Глава 25. Рождество

Рон провёл дома ещё две ночи, прежде чем понял, что находиться там не может.

Дом… Когда он стал применять это слово к маленькой квартирке на берегу реки, которую никогда не выбрал бы сам, он не знал.

Ещё одну ночь он спал в пентхаусе, но это оказалось немногим лучше – ощущение, будто он спит в собственном кабинете, теперь не покидало его ни на минуту. Он и сам не мог понять, как мог считать это место «домом» раньше. Здесь было пусто и холодно. То и дело ему казалось, что в каждой стене есть щель, из которой тянет сквозняком. Никогда раньше он не страдал от холода, но теперь он казался настолько промозглым, что впору было засыпать в свитере. Широкую и пустую кровать с гидропедическим матрасом, на которой он проспал не один год, теперь так и тянуло назвать траходромом – настолько казённой и нежилой она казалась.

Жозефина терпеть не могла жёстких матрасов. Она никогда не говорила, видимо, приученная к строгости отцом, но именно на подобных жёстких ложах, созданных якобы для здоровья человеческого, она спала особенно плохо и никак не могла погрузиться в сон достаточно глубоко. Рону потребовалось несколько месяцев, прежде чем он понял это и методом проб и ошибок подобрал им в спальню перину из лебяжьего пуха, на которой Жозефина засыпала как маленькая.

Как-то Жозефина пыталась в порыве нежности сказать ему, что теперь ей перестали сниться кошмары – Рон обнял её, пряча улыбку в волосах девушки. Хихикать тянуло неимоверно, потому что придумать что-то проще и дешевле хорошего матраса было невозможно.

Так было почти всегда. Жозефина никогда не говорила, если ей что-то не нравилось, но когда необходимая вещь оказывалась наутро у неё на столе – улыбалась как ребёнок.

Рон не старался специально запомнить её вкусы – Жозефина была как чистый лист, готовая привыкнуть ко всему, что ей предложат. Но её собственные привычки, которые она никогда не пыталась выпячивать и диктовать, въедались в их совместную жизнь всё сильнее день ото дня.

Жозефина вставала рано утром и выходила на балкон на несколько минут посмотреть на реку и поднимающееся над ней солнце. На это время Рон всегда закрывал лицо одеялом, но всё равно просыпался.

Потом Жозефина всегда возвращалась в постель и, осторожно приподняв его руку, думая, что Рон всё ещё спит, пристраивалась к нему под бок, уткнувшись носом в грудь.

Рон постепенно отходил ото сна, вдыхая запах её волос и ненароком поглаживая нежную спину. Эти утренние прогулки были лучшим будильником из тех, что был у Рона когда-либо.

Сам он вставал рано, сколько себя помнил. В одиночестве это всегда было резкое пробуждение по тревоге или звонку, о том, чтобы вот так понежиться в постели не могло быть и речи.

Теперь от этих воспоминаний сдавливало грудь.

Рон был уверен – или почти уверен, – что Жозефина вернётся. Это «почти» сводило с ума. Жозефине всегда нужно было время, но Рон никогда не принимал её просьбы подождать всерьёз. Умом он понимал, что многие люди не способны принимать решения мгновенно, но в глубине души всегда считал это слабостью. Жозефина же в первые недели их знакомства могла мурыжить одно и то же решение неделями, так и не решаясь сделать выбор. Рон часто подозревал, что если не подтолкнуть её, она так и будет думать бесконечно – и теперь это пугало. Подтолкнуть было бы проще всего, вот только Рон не был уверен, что подтолкнёт в нужную сторону. Просто притащить её домой силой означало вернуться в ту беспросветную реальность, в которой они оба существовали последние недели. Рон твёрдо решил, что вмешиваться не будет.

Оставалось ждать. Эта часть всегда давалась ему труднее всего.

Как назло, работы почти не было – рынок медленно замирал в преддверии рождества.

Рона приближающиеся праздники не радовали ни капли. Проводить их в пентхаусе означало признать себя самого неудачником. Обычно он встречал эти праздники с семьёй Дэзире – до тех самых пор, пока не появилась Жозефина. В прошлом году он уже не смог заставить себя посетить традиционные благотворительные балы и свалил своё отсутствие на загруженность работой. Тогда это было почти правдой – он нашёл достаточно заброшенных и забытых дел, чтобы занять себя на несколько дней. Повторять опыт не хотелось.

Он позвонил Бёлеру – когда-то в молодости немало таких праздников они провели в клубах, отрываясь по полной программе. Однако Бёлер в отличии от него явно постарел – он собирался остаться на рождество с семьёй.

Можно было пойти в клуб в одиночку, но Рон сильно подозревал, что дело закончится пьяной вакханалией со шлюхами, а может и чем похуже – например на своё двадцать второе рождество под утро он пошёл бить стёкла в пригородном доме Дэзире. Правда, тогда с ним был Клаус… Но Рону давно уже не нужны были подначивания, чтобы делать то, что он хочет сам.

Графиня де Мортен перенесла тогда этот эпизод с аристократической стойкостью и даже увидела в нём некое подобие романтики. Жозефина, скорее всего, не была бы сейчас так терпима.

На тридцать восьмом году жизни успешный бизнесмен и капитан первого ранга в отставке Роналд Баттлер почувствовал себя бездомным.

В конце концов Рон решил, что новогодние праздники – отличное время для разработки стратегии развития компании в будущем году. Дней на десять этого занятия как раз должно было хватить – он прикрывал разом и рождество, и новый год, и день рождения, выпавший на четвёртое января. Остаток каникул можно было просто проваляться в постели, сделав вид, что он на самом деле праздновал. А там снова встречи и сделки – ведь стратегию предстоит ещё и внедрять.

Решение казалось вполне разумным и даже эффективным, так что в девять вечера двадцать четвёртого декабря Рон сидел в кабинете, просматривая годовые отчёты и пытаясь составить общую картину.

Когда в половине десятого раздался осторожный стук в дверь, Рон поначалу решил, что к нему явились недовольные духи Рождества.

Впрочем, излишним мистицизмом он никогда не страдал и, чуть приподняв голову от ноутбука, ответил:

– Да-да.

Дверь открылась, и на пороге стояла Карлита Калво, директор аналитического отдела. Рон впервые увидел её примерно год назад и поначалу не возлагал больших надежд на девушку, за которую с таким упорством просила семья.

Хватило несколько месяцев, чтобы понять – Карлита в самом деле стоит того, чтобы принять её на работу. Её откровенной слабостью был излишне легкомысленный характер, из-за которого к двадцати восьми годам девушка и не имела не только приличной должности, но и особого опыта работы. Карлита часто ввязывалась в ссоры, не соблюдала рабочий график и была, судя по всему, уверена, что весь мир принадлежит лично ей.

Рон лишь усмехался, глядя на эту молодую ещё в сущности женщину, которую никто и никогда не обламывал. Тем не менее, Карлита оказалась отличным аналитиком. Мозги у неё работали быстро и чётко, а внимательности хватало, чтобы удерживать в голове в два раза больше данных, чем самому Баттлеру.

– Простите, я увидела свет под дверью…. Решила, что вы не откажетесь подписать пару бумаг.

Не дожидаясь приглашения, Карлита шагнула в кабинет и, подойдя к столу, остановилась слева от Баттлера. Бумаги она в самом деле положила перед ним на стол.

Рон внимательно просмотрел первые несколько страниц, а затем уже бегло – оставшиеся листы. Ничего срочного или важного здесь не было, хотя если бы Карлита подавала их секретарю, решение вопроса могло бы затянуться на месяц.

Он принялся проставлять подписи, а Карлита терпеливо ждала окончания.

– Вы не собираетесь праздновать? – спросила она, когда Баттлер уже ставил последнюю подпись.

Рон покачал головой.

– Нужно закончить, – он ткнул пальцем в монитор.

Карлита мельком просмотрела первые наброски стратегии.

– Да бросьте, мистер Баттлер, это так же срочно, как и вопрос о закупке новых ноутбуков, – Карлита ткнула пальцем в одну из бумаг, лежавших на столе.

Рон нахмурился. Фамильярность Карлиты ему не нравилась, но он прекрасно знал, что для Калво это обычная манера общения – чувство страха у той было атрофировано напрочь. Может быть потому, что она не особо стремилась ни к этой работе, ни к уважению со стороны самого Баттлера.

– Тогда зачем вы принесли их мне?

Карлита пожала плечами, Рон заметил этот жест в отражении на мониторе.

– Ну… это первое моё рождество на Астории. Я не придумала ничего лучше, чем встретить его в офисе.

Рон усмехнулся.

– Неужели на Астории так мало мест, куда можно пойти на праздник? – он повернулся в кресле и посмотрел на Карлиту.

Кривая улыбка тронула один уголок губ Карлиты, но глаза остались равнодушно усталыми.

– Мало людей, с которыми хотелось бы его провести.

Карлита вздохнула и принялась собирать бумаги со стола.

– Благодарю, – сказала она и, прижав папку к груди, двинулась к выходу. Но остановилась на полпути. – Вам же тоже некуда пойти, да, мистер Баттлер?

Рон открыл было рот, чтобы возразить, но не решился даже фыркнуть. Карлите нужно было знать, что он не один, и Рон решил её не разочаровывать.

– Мне не очень хочется на благотворительный бал в доме де Мортен, – признал он часть правды.

Карлита хихикнула, теперь уже искреннее, а потом вдруг снова стала серьёзной.

– Да… А я бы сейчас согласилась даже на благотворительный бал. Знаете, по крайней мере это… привычно.

– А тут чужая пустая квартира?

Карлита кивнула.

Рон отметил, что никогда не видел её такой. Обычно испанка в своей наглости оставалась открытой, но холодной и весёлой.

На пару секунд их взгляды встретились, и Рона почему-то пробило током от вида этих грустных глаз. Видимо, Карлита испытала нечто подобное, потому что быстро отвела взгляд, а затем снова посмотрела на Баттлера.

– Знаете, а может, раз уж мы всё равно сидим тут вдвоём… Бросим бумаги и посидим где-то ещё?

Баттлер побарабанил пальцами по столу. «К чёрту», – подумал он и, захлопнув крышку ноутбука, встал.

– Может, – сказал он. – Только не в ресторан. Наутро это будет на страницах светских хроник, а вам это ещё менее выгодно, чем мне.

– Это точно, – Карлита усмехнулась. – Не горю желанием прослыть «новой девочкой Баттлера».

От упоминания прозвища, которое дали в свете Жозефине, по спине Рона снова пробежала дрожь, но уже другого рода. На секунду он готов был отказаться от любого предложения Карлиты, а потом та шагнула навстречу и опустила руку ему на плечо. Рука была тёплой – впервые за прошедшие недели холод немного отступил.

– Можем пойти ко мне. У меня стоит бутылочка Hennessy Arcana, уверена, вам понравится.

Рон опустил ладонь поверх пальцев Карлиты и понял, что убрать её абсолютно невозможно – слишком мягкой и тёплой она казалась на фоне привычного уже промозглого холода.

– Вы же не отпустите меня потом слоняться по улицам и делать глупости? – спросил он с улыбкой, но Карлита видимо, услышала в его голосе и затаённую надежду.

– В крайнем случае, я доставлю ваше бездыханное тело по домашнему адресу. Он ведь есть в документах, да?

Рон усмехнулся, и всё-таки снял с плеча руку Карлиты, но только чтобы сжать её сильней. Она казалась какой-то непривычно сухой. Пальцы у Карлиты были острые, даже, кажется, с белыми полосочками на кончиках ногтей, и когда они случайно проскребли по голой коже на шее Рона, это оказалось неожиданно возбуждающе.

– Нет, только не берите бумаги.

– Хорошо, – Карлита легко улыбнулась.

Рон не понял, кто из них первым потянул другого к выходу.

Когда они оказались в лимузине, Карлита заметно оттаяла. В глазах её уже не было прежней грусти, и она открыто и заразительно смеялась в ответ на дежурные шутки Рона, которыми тот пытался скрасить дорогу.

На полпути Карлита попросила остановить у супермаркета, но Рон лишь махнул рукой и, взяв мобильный, пролистал номера ресторанов. Палец привычно замер на строчке с название «Парадайз», где он обычно заказывал еду домой и тут же скользнул дальше. «Всё, что угодно, только не это», – подумал он про себя.

Ужин оказался на месте чуть раньше их самих. Рон попытался расплатиться с курьером, но Карлита остановила его.

– Я же приглашаю, – она ослепительно улыбнулась той улыбкой, что встречается только у испанцев, и подтолкнула Рона к двери, а сама стала рыться в карманах в поисках бумажника.

Рон поколебался секунду, а потом улыбнулся и стал подниматься. Пожалуй, со времён службы это был первый раз, когда кто-то не требовал от него денег, а сам угощал его.

В квартире пришлось потратить некоторое время, разбирая пакеты, а когда в конце концов стол был накрыт, оказалось, что оба не слишком-то хотят есть. Зато хеннесси шёл на ура. Рон пьянел медленно, а скорее и вовсе не замечал от бренди какого-то эффекта, зато Карлита уже через полчаса сонно улыбалась. Наблюдать за ней было интересно и забавно. Поза её стала расслабленной и томной, хотя Рон не был уверен: есть ли в этом расчет, или Карлита попросту перестала следить за собой. Ему стало любопытно, и он решил проверить.

***

Не отставляя в сторону бокала, Баттлер наклонился и легко коснулся губами рта Карлиты. Губы девушки как раз были чуть приоткрыты, потому что она пыталась рассказать какую-то смешную рождественскую историю, случившуюся в доме Калво пару лет назад.

Рон провёл языком по губам Карлиты, ещё хранящим густой обжигающий коньячный привкус и скользнул внутрь, мягко толкая расслабленный язык.

Карлита не шевелилась.

Рон отстранился и с любопытством заглянул ей в глаза.

Карлита тяжело дышала. Рон чувствовал, как совсем рядом бешено стучит её сердце, хотя поцелуй был совсем коротким.

Прошла пара секунд, за которые Рон успел сконструировать и отмести мысль об извинениях, прежде чем Карлита изогнулась, приподнимая голову со спинки дивана, и сама поймала его губы. На сей раз поцелуй был другим. Карлита едва не пожирала его, яростно проникая в глубину рта Рона и изучая лёгкими касаниями его собственный язык, будто хотела запечатлеть в памяти каждый его кусочек.

Рон попытался перехватить инициативу и перевести борьбу на территорию противницы, как было для него привычнее, но вместо этого обнаружил, что Карлита ловко отбирает у него бокал и отталкивает – а в следующую секунду Рон уже обнаружил под лопатками спинку дивана. Карлита сидела на нём верхом. Одну руку Баттлера, ту, в которой недавно был бокал, она прижимала к дивану, а другую, скользящую по её собственной спине, как раз пыталась поймать.

Рон больше не думал. Вообще.

Карлита пьянила лучше, чем бренди. Её тело было гибким и сильным, и когда Рон рывком избавил её от дорогой блузки, пальцы свободной руки Баттлера с особенным наслаждением прошлись по плоскому животу и стиснули мягкую грудь. Карлитта походила на рысь – небольшую, но мощную кошку, превосходящую в скорости тигра, и эту скорость Рон очень скоро испытал на себе.

Он сам не заметил, как оказался голым по пояс. Губы Карлиты вычерчивали хитрые узоры на его груди. Они были уверенными и изощрёнными, но Рон чувствовал, что это нечто большее, чем техника, которую он мог бы получить у любой шлюхи – Карлита наслаждалась каждым касанием. Наслаждалась его собственным все еще молодым телом так, как почти не умела наслаждаться Жозефина.

Что-то лопнуло в груди у Баттлера, когда внезапно и резко он почувствовал себя желанным – не потому, что у него были деньги и не потому, что он заставлял себя хотеть, а просто потому, что существо рядом с ним было таким же безумным, как и он сам.

Руки Карлиты рывком распустили его ремень, и губы скользнули по поверхности белья, касаясь напряжённого члена сквозь тонкую ткань. Рон резко выдохнул.

– Карлита…

Губы замерли на секунду, Карлита подняла взгляд и секунду испытующе смотрела на Баттлера, а потом резко рванула вниз его брюки вместе со всем, что ещё оставалось на нём одето, не спрашивая и не требуя, а просто заставляя приподнять бёдра и подчиниться. Сама она чуть раздвинула колени Баттлера, устраиваясь на полу между его ног, и принялась покрывать поцелуями уже обнажённую плоть. Поймала её губами и задвигалась легко и умело – так, как никогда бы не стала делать Жозефина.

– Стоп, – Рон поймал её плечи, чувствуя, как близится разрядка и дёрнул наверх, снова усаживая к себе на колени. Поймал губы поцелуем и тоже принялся стягивать с Карлиты остатки одежды.

Закончив с одеждой, Рон подхватил Карлиту под бёдра, сжимая и изучая округлые ягодицы.

Карлита была влажной и горячей.

Рон вопросительно посмотрел на неё.

– Не боишься?

Карлита дёрнула плечами.

– Думаю, ты знаешь, как обращаться с женщинами, – Карлита снова криво улыбнулась и, потянувшись куда-то вбок, достал презерватив. Рон взял его в руки, хотя ощущать у себя в пальцах маленький конвертик было странно – с Жозефиной он давно уже не пользовался ничем подобным. Сомневался он как всегда недолго. Одной рукой лаская девушку, другой он коснулся собственного члена. Карлита перехватила его руку, спеша помочь, и всем телом подавалась навстречу. Потом она склонилась над плечом Баттлера и принялась целовать его, исследуя теперь уже ключицу и основание шеи. Рон не выдержал стучащей в висках и паху крови и жёстко ворвался пальцами внутрь. Карлита выгнулась дугой, в глазах её проскользнула обида.

– Прости, – торопливо прошептал Рон. – Давай сама.

И хотя Карлита кивнула, успокаиваясь, на самого Рона будто бы вылили ушат холодной воды.

Карлита потёрлась ещё о его плоть и, приподняв бёдра, насадилась на всё ещё возбуждённый член. Она двигалась сначала медленно и аккуратно, но затем стала наращивать темп, заметив, видимо, что любовнику мало того, что она делает. Она и сама теперь была напряжена, и от того Рон больше не чувствовал той страсти, с которой начинались их ласки. Карлита нервничала. Будь на её месте Жозефина, Рон попросту перевернул бы её и сделал всё так, как хотелось ему самому, но Карлита уже показала, что не потерпит и одного неосторожного движения.

Секс оказался неожиданно пресным, по сравнению с прелюдией, но Рон всё-таки кончил и несколькими движениями руки довёл до оргазма любовницу.

Карлита тут же встала с его колен и откатилась на другой конец дивана.

– Было неплохо, – сказала она таким тоном, будто пыталась оправдаться.

– Прости, – повторил Рон, чувствуя растущее между ними напряжение. – Нам не надо было этого делать.

Карлита одарила его грустным и пронзительным взглядом, совсем таким же, как в кабинете.

– Ничего, – она усмехнулась одними губами. – Спасибо, что не назвал меня её именем.

Рон вздрогнул.

– Всё так очевидно?

Карлита пожала плечами.

– Забей. Это просто трах. В следующий раз будет лучше. Если он будет.

Карлита встала, стремительно уходя с линии взгляда Баттлера, и скрылась в душе. Несколько секунд Рон молча сидел, размышляя, что делать дальше. Вечер мог бы быть вполне неплох, если бы… Теперь же здесь, в чужой квартире, было ещё более тоскливо, чем в пустом офисе.

Рон взял со стола салфетки, вытерся. Отправил их в мусорное ведро вместе с презервативом и быстро оделся.

– Уже? – спросила показавшаяся из душа Карлита. – Даже не хочешь перекусить?

Улыбки на лице её не было, и Рон не понял, как следует трактовать эти слова.

– Тебя отвезти? – продолжила Карлита, видя, что Рон не желает развивать эту тему.

– Нет. Спасибо.

Карлита хотела задать ещё какой-то вопрос, но промолчала.

Рон подошёл. Вначале он хотел осторожно поцеловать Карлиту в щёку. Потом напомнил себе, что перед ним человек из совета директоров и просто протянул руку. Карлита пожала её и помогла Баттлеру открыть дверь.

В машине всё было таким же чужим и постылым.

– К морю, – попросил Рон, и аэромобиль поднялся в воздух.

На берегу они были через несколько минут, но выходить Рону не хотелось. Он так и сидел на заднем сидении, глядя на холодные волны зимнего океана, бьющие о берег, пока не уснул.