещал уехать в очередную командировку. Жозефина вернулась домой в квартиру, внезапно показавшуюся холодной и пустой, и отправилась на кухню, чтобы приготовить глинтвейн – хотелось чего-то, что могло бы согреть и тело, и душу.

Едва подойдя к столу, она увидела на нём свёрток и замерла. Протянула неуверенно руку и отдёрнула её назад.

– Девятое октября, – тёплые руки легли ей на пояс, и Жозефина обнаружила, что по телу пробегает жар.

Губы невольно расплылись в улыбке.

– Я не праздную, – сказала она тихо.

Рон уткнулся носом ей в плечо и вдохнул пряный запах корицы.

– Зато я праздную.

Жозефина перехватила его руки, крепче прижимая к себе, и зажмурилась.

– Прости, что не сделал этого в прошлом году, – сказал Рон, не отрываясь от её плеча.

Жозефина наклонила голову, давая волосам упасть на лицо, и торопливо замотала.

– Рон… – выдохнула она.

Рон развернул её лицом к себе и заставил прижаться щекой к своей груди.

– Ну? Ты ещё не так стара, чтобы бояться дней рождения.

Жозефина снова замотала головой.

– Ты не понимаешь… Это тот день. Тот день, когда Карлайл…

Рон надавил ей на затылок, плотнее прижимая к груди, и поцеловал в макушку.

– Тихо. Тихо, малыш. Его нет. А мы с тобой здесь. И это твой день. Наш день, а не его.

Жозефина до боли вцепилась пальцами в бицепсы Баттлера и прерывисто вздохнула.

Рон чуть приподнял её лицо и осторожно поцеловал. Потом ещё раз, постепенно заставляя отвлечься от тягостных воспоминаний.

Потом легко подтолкнул, заставляя опереться бёдрами о стол, переместил руки ей на спину, позволяя чуть откинуться назад. Жозефина выгнулась, покорно открываясь ему навстречу, и Баттлер впился поцелуем в белое горло, а потом стал едва заметно спускаться губами вниз – в вырез блузки. Освободив одну руку, он принялся осторожно расстёгивать пуговицы. Рон не торопился, позволяя и себе, и любимоц насладиться каждым мгновением. Он знал, что сейчас не время для страсти, и именно этот вечер должен запомниться Жозефине совсем другим, непохожим на тот, что она пережила четыре года назад.

Жозефина плавилась в его руках, подставляя поцелуям белую грудь, бёдра её судорожно сжимались, обхватывая бёдра Баттлера и теснее прижимая его к себе. Руки скользили вдоль плеч любовника, ощупывая твёрдые как камень мышцы.

Рон стянул с Жозефины юбку, оставив одни чулки и, бросив её на пол, прижался к обнажённому телу, наслаждаясь исходившим от него жаром.

Жозефина чуть отодвинулась, затуманившимся взглядом рассматривая его лицо.

– Хочу запомнить тебя, – прошептала она и провела кончиками пальцев по щеке Баттлера.

Рон чуть отодвинулся, позволяя ей продолжать, и сам стал неторопливо расстёгивать рубашку.

Пальцы Жозефины медленно скользили вниз вслед за его собственными, оглаживая смуглую кожу и узловатые мышцы.

Рон сбросил рубашку на пол и снова приник к Жозефине, тело к телу, целуя уже искусанные сладкие губы, теребя их зубами и всё ещё наслаждаясь дурманящим ароматом корицы.

Только насытившись немного этой сладостью, он снова вернулся к одежде, освободился от обуви, сдёрнул вниз брюки и бельё и тут же поддался рукам Жозефины, притягивающим его вплотную.

Тонкие пальцы девушки легли на его плоть, неторопливо поглаживая. Она высвободилась из плена губ Рона и теперь сосредоточенно изучала собственные движения.

Баттлер скользнул рукой по внутренней стороне её бедра, и дальше, вглубь. Они стояли так близко друг к другу, что костяши их пальцем то и дело встречались. Лбы соприкоснулись, и Рон почувствовал горячее дыхание любимой на своих губах. Как заворожённый он наблюдал за движениями маленьких нежных пальчиков, пока наслаждение не подступило совсем близко.

– Жозефина… – прошептал он.

– Да… – Жозефина подняла на него глаза и, прочтя в них ответ, снова впился в раскрасневшиеся губы жадным поцелуем.

Они выдохнули одновременно, и, сделав ещё пару прощальных движений, Рон обхватил Жозефину обеими руками, прижимая к себе и снова заставляя уткнуться носом себе в грудь.

– Моя, – прошептал он, бесцельно целуя светлую макушку, кончики ушей и виски.

– Твоя… – согласилась Жозефина и совсем обмякла у него на груди. Про глинтвейн она забыла напрочь.

Рон подхватил её на руки, отнёс в спальню, уложил на кровать. Сам он улёгся рядом и долго наблюдал за разморённым телом. Сейчас ему и правда казалось, что Жозефина только его и может быть только его, потому что она – часть самого Баттлера, и не способна быть больше ничьей. Но память услужливо подкидывала счастливую улыбку, обращённую кому-то в телефон. Улыбку, которой Рон почти не видел на лице Жозефины живьём.

В конце концов он задремал и проснулся, когда за окном уже занимался рассвет. Часы показывали половину седьмого, а самое позднее в восемь нужно было улетать, чтобы успеть на встречу. Он приподнял подбородок со спины Жозефины, которая так и лежала неподвижно на животе. Запечатлел вдоль позвоночника любимой несколько поцелуев и рукой огладил круглые аппетитные ягодицы.

Жозефина смутно дёрнулась во сне, но не настолько, чтобы сбросить его руку, и Рон продолжил ненавязчиво поглаживать её, наслаждаясь прикосновениями к бархатистой коже.

Жозефина зашевелилась, зафыркала, и то ли попыталась выскользнуть, то ли, напротив, подалась навстречу его ладони.

– Щекотно, – пробормотала она, и едва её губы приоткрылись, Рон приник к ним, проникая внутрь.

Жозефина протяжно застонала, сплетая язык с его языком, а когда спустя пару минут Рон отстранился, открыла глаза и посмотрела на него вполне осмысленно.

– Мне надо улетать, – сказал Рон и мягко поцеловал её в висок, – я не хотел уходить молча.

Жозефина кивнула, потянулась и чмокнула его куда-то под ухо, отчего в паху у Баттлера зашевелилось.

Рон тихонько рыкнул, борясь с желанием плюнуть на встречу и наброситься на Жозефину, пока та лежит прямо перед ним такая расслабленная и сладкая, но все-таки справился с собой и встал.

– Пошли, – он поймал запястье Жозефины и потянул его вверх.

– Куда? – протянула та, тем не менее послушно поднимаясь на ноги и цепляясь за плечо Баттлера, чтобы не упасть.

– Смотреть подарок. А то ничего не поймёшь.

– Опять какие-нибудь часы? – пробормотала Жозефина, покорно следуя за Баттлером на кухню. Добравшись до места, она упала на стул и принялась разбираться с упаковкой.

Избавившись от цветной фольги, Жозефина замерла в недоумении. В руках у неё была пластиковая модель истребителя. Одно шасси было отломано, а краска на крыльях облупилась.

Жозефина молча подняла взгляд на Баттлера. Тот наклонился, облокачиваясь ей на плечи, и негромко произнёс у самого уха:

– Эта штука – все, что было у меня после расстрела. Ну, ещё пять кредитов в кармане и порванные ботинки.

Глаза Жозефины подёрнулись дымкой, а на губах заиграла задумчивая улыбка, и Рон понял, что та видит сейчас эту картину как наяву.

– Когда у тебя ничего нет, это повод начать всё сначала.

Он осторожно поцеловал Жозефину в висок, стиснул на секунду и отстранился.

– Всё. Улетел.

Он исчез в дверном проёме, оставив Жозефину разглядывать истребитель, с вырезанными на боку буквами: «М-7».

***

Переговоры затягивались день ото дня, потому что Рон никак не мог сосредоточиться на деле. То и дело заглядывая в телефон, он видел улыбающуюся чьим-то сообщениям Жозефину. Казалось, что Жозефина тратит на этого человека все дни – и не думая заниматься работой.

Это было подло. Первый раз Рон поймал её за этим занятием, едва сел в машину, и после этого, глядя на Жозефину почти поминутно, всякий раз обнаруживал, что та продолжает общаться со своим поклонником.

Особенно подло это было, потому что ещё вечером Жозефина казалась открытой и доверчивой, чистой и нежной, и не проявила даже тени мысли о том, что предпочитает ему кого-то ещё. Это было подло, потому что Рон подарил ей то единственное, что имело для него значение, помимо самой Жозефины. Дэзире никогда не понимала этой странной сентиментальности, и Рон не знал, как отреагирует Жозефина на такой странный подарок. Взяв истребитель в руки, она показалась Баттлеру… одухотворённой. Но стоило тому выйти за дверь, снова взялась за своё.

Рон с трудом заставлял себя сохранять невозмутимый вид, хотя руки так и норовили сжаться в кулаки.

На пятый день он плюнул на сделку, которая и без того летела в тартарары и, оставив вместо себя Гукайнда, приказал возвращаться на Асторию.

Был уже восьмой час вечера, когда он добрался до квартиры Жозефины и, распахнув дверь, ворвался внутрь.

Жозефина сидела на диване с чашкой чая, и, когда Рон показался на пороге, воззрилась на него с полным недоумением. Будто в самом деле ничего не сделала.

Это разъярило Рона ещё сильнее. Подойдя вплотную, он вздёрнул Жозефину в воздух за воротник джемпера. Чашка опрокинулась, и Жозефина болезненно вскрикнула, когда горячая жидкость полилась на руку, но Рон не обратил на это внимания.

– Кто? – рыкнул он и хорошенько тряхнул Жозефину.

Та продолжала смотреть на него непонимающе.

– Кто, я тебя спрашиваю? – прорычал Рон, приближая своё лицо к её губам.

– Кто – что? Чёрт бы тебя побрал, Рон, я вообще ничего не сделала.

– Заткнись, – Рон снова встряхнул её. – Где телефон? – глаза Жозефины бешено заметались, и Баттлер с каким-то нездоровым удовлетворением разглядел в них страх. – Боишься за него? Бесполезно.

Он отбросил Жозефину в сторону и, наклонившись к дивану, принялся переворачивать подушки в поисках телефона.

Жозефина с минуту стояла в отдалении, прижимаясь спиной к стене.

– Рон, очнись, – сказала она тихо, подходя вплотную, но скрыть обиду не удалось. Она могла понять многое из выходок Рона. Она привыкла к тому, что ей нельзя общаться с людьми, к тому, что вся её жизнь проходит под прицелом камеры…. Но ревновать её к телефону – это был перебор. Рука всё ещё горела, но Жозефина не замечала этого, поглощенная болью в груди. – Если ты хотя бы объяснишь мне, что происходит, то мы сможем выяснить что к чему.

– Что происходит? – рыкнул Рон и, резко развернувшись, двинулся на неё. Жозефина стояла на месте, не желая отступать, но, приблизившись вплотную, Баттлер попросту толкнул её назад и прижал лопатками к стене. – Не валяй дурака, Арманд, стоило мне уехать, как ты бросилась кому-то звонить.

– Что?..

– Ты… целыми днями… улыбалась кому-то там. С кем ты говорила?

Натянутая струна в груди лопнула и оборвалась.

– Я задал вопрос! – прорычал Рон, снова вздёргивая её в воздух.

– Пошёл ты, – бросила Жозефина и отвернулась.

– Что ты сказала? – прошипел Баттлер.21b4bc

– Чтобы ты валил туда, откуда явился, Баттлер. Я тебя видеть не хочу! – Она резко подняла глаза и уставилась на Рона в упор.

– Ты совсем обнаглела, девочка. Тебя никто не спрашивает, чего ты хочешь.

Жозефина продолжала молча смотреть на него.

Это отсутствие сопротивления разъяряло ещё сильнее. Баттлер чувствовал, что ничего не может сделать с этим молчанием, и от этого бессилия становилось тошно.

Замахнувшись, он со всей силы ударил Жозефинаа по лицу – не так, как когда-то на Фобосе, а в полную силу, как бил бы противника в бою.

Жозефина покачнулась и осела вбок.

– Я задал вопрос! – рыкнул Баттлер.

«Я ничего не сделала», – крутилось в голове, но губы почему-то произносили совсем другое:

– Я ненавижу тебя, Баттлер. Всё как раньше. Что бы ты ни говорил.

Рон замер на мгновение, пытаясь вдуматься в это болезненное обвинение. Странным образом оно абсолютно отчётливо дошло до его сознания, но ответа не было. Будто бы и сам он знал, что загоняет их отношения в колею, из которой они ушли.

– Не смей так говорить, – он снова тряхнул Жозефину, и та наконец опустила взгляд. – Не смей! – рыкнул Баттлер громче, но Жозефина никак не откликнулась. И эта покорность сломала какой-то барьер. Рон чувствовал, что должен вырваться из старой колеи и войти в новую, но никак не мог понять, что должен сделать и поступил так, как поступал всегда, когда их ссоры переходили какой-то предел.

Он развернул Жозефину спиной к себе и, рывком сорвав с неё мягкие твидовые брюки, сжал ягодицы в ладонях. Они были гладкими и сладкими, как и пять дней назад, и от этой мягкости крышу ему сорвало окончательно.

Жозефина изогнулась дугой, принимая нужное положение, и резко протяжно выдохнула.

Этот вздох обнадёжил Баттлера и, дважды двинув пальцами в мягком нутре, он расстегнул ремень, смазал собственный член и ворвался внутрь.

Вначале Жозефина был узкой и сухой. Стенки её мучительно пульсировали. Но стоило Рону сделать всего пару движений, как они расслабились, пропуская его, и Баттлер задвигался быстрее и резче.

Он потянулся рукой к груди Жозефины – та никак не отреагировала, но это никак не вписывалось в привычную картину мира, и, судорожно двигаясь внутри любимого тела, Рон стал привычно яростно ласкать его рукой. Это не приносило результата, и Рон сдерживал собственное желание сколько мог, пока наконец не излился.

Он сам безвольно ссутулился, опершись рукой о стену слева от плеча девушки. Та приникла к стене и тяжело дышала.

Рон прислонился к её спине и принялся целовать шею чуть выше воротника блузки, видневшегося из-под джемпера. Жозефина вздрагивала при каждом прикосновении, но не двигалась.

– Я люблю тебя, – прошептал Баттлер, сжимая стройное тело свободной рукой и притягивая ещё плотнее к груди.

– Я тоже тебя люблю… – пробормотала Жозефина совсем тихо и безвольно.

Рон подхватил её на руки и понёс в спальню. Уложил на постель, стянул свитер и, осторожно отодвинув в стороны руки, принялся расстёгивать блузку. Только стягивая её с плеч Жозефины, когда та протяжно застонала в ответ на его неловкое движение, Рон заметил, что тыльная сторона её ладони покраснела.

– Малыш… – прошептал Баттлер и поцеловал запястье рядом с обожженным местом. – Я сейчас.

Баттлер ушёл на кухню и долго искал аптечку, которой ни разу ещё не пользовался в этой квартире, а когда вернулся в спальню, Жозефина уже спала.

Рон осторожно, стараясь не разбудить любимую, обработал ожог. Затем освободил Жозефину от остатков одежды и укрыл одеялом. Сам он снял пропотевшую рубашку и, бросив её в стирку с остальными вещами, долго ещё бродил по квпртире в поисках телефона, но так его и не нашёл.

В конце концов, он всё-таки разделся до конца и лёг в кровать рядом с Жозефиной. Рукой он накрыл талию девушки, но та не шевельнулась.

Рон уснул, утомлённый долгим рабочим днём и бурным вечером, а когда проснулся, обнаружил, что Жозефины рядом нет. Вместо неё на подушке лежал мобильный телефон с единственной иконкой на экране. Он знал эту голову сокола так хорошо, что от вида её по телу пробежала лёгкая дрожь.

Баттлер механически нажал на экран и увидел собственное лицо, не выспавшееся и небритое.