Глава 26. Англия

В Англии шёл снег – белый-белый и пушистый, как пуховая перина.

Выйдя из аэромобиля, Жозефина долго стояла, запрокинув голову назад и ощущая, как большие влажные хлопья оседают на её щеках.

Стояла тишина, такая оглушительная, будто человечество вымерло, и во всём мире остались только она и снег.

Где-то далеко шелестели волны, медленно накатывавшие на берег.

Жозефина улыбнулась тишине, открыла глаза и пошла в сторону больницы.

Коридоры были пусты, как и всегда. Она вспомнила ненависть Рона к подобным местам, но быстро отогнала от себя непрошенную мысль и заставила себя успокоиться снова.

У самых дверей палаты замешкалась на секунду, восстанавливая в памяти образ Люси и, улыбнувшись, вошла внутрь.

Жозефина замерла и помотала головой, пытаясь отогнать наваждение.

– Люси… – тихо позвала она, не зная, хочет ли разрушать момент.

Люси стояла. В белом платье в пол, с лиловой шалью на плечах, она походила на героиню старинного романа. Но эта была лишь часть картины, потому что Люси стояла не совсем сама. За спиной у неё, чуть придерживая девушку одной рукой за плечо, а другой за талию, позади нее стоял мужчина в белом халате, с копной светлых волос и аккуратной бородкой того же цвета. Впрочем, на пациента и врача они походили мало – это Жозефина поняла сразу по повороту головы сестры, будто Люси тянулась к губам своего спутника за поцелуем.

Люси дёрнулась, услышав голос сестры, и возможно упала бы, если бы руки мужчины не удержали её на месте.

– Жозефина… – глаза её на секунду расширились, а затем она явно успокоилась. – Жозефина, это доктор Саммерс, руководитель реабилитационной программы.

Жозефина прокашлялась.

– Я поняла. Очень приятно, мистер Саммерс, – она протянула руку и, покосившись на сестру, облжгла её обвиняющим взглядом. – Мисс Арманд много говорила мне о вас.

Саммерс тоже покосился на Люси с интересом, помог ей сесть и только потом пожал руку Жозефины.

– О вас тоже много говорила, мисс Арманд.

Оба изучающе уставились друг на друга.

– Я вас оставлю, – сказал Саммерс наконец.

– Благодарю.

Он вышел, и только когда дверь закрылась, Жозефина посмотрела на сестру. В глазах Люси мельтешили шальные искорки.

– Руководитель реабилитационной программы? – передразнила она. – Мистер Саммерс.

– Джон Роналд Саммерс, – уточнила Люси и, не сдержавшись, улыбнулась.

Жозефина покачала головой.

– Я надеялся узнать об этом от тебя. Я же вроде как… – она хмыкнула, – глава семьи.

– А не о чем пока узнавать, – легко ответила Люси и попыталась встать. Жозефина рванулась, чтобы поддержать её, но та остановила сестру, подняв руку, и сама, придерживаясь за стену, подошла к окну. – Джон Роналд Саммерс действительно руководитель реабилитационной программы. Вообще-то он хирург и главный врач, но кто-то, – она бросила на Жозефину хитрый взгляд, – заплатил за операцию и сопровождающие услуги столько, что мне выделили в качестве инструктора его.

Жозефина хмыкнула.

– Я не думаю, что дело в деньгах. Судя по тому, как он на тебя смотрел – он выделил себя сам.

Щёки Люси порозовели, а Жозефина между тем ощутила укол боли в груди – Люси, похоже, продолжала считать, что за операцию заплатила она, но Жозефина-то знала, кому на самом деле Люси обязана своим нынешним счастьем. Кому сама Жозефина обязана счастьем видеть сестру такой…

– Ну… – сказала она задумчиво, – я полагаю, ты куда больше хотела бы провести рождество с ним, чем со мной.

Люси метнула на неё встревоженный взгляд.

– Я этого не говорила. Ты можешь остаться с нами.

– Перестань, – Жозефина усмехнулась. – Я найду, с кем провести время.

Люси покачала головой.

– Жозефина, это семейный праздник. Ты не представляешь, как мне было приятно и в прошлом году, и в этом, что ты всё же прилетала ко мне, вместо того, чтобы…

Она поймала полный боли взгляд и осеклась.

– Ты ведь не из-за меня прилетела.

– Я всегда рада тебя видеть, – попыталась увильнуть Жозефина.

– О, хватит, Жози. Я знаю сколько ты сделала для меня и не собираюсь обижаться. Мы взрослые люди.

Люси оттолкнулась от подоконника и шагнула к сестре.

Жозефина всё-таки не выдержала и, поймав её за талию, усадила в кресло, а сама опустилась на кровать напротив.

Она посмотрела на сестру и поджала губы, не зная, хочет ли продолжать и что именно может позволить себе сказать.

– У нас всё не очень гладко, – выдавила она наконец.

Люси подняла бровь.

– Честно говоря, это видно, – она помедлила, – и слышно. Летом у тебя был такой голос, как будто внутри тебя постоянно бьются друг о друга пузырьки от шампанского. А потом… Я думала, это просто осень.

Жозефина повела плечами, но ничего не сказала. Только отвернулась к окну.

– Уже зима, – сообщила она через какое-то время.

Люси протянула руку и, поймав её кисть, сжала в своих ладонях.

– Знаешь, – сказала она. – Никакая любовь не бывает вечной. Люди остывают… гаснут… наступает момент, когда ты понимаешь, что рядом с тобой совсем не тот, кого ты любила. А может, он и не был никогда таким, как ты представляла…

Жозефина мрачно посмотрела на неё.

– И что потом?

– Ничего, – Люси пожала плечами. – Или ты говоришь, что тебе это не нужно и уходишь… Либо ты признаёшь, что он имеет право на собственные слабости, а ты любишь его всё так же.

Жозефина испустила рваный выдох.

– Я люблю его всё так же, – сказала она и опустила глаза. – Я знаю, что у него есть… проблемы. Недостатки. Но именно поэтому у меня такое чувство, что он только мой… понимаешь… что мы как два кусочка мозаики, и никто кроме меня не сможет понять его. Но…

– Но?

– Не знаю, – она подняла глаза, внезапно понимая, что в самом деле не знает, зачем написала письмо и зачем заставляет их обоих страдать, проводя это рождество порознь, – просто наступил момент, когда это стало невыносимо.

Люси улыбнулась одним уголком губ.

– Когда я только встала на ноги… Боль была такая, что я думала – это невыносимо. Хотелось упасть в кресло и смириться с тем, что ходить я всё равно не буду никогда. А потом…

– А потом?

– А потом я сделала шаг.

Жозефина устало вздохнула.

– Не знаю, – повторила она.

– Решать тебе, – Люси снова сжала её руку.

Жозефина подняла взгляд и не выдержала.

– Это он оплатил операцию. И всё твоё лечение последние полтора года оплачивал он. Я не сделала ничего.

В глазах Люси что-то вспыхнуло и погасло.

– Прости, что не сказала сразу. Тогда ты была бы… не слишком рада это знать.

Люси на миг сжала губы.

– И ты из-за этого… с ним?

Жозефина медленно покачала головой.

– Когда-то давно… как будто в другой жизни… может быть. Но я люблю его. На самом деле люблю. Просто иногда… это невыносимо.

– Это бывает, – Люси улыбнулась мягко и грустно. – У нас с Дэвидом никогда не было всё хорошо. Он был… резким. Властным. И некоторые вещи, которые он делал в бизнесе… – она покачала головой и посмотрела на Жозефину, – наверное, нас с тобой учили по-другому, вот и всё. Но мне кажется, того времени, когда нам было друг с другом тепло, было куда больше, чем ссор и обид. И теперь, когда его нет… Мне кажется, что ни одна наша ссора не стоила того времени, что мы потеряли на неё.

Жозефина вздохнула и снова отвернулась к окну – туда, где падал снег. Пресный и равнодушный.

– Я понимаю, – сказала она.

Они долго молчали, думая каждая о своём.

– Ты останешься на рождество? – спросила Люси наконец.

– Если ты хочешь.

– Ты ведь хочешь вернуться к нему.

Жозефина сжала свободную руку в кулак и резко обернулась к сестре.

– Не сегодня. Я прилетела к тебе и собираюсь остаться с тобой.

Люси улыбнулась одним краешком губ и кивнула.

***

Как оказалось, рождественский ужин готовил Саммерс. Вернее, ужин проходил у него дома и под его руководством. К присутствию Жозефины он отнёсся абсолютно спокойно, будто ждал её заранее.

Как выяснила Жозефина, Саммерс тоже окончил Кембридж, и у них с Жозефиной обнаружилась масса почти общих воспоминаний. Роналд много улыбался, шутил и на первый взгляд выглядел идеальной парой для тихой и задумчивой Люси.

Жозефина провела в гостях ещё два дня. Желание увидеть Рона и упрямство боролись в ней не на жизнь, а на смерть. Упрямство победило, и она решила, что останется в Англии ещё и на новый год – МакГрегор прислал ей приглашение ещё в декабре.

Этот вечер тоже прошёл тихо и по-семейному, а первого числа Жозефина купила билет на поезд. Она не хотела торопиться, зная, что если окажется на Астории первого числа, то скорее всего сразу же бросится искать Рона. Поезд шёл четыре дня, что давало ей время подумать и оказаться на месте как раз ко дню рождения Баттлера.

Оказавшись на вокзале, Жозефина тут же поняла, насколько удачным было это случайное решение. В глубине души она всегда мечтала отправиться в путешествие именно отсюда, с того вокзала, который знала с детства. Рон уже путешествовал с ней на поезде, но это было совсем другое – это было решение Рона, подарок Рона и отпуск Рона, в который он брал с собой Жозефину. Теперь же Жозефина сама выбирала рейс и точку назначения. Это оказалось неожиданно приятно и, затолкав вещи в купе, она почувствовала себя по-настоящему счастливой.

Некоторое время она просто расслабленно лежала на полке, вытянув ноги в сторону двери. Купе было не самым шикарным, как и весь поезд вообще, зато оно было отделано в старых английских традициях, и когда Жозефина смотрела на тяжёлые занавески, ей вспоминались книги Конан Дойла.

Спокойной поездки, впрочем, не получилось, потому что за минуту до того, как поезд двинулся, в купе ввалился незнакомый парень в рваных джинсах и разноцветной майке. Каштановые волосы его были собраны в маленький хвостик на затылке, а через плечо висела поношенная сумка цвета хаки.

– Дерек Адамс, – одной рукой сбрасывая сумку на полку, другую непрошенный попутчик протянул Жозефине.

Жозефина едва заметно поморщилась.

– Жозефина Арманд.

Она пожала руку, покопалась в сумке и достала наушники. Оставалась маленькая надежда, что сосед не будет настаивать на продолжении знакомства.

– Что слушаешь? – Дерек ткнул пальцем в наушники. Надежда стремительно таяла.

– Вряд ли тебя заинтересует. Это Гендель.

Глаза Дерека немного расширились, но замолкать он явно не собирался.

– Слышал, Луиджи Белли сделал на него отличную аранжировку в этом году.

Жозефина задумалась. Она не следила за тем, кто и что делает в сфере музыки уже несколько лет, но поняла это только сейчас.

– Сейчас поставлю, – по-своему поняв молчание собеседницы, Дерек залез в карман, извлёк мобильный и принялся копаться в записях.

Жозефина нахмурилась и убрала наушники, которые так ничем и не помогли.

Дерек тем временем упал на свою полку и, полистав что-то на экране мобильного, ещё через несколько секунд бросил:

– Вот, нашёл.21b4bc

Он нажал на экранчик, и по купе поплыли мягкие звуки анданте фа мажор, перемежаемые непривычными всхлипами скрипки и чем-то ещё. Музыка была приятной – и не только потому, что в её основе лежала одна из любимых мелодий Жозефины. Она была приятной сама по себе, именно в таком звучании, которое предлагал Луиджи Белли.

– А есть ещё что-нибудь? – спросила Жозефина, когда музыка подошла к концу.

– Да, Белли много работает с классикой. Это его фишка. Как тебе вот это?

Дерек ещё раз коснулся экрана, и зазвучала ещё одна смутно знакомая мелодия. Жозефина не сразу узнала Моцарта.

– Хороший музыкант, а никто его не знает, – вздохнул Дерек, когда и эта мелодия закончилась.

Жозефина откинулась на подушку и равнодушно сказала:

– Потому что никому не нравятся полутона.

Дерек хмыкнул, но лицо его помрачнело, и Жозефина почему-то почувствовала себя виноватой.

– Ты знаешь, – добавила она.

– Да уж, – Дерек отложил мобильный и повернулся на бок, опираясь на руку виском. – Я сам музыкант, потому и знаю.

Жозефина не ответила, и Дерек продолжил.

– Один знакомый предлагает мне неплохое местечко, первое выступление будет на Астории, а у меня даже нету денег добраться до Европы. У него там какие-то связи, и он достал мне билет на поезд, теперь придётся тащиться по космосу четыре дня.

Жозефина пожала плечами. Пассивность её явно никак не смутила Дерека, и тот продолжил рассказывать что-то ещё – о современной музыке, непростой судьбе малоизвестных музыкантов и ещё о чём-то, без чего Жозефина вполне могла бы прожить.

Первое время Жозефина ещё надеялась, что Дерек исчерпает запас слов и заткнётся. Потом решила, что может подумать о своих проблемах пока тот говорит – Адамса всё равно не волновало, слушают его или нет. Однако быстрая и эмоциональная болтовня никак не давала погрузиться в размышления достаточно глубоко, и Жозефина то и дело выныривала на поверхность, чтобы поддакнуть очередному замечанию или прокомментировать очередную мелодию, которую Дерек ставил на мобильном.

В конце концов Жозефина сдалась. Болтовня Адамса была не такой уж скучной и по большому счёту хорошо развеивала тоску. Девушка отбросила попытки думать о Баттлере и стала с искренним увлечением обсуждать всех тех музыкантов, о которых до сих пор ничего не знала. Четыре дня пролетели на удивление быстро, и Жозефина не заметила, как поезд остановился, оказавшись на знакомом вокзале.

– Не оставишь телефончик? – спросил Дерек, поднимая с полки сумку.

Жозефина усмехнулась и покачала головой. Так беззастенчиво и по-детски её не клеили ещё ни разу. Впрочем, подумала он через секунду, Дерек мог и не иметь в виду ничего особенного. Мир, в котором она жила последний год, заставил Жозефину воспринимать себя и окружающих людей иначе. Она и не заметила, когда смирилась с собственной ролью «чьей-то девочки», и любую попытку заговорить стала воспринимать как откровенный намёк.

– Тогда я оставлю свой, – Дерек извлёк из сумки какой-то блокнот, вырвал страницу и накарябал на нём несколько цифр.

– Я не позвоню, – предупредила Жозефина.

Дерек весело улыбнулся.

– Ну, вдруг, – он пожал плечами и, не оглядываясь больше, вышел в коридор, оставив Жозефину вытаскивать чемодан из багажного отсека.