Глава 21. Запись

Танака отзвонил на следующий день и обещал заехать вечером с отчётом.

Рон согласился и попросил вызвать Жозефину около пяти. Каким бы ни был результат экспертизы, Рон хотел решить дело сразу.

Жозефина, в свою очередь, не ждала от этого вызова ничего хорошего. Деловые вопросы как правило решались по телефону, личные – вне офиса. Если Рон вызывал её к себе, значит, хотел высказать что-то, что не терпело телефонной связи, и сделать это немедленно.

Примирение всё ещё казалось ей слишком шатким, чтобы надеяться на лучшее.

Однако, едва она вошла в кабинет к Баттлеру, как попала в плен жарких и заботливых рук.

Рон поймал её губы своими раньше, чем дверь успела закрыться за спиной и ласково проник между ними. Жозефине понадобилась пара секунд, чтобы сообразить, что происходит, и ответить, а едва поцелуй закончился, как она упала Рону на грудь.

– Ты успокоился? – спросила она, когда решилась чуть отстраниться.

– Я соскучился до безумия, – Рон снова поймал её губы, но Жозефина протестующе замычала.

– Что?

– Ты меня за этим позвал?

Вопреки недавнему протесту, Жозефина лишь удобнее устроилась в объятьях Рона.

Рон помрачнел.

– Нет.

Он отодвинулся и выпустил Жозефину из рук, затем отошёл к столу, постоял с полминуты глядя в окно и только потом обернулся.

– Жозефина, тебе есть что добавить насчёт той истории?

С лица Жозефины медленно сползла улыбка, и под глазами снова стали заметны тени.

– Эй! – Рон торопливо подошёл к ней и обнял, а затем поцеловал в макушку. – Я не обвиняю. Просто если ты что-то недоговариваешь, я предпочту узнать это от тебя, а не от Танаки.

Жозефина стала ещё мрачнее.

– От Танаки? – спросила она устало.

– Через полчаса он приедет с результатами экспертизы по плёнке.

Жозефина ссутулилась и обмякла в объятьях.

– Ты всё равно мне не веришь.

Рон отвернулся.

– Жозефина, ты думаешь, мне было хорошо эти три ночи?

Жозефина пожала плечами.

– Я хочу тебе верить. Хочу до изнеможения, потому что если ты лжёшь… Я не знаю, что будет, если я тебя потеряю, – Рон сильнее сжал её плечи. – Я просто хочу закрыть этот вопрос и никогда больше не думать о нём.

Жозефина высвободила руку и, поймав щёку Рона в ладонь, заставила посмотреть на себя.

– А я хочу знать: что я должна сделать, чтобы ты начал мне верить?

Рон вздохнул. Смотреть в глаза Жозефине было трудно. Она была права. Но избавиться от сомнений, грызших её изнутри, Рон по-прежнему не мог.

– Я знаю, что со мной трудно, Жозефина.

Жозефина покачала головой.

– Ты не понимаешь, почему с тобой трудно, Рон. Ты прав, мне нравится твоя сила, твоя решительность… ты весь мне нравишься. С тобой как с огнём – приятно держать пальцы в самом сердце пламени и наслаждаться тем, что оно обжигает всех, но не тебя. Но ты не доверяешь даже мне. Это больно, потому что я не понимаю, чем я заслужила это недоверие.

– Ты знаешь, что ничем.

Жозефина помолчала.

– Ты прав, знаю. Но от этого не легче. Я думала, тебе тоже нужно время – но ты решаешь раз и навсегда. Нет силы, которая может тебя переубедить. Нет силы, которая заставит тебя поверить.

Рон промолчал. Он прекрасно знал, что Жозефина права.

– Ты знаешь меня лучше, чем я сам, – сказал он через некоторое время, и черты Жозефины исказились болью. – Ты скажи – что можно сделать?

Жозефина устало покачала головой.

– Если бы это было так…

Рон заставил Жозефину наклонить голову и сам зарылся носом в её волосы.

– Я всё равно тебя люблю. Даже если Танака скажет, что… я уже не смогу перестать тебя любить.

Жозефина вздохнула.

– Знаешь… наверное, мне должно быть страшно. Потому что я знаю, на что способна твоя любовь. Но… наверное я уже слишком устала.

– Устала, чтобы бояться?

Жозефина снова вздохнула.

– И это тоже.

Она подняла голову.

– Пусть приходит. Пусть объяснит и мне тоже, что происходит на этой записи, потому что я не понимаю. И мне нечего сказать.

Рон осторожно поцеловал её в висок.

– Я попрошу чаю.

Жозефина кивнула.

Рон в самом деле заказал чай, а потом вернулся за стол и снова взялся за работу. Жозефина сидела на диване и листала журналы для гостей. От того, что она сидела там, было спокойнее – несмотря на то, что готовил вечер им обоим.

***

Танака появился ровно в шесть, хотя точного времени визита и не называл.

Мягко кивнул Жозефине, но лицо его не отразило ни тени эмоций, а затем подошёл к Рону и пожал ему руку. Вернулся к столу, за которым села Жозефина, и, положив на стол сумку, принялся распаковывать ноутбук. Открыв крышку и запустив загрузку, посмотрел на Жозефину и кивнул на место рядом с собой.

– Рон, – позвал он, и Баттлер, сохранив материалы, тоже подошёл к ним.

Танака коснулся пальцем экрана и запись двинулась вперёд. На экране были Жозефина и Гарднер – в той самой комнате, о которой рассказывала девушка. На заднем плане на столе стояло ведёрко с шампанским.

Гарднер вошёл. После короткого обмена репликами, подхватил Жозефину и принялся целовать.

Жозефина, не оглядываясь, поймала руку Баттлера, стоявшего позади дивана и крепко сжала.

Поцелуй длился долго. Так долго, что Рон не был уверен, что доживёт до его конца. Когда он закончился, счётчик времени показывал 1:34.

Танака нажал на паузу.

– Собственно, всё. Аутентичные кадры заканчиваются.

Рон шумно выдохнул и тут же услышал такой же вздох Жозефины, прозвучавший в унисон.

Поймав её подмышки, он практически перетащил девушку за спинку дивана и, не обращая внимания на Танаку, продолжавшего сидеть с каменным лицом, стиснул в объятьях.

– Уймись, – слабо выдохнула Жозефина, всерьёз опасавшаяся за свои рёбра, но выворачиваться на стала.

Рон покрыл небрежными поцелуями её лицо, а затем развернул, заставляя посмотреть на экран.

– Что дальше? – спросил Баттлер.

– Дальше – довольно тяжёлая работа.

Танака бросил небрежный взгляд на стоящую за спиной парочку и снова отвернулся.

– Не столько для нас, сколько для них. Дело в том, что ощущение такое, будто плёнку готовил полный профан. Куча лишних действий.

Танака снова включил проигрывание и промотал до того места, где Гарднер разворачивает Жозефину лицом к стене. Затем ткнул на рабочий стол и открыл рядом такую же точно картинку, только с выделенными красным маркером зонами.

– Вот смотрите, тело Жозефины настоящее. Только вот здесь должна быть рука, – Танака ткнул на одно из выделений, – а её нет. Она вместо этого вот тут. Тень падает так, будто Жозефина стоит под лампой, а это с учётом масштаба на полметра дальше назад. С телом Гарднера всё ровно наоборот. Снова неправильная тень, и центр тяжести расположен так, как будто есть третья точка опоры – но её нет. Разве что он висел на Жозефине, а не толкал её к стене.

Танака оглянулся на Рона, но тот лишь кивнул.

– Продолжай.

– Фигуры скорее всего поменяли местами… Хотя я слабо представляю, как Жозефина трахала Гарднера, развернув его лицом к стене. И всё же, если мы посмотрим вот такой вариант, – Танака открыл ещё один файл, – то тут всё более правдоподобно. Вот тут, – он указал на лоб Гарднера, – нужная точка опоры. Руки на месте, и тень тоже.

Он оглянулся на Рона, и тот снова кивнул.

– Но это длилось не больше минуты, – сказала Жозефина, внимательно разглядывая картинку.

– Верно, – Танака снова переключился на видео и промотал около минуты. – Вот. Видите? Смена кадра.

Экран в самом деле померк на секунду, будто камеру на секунду заслонили.

– Теперь у Гарднера плечи стали шире сантиметров на пять. А вот тут, – Танака ткнул в ворот пиджака, а затем открыл уже третий файл, – бирка Armani сменилась ярлычком мастерской Роберта Уилсона.

– Никогда не видел его там, – мрачно заметил Баттлер.

Танака усмехнулся впервые за всё время.

– Верно. Было бы очень странно, если бы вам шил костюмы один портной.

Танака нахмурился.

– Наши объекты продолжают действовать, – Танака снова запустил видео, а через несколько секунд остановил, – только теперь уже куда более натурально. Мне продолжать?

– Не надо, – прервал его Рон. – Я понял.

Танака кивнул, не оборачиваясь.

– Тут у нас вполне натуральные тела, только не подходит одна голова. Ну, а наложить сцену на другой интерьер было совсем легко, только опять пошёл прокол с тенями. В сущности, Рон, я приятно удивлён, что ты не убил Жозефину до конца экспертизы. Потому что невооружённым глазом все эти ляпы ты заметить никак не мог. Особенно в ярости.

Рон вздохнул, плотнее прижал Жозефину к себе и уткнулся носом ей под ухо.

Тело Жозефины всё ещё оставалось напряжённым, но через некоторое время заметно расслабилось. Она даже поймала запястья Рона у себя на животе и прижала ладонями.

– Кому это надо? – спросила девушка устало.

– Ну, – Танака бросил на Баттлера короткий взгляд. – Таких довольно много. На поверхности, конечно, сам Гарднер, которого, похоже, искренне развлекает вся эта ситуация. Дэзире, – Танака поймал напряжённый взгляд Баттлера и замолчал. – Ну и любой, кто хочет убрать тебя из кураторов проекта, – закончил он, обращаясь к Жозефине.

– Что-то конкретное ты узнал? – перебил его Баттлер.

Танака снова посмотрел на монитор.

– Тут тоже всё довольно странно. Очень непрофессионально.

Он щёлкнул по иконке, открывая новую запись. На мониторе показался Петер Хольст, один из первых юристов, переметнувшихся на сторону Дэзире. Рон оставил его работать на фирме, потому как несмотря ни на что, специалистом он оставался отличным – просто перестал посвящать в личные дела.

Хольст подошёл к пустующему столу Гукайнда и, опустив на него конверт, прикрыл другой корреспонденцией.

– Дэзире, – сказал Баттлер вслух и крепче стиснул Жозефину, будто боялся, что та выскользнет из рук.

– Я бы не спешил, Рон. Мне кажется, она не выиграет от вашего разрыва и его последствий. Да и всё это… глупо.

– Ты сам сказал – плёнку ваял полный профан. Может даже это дело её собственных рук.

– Не думаю, – повторил Танака.

– Диск у тебя с собой?

Танака кивнул и извлёк его из сумки.

Рон взял его в руки и спрятал в карман пиджака.

– Кто-то видел запись?

– Только твои секретари.

– Хорошо. Уничтожь все копии. С Пиквик и Гукайндом я поговорю сам.

Танака закрыл крышку и принялся убирать ноутбук обратно в сумку.

– Спасибо, – Рон чуть освободил Жозефину и сжал плечо Танаки.

Не обращая внимания на жест Баттлера, тот закончил собирать сумку и встал.

– Не торопись делать глупости, – повторил он и, кивнув, вышел из кабинета.

Рон стоял ещё какое-то время, стискивая Жозефину в объятьях.

– Что теперь? – прервала молчание девушка.

– Не знаю, – Рон покачал головой. – Прости.

Жозефина развернулась и легко его поцеловала.

– Я не могу злиться на тебя, Рон. Просто… Начни доверять мне. Хотя бы чуть-чуть.

– Я доверяю, – Рон уткнулся лицом ей в висок. – Доверяю, как никому.

Они помолчали ещё какое-то время, а потом Рон отстранился.

– Езжай домой, – сказал он, выпуская Жозефину из рук и целуя напоследок.

– А ты? – на лице Жозефины отразилась тревога.

– Я приеду. Только закончу ещё одно дело.

– Как вчера?

– Нет, – Рон грустно усмехнулся. – Приеду, как только смогу. И все выходные – я твой.

Жозефина кивнула, нехотя отстранилась и направилась к выходу, а Рон быстро закончил неотложные дела и стал спускаться вниз.

Сев в аэромобиль, он назвал адрес, по которому не был уже почти год.

Машина плавно вышла на трассу и понесла его прочь из города.

***

За прошедшие полгода в доме ничего не изменилось – только стало ещё холодней, будто здесь никто и не жил.

Дэзире собиралась на очередной приём. Она была блистательна как всегда – и так же равнодушна. Рон подумал, что если бы встретил её сейчас, уже зная Жозефину, в первый раз, то никогда бы не взглянул в её сторону.

Она увлечённо перебирала драгоценности, стоя у туалетного столика своей спальни, и не сразу заметила, что Рон появился на пороге.

– Дэйзи, – позвал он, устав ждать.

Дэзире обернулась и удивлённо подняла брови.

– Рон?

Рон не ответил.

Дэзире опустила на стол колье из гранатов и шагнула в его сторону.

– Ты ещё не в постели со своей девочкой?

Рон снова не ответил. Достав из нагрудного кармана диск, он протянул его перед собой.

– Заехал отдать тебе кое-что.

Дэзире нахмурилась, мило изогнув брови.

– Что это?

– Ты знаешь, Дэйзи.

Дэзире продолжала смотреть на него с немым любопытством во взгляде.

Рон поморщился.

– Нет ни времени, ни желания играть с тобой в игры.

Он подошёл к столу и оставил диск там. Затем обернулся к ней и добавил:

– И на будущее… Ей я верю куда больше, чем тебе.

Не обращая больше внимания на супругу, он направился к выходу – и уже через полчаса снова нёсся по улицам города к единственному месту, где хотел сейчас быть.