Глава 22. Сопротивление

Рон пришёл домой поздно – ему не хотелось смотреть Жозефине в глаза.

Днём состоялся разговор с Танакой. Говорили о Гарднере, и ничего хорошего из этого разговора не выходило.

– Мы можем его убрать? – спросил Баттлер. Он сам знал ответ, иначе не спрашивал бы, а просто отдал приказ. И всё же надеялся, что Танака его приятно удивит.

Сидзуити лишь покачал головой.

– Почему? – спросил Рон, хотя и на этот вопрос ответ тоже знал.

– Охрану может и обойдём, – сказал Танака задумчиво, и то, что Танака говорил медленно, будто размышляя на ходу, лучше любых доказательств говорило о том, что ответ его взвешен и объективен. Танака всегда рассматривал все варианты, даже если оба они знали, что вариантов нет. – Нас найдут, Баттлер.

Рон отвернулся к окну.

– Честно говоря, – добавил Танака, будто это должно было успокоить Рона, – я думаю, что и охрану нам не пройти. Это же империя «Intelligence».

Баттлер прислонился лбом к стеклу.

– И он это знает… – сказал Баттлер тихо.

Танака пожал плечами.

– Его самоуверенность не беспричинна. Тебе придётся просто довериться Арманд.

Рон побарабанил пальцами по стеклу.

– Нельзя подпускать её к Гарднеру.

– Это уже проще. Но тогда нам придётся выйти из тени.

Рон метнул на него мрачный взгляд.

– Значит выйдите.

– Рон… Гарднер интересует тебя только в связи с Жозефиной?

– Как и я его, – Рон прищурился. – Вся эта война закончится, как только конфликт будет разрешён.

Оба замолчали.

– Войну мы переживём, – добавил Рон. – У нас есть другие поставщики… благодаря Жозефине. И всё же я хочу, чтобы вы были готовы ударить, как только возможность представится.

Танака кивнул, и больше они не говорили об этом.

Домой Рон ехал в настроении мрачном, как декабрьское небо, – хотя Жозефина никогда не просила его о защите, сам он прекрасно помнил обещание, что к Жозефине не притронется никто. И вот появился Гарднер, которому уже слишком многое сошло с рук. Рон не сомневался, что рано или поздно достанет выродка, который представляет из себя что-то лишь потому, что родился наследником межпланетной экономической империи. Только это «поздно» могло затянуться слишком надолго…

Когда же Рон вошёл в квартиру, мысли о Гарднере почти полностью выветрились у него из головы. Жозефина сидела в кабинете, с ногами забравшись в кресло, и смотрела что-то на ноутбуке. Экрана от входа видно не было, но уже по лицу Жозефины Рон понял, что она видит что-то страшное. Что-то, что могло соперничать с её прежними кошмарами о Карлайле – такими бледными были её щёки и покрасневшими глаза.

– Жозефина, – позвал Рон, разуваясь и проходя в кабинет. Жозефина не обернулась. Она не отреагировала вообще никак, и это заставило неприятную стаю мурашек пробежать по спине Рона.

Рон медленно подошёл вплотную и положил руки ей на плечи. Жозефина вздрогнула, но продолжала смотреть перед собой.

Тогда Рон тоже взглянул на экран и сразу же отвернулся. Не глядя протянул руку и остановил кадр – на экране всё ещё была та запись, которая едва не положила их отношениям конец.

– Жозефина, что ты делаешь? – спросил Рон тихо, хотя в груди уже начинала клокотать ярость. Он мог бы подумать, что Жозефине нравится смотреть этот пошлый фильм, если бы не выражение ужаса, намертво приклеившееся к лицу девушки.

– Посмотри адрес, – ответила Жозефина так же тихо.

Смысл слов дошёл до Рона не сразу. Потом пальцы Жозефины кликнули по кнопке, сворачивая изображение, и Рон увидел перед собой сайт какого-то жёлтого издания.

«Наследница дома Арманд нашла нового покупателя» гласил заголовок.

Рон бросил взгляд на адресную строку – это в самом деле был сайт электронного СМИ.

Он дёрнул Жозефину вверх, едва не опрокинув кресло, и прижал к груди.

– Хватит, – сказал Рон твёрдо.

Жозефина не шелохнулась.

– Жозефина, ты слышишь, хватит! – Рон с силой тряхнул девушку, и та перевела на него бессмысленный взгляд.

– Рон… кто я?

Рон смотрел на неё всего секунду.

– Ты – та, кого я люблю больше жизни.

– Нет… Рон. Ты говоришь о себе. Кто – я?

– Ты – моя девушка.

Жозефина медленно покачала головой, и на губах её заиграла какая-то болезненная улыбка.

– Я – твоя брошенная шлюха. Так там пишут.

– О боже, Жозефина! – Рон встряхнул её ещё раз. – Хочешь знать, что пишут про меня?

– Нет, – Жозефина всё так же грустно покачала головой. – Не хочу. Потому что вряд ли половина галактики видела, как тебя имеет сороколетний мужик.

Рон шумно выдохнул. Он попытался снова прижать Жозефину к себе, но та оставалась мягкой, как набитая ватой игрушка.

– Что ещё ты сделаешь со мной? – спросила Жозефина медленно, продолжая безумно улыбаться.

– Ничего, – ответил Рон тихо. – Только то, что ты сама захочешь, – он помолчал. – Ты же не думаешь, что я мог отдать кому-то… запись.

Рон резко замолк, поняв, что в самом деле мог. Жозефина этого не знала, и ещё не поздно было соврать… Впрочем, врать давно уже было поздно. Жозефина видела его насквозь.

– Ты уничтожил меня, Рон, – сказала Жозефина тихо и равнодушно. – Ты. Твои друзья. Твои враги. Ничего не осталось от Жозефины Арманд, которой я была.

Рон стиснул зубы. Он сам не заметил, как разжал руки, отпуская Жозефину – держать её, не получая совсем никакого отклика, было противно, будто он держал в руках утопленицу.

Рон судорожно искал, что может сказать, чтобы переломить ситуацию, но слов не было. Он мог бы сделать так, как поступал обычно – схватить Жозефину, швырнуть на кровать и заставить забыть обо всём… Но от одной мысли о том, что он будет иметь её безвольную и равнодушную, к горлу подступала тошнота.

– Поговорим утром, хорошо? – предложил Рон. – Иди спать.

Время было детское, но Жозефина спорить не стала. Она молча поплелась в спальню, а Рон лишь проводил её тяжёлым взглядом. Затем повернулся к монитору и снова развернул браузер. Выделил видео и задал поиск по нему.

Через пять секунд на экране был список из двух с половиной сотен сайтов.

В груди тянуло, будто под рёбрами застрял кусок свинца. Жозефине было больно от того, что её увидели такой. Вряд ли её интересовало сейчас, каково Рону.

Рон достал мобильный и, набрав номер Танаки, коротко изложил суть ситуации.

– Я попробую, – сказал Танака неуверенно в ответ на его просьбу вычистить эту заразу из сети. И снова оба они знали, что проще посадить истребитель на главной площади столицы Эрхана, чем выполнить то, что на самом деле было нужно сейчас. «Зараза» расползалась стремительно. Слишком многих интересовало, кто с кем спит, и тем более, как это выглядит.

Рон открыл окно, достал из ящика стола портсигар и закурил – впервые за десять лет.

Ночной город мерцал огнями вдалеке. Город жил своей жизнью – бешеной и бесконечной.

Только выкурив третью сигарету, Рон выплюнул окурок за окно и так же медленно, как недавно Жозефина, поплёлся в спальню.

***

Когда первый шок прошёл, Жозефина попыталась осознать произошедшее и то, как именно это могло случиться.

Как запись могла попасть в сеть, она не знала, и от попыток понять это начинала болеть голова.

Зато после того, как осознала тот факт, что теперь она ещё и порноактриса, Жозефина начала стремительно остывать, потому что в голову ей пришло, что должен был подумать об этом Рон.

Там, в офисе, когда они смотрели запись вместе, Рон побагровел от ярости так, что Жозефина не особо рассчитывала сдержать его на месте. Баттлера напрочь вывел из себя один только поцелуй, что он со своей вечной паранойей испытывал, глядя на остальную часть записи, Жозефина боялась даже представить. Если измена была постоянной фобией Баттлера, то что он должен был думать о своей любовнице теперь, когда её вот так вот легко мог увидеть любой?

Жозефина свернулась на кровати калачиком и тихонько заскулила в голос.

Она не знала, что делать. Баттлер втравил её во всё это, и всё же почему-то мысль, что Баттлер теперь может отказаться от неё, была самой болезненной из всего, что она успела обдумать за вечер.

Она ненавидела этого человека – за боль, физическую и душевную, за позор, за своё размазанное по асфальту имя… И в то же время любила его так, будто он пророс ей в душу, и теперь их нельзя было разделить, не пролив крови – её, Жозефины.

Жозефина снова тихонько всхлипнула.

Последние месяцы стали почти что адом. Она не знала, что изменилось, но если раньше Рон нёс щемящую сердце радость вперемешку с колющей болью, то в последнее время Жозефина могла вспомнить только боль. Даже поцелуи его, даже объятья, даже те упоительные моменты близости, о которых Жозефина мечтала, едва оказывалась в одиночестве, были наполнены болью.

Жозефина услышала в тишине комнаты собственный всхлип и поняла, что отделявшая её от мира стена холода рухнула. Она прорвалась истерикой, которая хлестала теперь наружу, и Жозефина не могла ничего поделать с льющимися из горла всхлипами.

В довершение всего на плечо ей легла тяжёлая рука. Тело отозвалось на прикосновение волной новых всхлипов, которые, как казалось Жозефине, не могла испускать она сама.

Жозефина открыла глаза, хотя и так знала, кого увидит перед собой.

Рон молчал. Лицо его казалось закрытым наглухо, так что Жозефина не могла прочесть ни единой мысли. Жозефина смотрела на него и не видела ни опоры, ни стены – взгляд будто бы врезался в пустоту, и это отсутствие ощущений отдавалось в горле новыми всхлипами.

– Убери, – выдохнула он, улучив момент, когда голос немного слушался, и попыталась стряхнуть руку Рона.

К удивлению Жозефины, у неё это получилось.

Рон присел на корточки рядом с кроватью, опустил руки на колени и просто уставился на неё. От этого взгляда хотелось укрыться в самой глубокой пещере, но Рон и не думал уходить, а Жозефина не могла высказать что-то достаточно связное, чтобы его прогнать.

Рон сидел, глядя на неё, так долго, что Жозефина уже начала привыкать к этому непрекращающемуся чувству стыда, а потом вдруг встала и одним движением потушила свет.

Тело Жозефины взорвалось новой волной всхлипов. Она не видела, но чувствовала, как Рон в полуметре от неё сбрасывает с себя одежду. Жозефина ждала и боялась, когда тот окажется рядом и обнимет её со спины, как делал это каждый вечер.

Ждала, потому что когда Рон обнимал её, ей казалось, что все беды мира отступают в сторону.

Боялась, потому что сейчас любое его прикосновение причиняло невыносимую боль.

Рон забрался на постель с другой стороны, осторожно закутался в одеяло, стараясь не утащить у Жозефины лишний кусок, и затих. Прикосновения так и не было, и когда Жозефина достаточно успокоилась, чтобы чуть повернуть голову, она увидела, что Рон лежит спиной к ней и, видимо, спит.

Жозефина тут же отвернулась и попыталась заглушить истерику – не хватало ещё плакать в одной комнате с человеком, которому явно было всё равно.

Нервное напряжение сменилось мутной дрёмой, и через какое-то время Жозефина уснула.

Рон не спал. Он так и не уснул до самого утра. Он чувствовал, что должен сделать что-то. Возможно, кого-то убить. Это всегда помогало, когда грудь давила вот такая тупая боль. Но никого из тех, кто был замешан в этой истории, убить он не мог.