Глава 14. Фотографии, камера, телефон

По возвращении из Швейцарии чуда не произошло — Жозефина оставалась так же холодна. Лишь стала более задумчива, и язвительность её приобрела какую-то особенно острую и в то же время отчаянную форму.

Если поначалу всё это могло сойти за игру, то теперь Дэвид видел откровенное неприятие, которое лишь усиливалось, когда он пытался подобраться к Жозефине поближе.

Гарднер по-прежнему приглашал её, когда работал или читал, но удовольствия это приносило всё меньше. Он мог бы потерпеть отсутствие постельных отношений. В конце концов, ему давно уже было не семнадцать. Но когда он представлял себе, как Арманд будет сидеть рядом с ним, в его фантазиях кабинет должен был наполняться уютом. Камин, полки со старыми книгами… И хрупкая молодая аристократка, сидящая на диване и глядящая в огонь. Ещё в начале весны он был уверен, что однажды увидит это, и подготовил всё — гостевую спальню, драгоценности, платья… Немалого труда стоило узнать точные мерки у портного с Астории, который шил для Арманд, но Дэвид хотел, чтобы всё было безупречно. Он знал, что просто роскошью избалованную маленькую аристократку не поразишь. По крайней мере, в этом он относительно Арманд не ошибся — она в самом деле была капризной наследницей старинного рода, не желавшей признавать, что мир изменился. Он не уловил чего-то ещё, и Дэвид никак не мог понять, чего именно.

С его точки зрения операция по захвату была произведена предельно красиво. Любая девчонка, привыкшая к вниманию со стороны мужчин, должна была оценить масштабы и изящество — а Жозефина, безусловно, принимала подарки и отказывала поклонникам не в первый раз. Это Дэвид видел в каждом отточенном движении её рук.

Самым сложным было подгадать момент с перекупкой особняка. В какой-то момент Дэвид всерьез начал опасаться, что Баттлер достаточно безумен, чтобы грохнуть в это дело все свои деньги — однако друзья в «Баттлер корп» вовремя сообщили о переформатировании производства, снизив тем самым риск.

И всё равно Баттлер напоследок выжал его по максимуму. Гарднер с трудом мог поверить, что противник готов бросить на это дело всё, — норешил перестраховаться с последней ставкой. Баттлер то ли окончательно спятил, то ли упёрся в своём вечном кредо никогда не отступать.

Никогда не отступать… это было глупо. Баттлер не мог не знать, что они в разных весовых категориях. Недостаточно одного поколения хоть сколько удачливых дельцов, чтобы сколотить такое состояние, как то, что собирали Гарднеры на протяжении двух веков. И всё равно он хотел драться.

Гарднер, сидевший за своим дубовым столом и упорно пытавшийся сосредоточиться на свежей газете, повёл плечом и поднял взгляд на своё приобретение.

Жозефина хорошо смотрелась в уголке у камина. Фантазия Дэвида ничуть не подвела. Только смотрела она не на своего покровителя, а куда-то за окно, на небо.

Ещё одним обстоятельством, сбивавшим Гарднера с толку, было то, что Жозефина до сих пор не заговорила об особняке. Будто бы ей вовсе было безразлично, кто выиграл этот аукцион.

Дэвид не хотел поднимать эту тему первым, потому что не решил ещё, как лучше разыграть эту карту. Безусловно, Арманд хотела бы вернуть поместье себе. Но стоило вернуть ей документы, как она могла бы попытаться сбежать или сотворить ещё какую-то глупость. В возможностях своей охраны Гарднер не сомневался, но рисковать лишний раз не хотел — в конце концов Баттлер наверняка так же был уверен в своих ребятах.

Гарднер размышлял о том, чтобы оговорить какой-то срок. Например, полгода — столько времени ему вполне хватило бы, чтобы наиграться с новой игрушкой. А потом… Если бы ему вдруг захотелось продолжения, всегда можно было найти новый способ привязать Арманд к себе. Да и тратить больше времени на девушку, не отвечавшую и толикой взаимности, Гарднеру не очень хотелось. Достаточно было просто установить своё господство — но именно это сделать не получалось никак. Арманд продолжала смотреть за окно, в то время как должна была смотреть на него.

— Вам скучно? — спросил Гарднер, устав наблюдать за этой неподвижной статуэткой из хрусталя.

Жозефина повела плечом.

— Признаюсь, я привыкла к более содержательному времяпрепровождению.

— Вам нравилось работать в «Баттлер корп»?

Жозефина посмотрела на Гарднера, и тому почудилось в её взгляде презрение.

— Вы считаете, что Баттлер дал мне эту работу, чтобы я не скучала? — спросила она.

— Не вижу других причин.

Жозефина поджала губы и отвернулась к окну.

— Может быть.

Дэвид тут же почувствовал, как добыча уходит с линии выстрела.

— Каких развлечений вам бы хотелось? — спросил он, поспешно переводя разговор в другое русло.

Жозефина пожала плечами и перевела взгляд на своего нового покровителя. На сей раз лицо её было задумчивым, и такой она нравилась Гарднеру куда больше.

— Не знаю, — сказала Жозефина без привычной язвительности, — я никогда особо не любила шумные мероприятия, будь то приёмы или посиделки в клубах. Вообще не люблю шум. В этом смысле мне нравится у вас. С другой стороны, у меня никогда и не было особого выбора. Так что основное моё развлечение — книги. А этого здесь, кажется, выше крыши, — Жозефина усмехнулась и окинула взглядом стройные ряды стеллажей. — Да нет, Дэвид, мне не скучно. Дело в чём-то другом. И уж простите, я не знаю в чём.

Гарднер поджал губы и снова уткнулся носом в газету.

Жозефина несколько секунд наблюдала за ним. Она начинала привыкать к этому мужчине, в быту оказавшемуся куда менее страшным, чем в бизнесе. В каком-то смысле ей даже было жаль Дэвида с его спокойной и терпеливой одержимостью. Но это ничего не меняло. Его руки были чужими.

Жозефина встала и прошлась по библиотеке. Обычно она не позволяла себе подобного, не желая отвлекать Гарднера от работы лишний раз, но сейчас сидеть в поле его зрения было особенно тяжело. Остановившись у одной из застеклённых полок, она пару минут разглядывала коллекцию фарфоровых статуэток, а потом опустила взгляд ниже — на ряд фотографий. Здесь была супруга Гарднера. Жозефина знала, что она умерла шесть лет назад, не оставив мужу наследников. Родители — также покойные. Клан Гарднеров некогда был большим, но, как и многие аристократические дома, сильно поредел в годы войны.

На одной из фотографий она увидела девушку с тёмными, почти чёрными волосами и карими глазами — такими же тёплыми, как у самого Дэвида. Что-то общее было и в широких скулах, и в спокойной улыбке человека, привыкшего владеть своей жизнью.

— Кто это? — спросила Жозефина, потому что это было единственное лицо, которого она не знала ни из газет, ни из базы данных «Баттлер корп».

За спиной резко хлопнула газета, и, обернувшись на звук, Жозефина увидела, что Гарднер встал. Лицо его исказили ярость и страх.

— Отойдите оттуда, — приказал он.

Жозефина помедлила, не до конца понимая, что только что произошло.

— Я сказал, отойдите!

Жозефина подняла вверх руки, будто показывала их взбесившемуся псу.

— Всё хорошо, я уже отхожу.

Даже сейчас страха не было. Только лёгкое удивление внезапной вспышкой ярости.

Гарднер медленно успокаивался. Ярость уже ушла из его взгляда, и только ноздри продолжали раздуваться.

Жозефина села на своё место и, наугад взяв с полки книгу, уткнулась в неё носом.

Она почти физически ощущала, что Дэвид по-прежнему буравит её взглядом.

— Двадцатого августа будет день рождения моей сестры, — сказал он наконец, печатая слог, — на этом мероприятии вы будете меня сопровождать.

— Баттлер…

— Мне плевать на Баттлера! — обрезал Гарднер, и Жозефина замолчала. — Вы свободны, — добавил он, успокаиваясь, — если понадобитесь — я позову.

* * *

К этому вечеру Жозефина была готова. В сущности, ничего особенного не намечалось — она попросту снова должна была появиться в свете в качестве штатной проститутки.

В последнее время их отношения с Баттлером позволяли думать, что эти приёмы означают нечто большее. Даже стоя в отдалении от своего спутника, Жозефина всегда ощущала невидимую нить, протянувшуюся между ними. Рон помнил о ней, а возможно — и видел. И сама она не чувствовала себя дорогими часами на рукаве престарелого денди. Она чувствовала, что каждое слово, произнесённое ею, что-то меняет в жизни Баттлера и в его деле. Может быть, самую капельку, но всё же.

Оглаживая подол платья, Жозефина невольно вспоминала, как в такие минуты Рон мог подойти к ней со спины, обнять за пояс и измять к чёртовой матери с таким трудом подобранный костюм, а то и оторвать пару пуговиц.

Теперь этого не было. Почему-то с абсолютной ясностью внезапно подступило осознание, что она сама разрушила всё. Рука дрогнула, роняя запонку с бриллиантом. Жозефина зажмурилась и затрясла головой, пытаясь отогнать воспоминания об одном из их последних разговоров.

«Сколько я стою, Рон?»

Собственные слова резали грудь больнее всего, что говорил ей за эти два года Рон. Сейчас Жозефина не могла понять толком, что нашло на неё тогда. Карлита… Да, это она ещё могла припомнить. Ощущение того, что Рон не принадлежит ей, было в тот момент таким ярким, что хотелось выть… Но теперь она будто со стороны видела всё. Целую ночь Рон принадлежал Карлите. Одну ночь из более чем шестисот ночей, которые они провели вдвоём. Даже когда Рона не было рядом, Жозефина ощущала, как тот наблюдает за ней, и совсем недавно от этого на душе разливалось тепло.

Смотрит ли Рон теперь? Рука невольно потянулась к телефону, и тут же Жозефина вспомнила о том, что сама просила Гарднера выделить ей помещения без камер.

Жозефина с трудом подавила желание ударить по стеклу, отразившему её холёное лицо и чуть растрёпанные волнистые пряди волос. Сердце стучало отбойным молотком, и пальцы сами сжались в кулаки.

— Рон… — выдохнула она и вздрогнула, когда дверь за спиной открылась.

— Жозефина?

Жозефина закрыла глаза и медленно выдохнула.

— С вами всё в порядке?

— Да, Дэвид, — она развернулась и выдавила улыбку такую вежливую, какой не смогла изобразить за все прошедшие недели. — Я готова.

— Хорошо.

Гарднер протянул ей руку. Он снова был спокоен, будто и не было того срыва в библиотеке. Жозефина подошла и взяла его за локоть. Она собиралась выйти, но Гарднер чуть развернул её, заставляя взглянуть в зеркало.

— Мы прекрасно смотримся вместе, — сказал он.

Это было правдой. На Жозефине — по настойчивому совету Элис — было надето белое летнее платье до щиколток, на Гарднере — серый с лёгким металлическим блеском, выгодно подчёркивавший глаза Жозефины. Девушка заподозрила, что эта перекличка не случайна, и хотела было спросить, что именно подбиралось к чему: она к костюму или наоборот?

Сделав над собой усилие, она промолчала, снова улыбнулась и ответила:

— Да.

* * *

Торжество начиналось едва за полдень. Рон редко брал её с собой на подобные мероприятия, да и сам не слишком их любил. Исключение составлял, пожалуй, лишь тот вечер, когда он нарочно пригласил Жозефину в особняк де Мортен.

Жозефина же, напротив, в подобном обществе чувствовала себя куда более уверенно, чем среди акул большого бизнеса. Собиравшаяся на таких мероприятиях публика ограничивалась сплетнями и косыми взглядами. Жозефина по собственной семье знала, что они не способны причинить серьёзный вред. Дельцы были опаснее, потому что интересы их заходили куда дальше обсуждения чужих постельных забав. Именно к этому они были абсолютно равнодушны, зато каждое слово там следовало взвешивать и измерять несколько раз, чтобы оно не оказалось использовано против неё самой и «Баттлер корп».

С самого порога Жозефина оглядела зал, оценивая сколько знакомых увидит здесь. Почти всех она знала или видела мельком.

— Как вы собираетесь меня представить? — спросила Жозефина с любопытством.

Гарднер пожал плечами.

— Как мою спутницу. Я никому не обязан ничего объяснять.

Жозефина хмыкнула. Пока что иной опасности, кроме как быть раскрытой, она не видела — подбросить хвороста в костры чужих сплетен было бы даже забавно.

Гарднер не слишком старался поздороваться со всеми присутствующими, как это делал обычно Рон. Судя по всему, на большинство гостей ему вообще было плевать — его интересовали только Кэрол Гарднер и её ближайшее окружение.

Кэрол Жозефина знала по газетным статьям, хотя мелькала она там и нечасто. Это была красивая, хоть и не молодая женщина. Супруг её, Отто Орош, был моложе на пятнадцать лет и, судя по всему, голоса в семье не имел. Он сопровождал её в течение всего празднества, однако Кэрол, ничуть не смущаясь, оказывала знаки внимания и другим мужчинам.

Разговор её с Дэвидом был недолгим. Они обсудили нескольких общих знакомых. Кэрол окинула любопытным взглядом Жозефину, но вопроса не задала.

— Как дела у Шенны? Ты давно с ней виделся? — спросила она вместо этого.

Гарднер ощутимо напрягся, и в голове Жозефины проскочила мгновенная догадка.

— Всё хорошо.

— Смотри, девушки в её возрасте требуют особого внимания.

— Кэрол, не сейчас! — оборвал её Гарднер, и Жозефина снова увидела в его глазах уже знакомую ярость.

Дэвид покосился на спутницу, Кэрол проследила за его взглядом и понимающе кивнула. Жозефине оставалось лишь сдержать усмешку. Похоже, её в самом деле принимали за статуэтку — слепую, глухую и безмозглую.

— Тебя искал Клаус, — быстро перевела Кэрол разговор на другую тему. — Кажется, я видела его в саду. Он хотел обсудить какие-то дела.

Жозефина вздрогнула, но промолчала. Всякое желание смеяться как рукой сняло.

— Спасибо. Пойду, поищу его.

Кэрол кивнула и исчезла в толпе гостей. Гарднер же направился в сторону выхода.

Клаус Бёлер обнаружился в парке у фонтана. Увидев Жозефину, он высоко приподнял брови и усмехнулся.

— Дэвид, — мужчины пожали друг другу руки, но взгляд Бёлера по-прежнему был устремлён на неё.

— Клаус… Ты меня искал?

Бёлер замешкался.

— У меня одно дело, но его вряд ли стоит обсуждать в такой обстановке. Переговорим позднее в кабинете? — взгляд его всё ещё был устремлён на Жозефину.

— Как скажешь. Тебя что-то удивляет?

— Нет… — Бёлер отвернулся, но не смог сдержать усмешку, — проклятие, Дэвид… поверить не могу, как ты это сделал?

Жозефина прокашлялась, чувствуя, что этот разговор уж точно имеет к ней прямое отношение. Она толком не общалась с Бёлером полгода. Едва начавшие налаживаться отношения с треском рухнули после неудачной попытки перекупить её под рождество.

— Поверить не могу… Девочка Баттлера у тебя.

Жозефина вздрогнула, но лишь наградила Бёлера тяжёлым взглядом. К её удивлению так же точно напряглась и рука Гарднера. Жозефина подумала, что будь на его месте Рон, она сама стиснула бы сейчас локоть спутника — и этот момент они пережили бы вместе; но даже теперь она не чувствовала Гарднера, хотя слова Бёлера и нанесли удар им обоим.

— Твоя непосредственность до добра не доведёт, — сообщил Гарднер со спокойной улыбкой.

— Ну да… само собой, — Клаус хмыкнул, — ладно, не буду подвергать себя риску. А поговорить правда стоит… Потом.

Гарднер развернулся и пошёл прочь, почти что силой утаскивая Жозефину за собой. Жозефина чувствовала его ярость, но почему-то от этого ощущения хотелось смеяться.

«Если сейчас он утащит меня в лифт и даст пощечину, я не выдержу», — подумала Жозефина, но лифта в трёхэтажном особняке не было, и Дэвид потащил её к лестнице.

— Мистер Гарднер, — начала было она, когда оба уже оказались наверху.

— Молчать, — Гарднер толкнул её в грудь и, шагнув назад, Жозефина обнаружила, что оказалась в какой-то спальне для гостей. Секунда, и дверь за спиной Гарднера закрылась.

— Дэвид, вы в своём уме? А как же моё платье, которое так подходило к вашим запонкам?

Рука Гарднера промелькнула в воздухе и врезалась бы в её щёку, но Жозефина перехватила запястье на полпути.

— Вот стало быть, чего вы хотели? Простите, но насилия нет в моём прайс-листе.

— А что в нём есть? — Гарднер вырвал руку, но попытки ударить не повторил. — Вы не можете ни быть моей компаньонкой дома, ни сопровождать меня на приёме. Вы хоть что-то умеете, а, Арманд?

Жозефина вздрогнула. При звуке собственной фамилии она ощутила, что её окунули головой в ледяную воду.

— Ездить верхом, — ответила она спокойно, — извините, в моей семье не учили ублажать мужчин.

— Так зачем вы мне нужны?

Гарднер буравил её яростным взглядом несколько секунд, но Жозефина молчала.

— Если больше вы ни на что не способны, то надеюсь, хоть в постели от вас будет толк.

Не дожидаясь ответа, Гарднер поймал её за плечи и, притянув к себе, грубо поцеловал. Улучив момент, Жозефина сильно укусила его за губу так, что Гарднер отшатнулся — и тут же вырвалась из рук мужчины.

Отступив на два шага назад, она тяжело дышала.

— Вы обещали, — сказал Гарднер, так же переводя дух.

— Я обещала, что дам вам шанс.

— Хватит пудрить мне мозги!

Жозефина отступила ещё чуть-чуть, выигрывая пространство для манёвра.

— Хорошо, — сказала она после долгой паузы. — Бежать мне некуда. Сегодня вечером я приду к вам и расплачусь.

Гарднер обмяк, будто спущенный воздушный шарик. Ярость в глазах сменилась усталостью.

— Вы будете моей, Арманд.

— Я приду к вам.

* * *

Ночевать остались в доме Кэрол. Гарднер отпустил Жозефину ближе к десяти, а сам отправился на встречу с Бёлером.

Оставшись в одиночестве, Жозефина освободилась от надоевшего платья, приняла душ, и теперь, закутавшись в белый махровый халат, сидела на кровати.

Предстоящая ночь оставалась за гранью её понимания. Умом она понимала, что и как нужно сделать, но просто встать с постели и пройти десяток метров до спальни Гарднера было выше её сил.

Жозефина долго крутила в руках мобильный. Набрать номер хотелось до безумия, до дрожи в пальцах.

Она оттягивала этот момент сколько могла, а потом просто обнаружила, что на экране уже мигает знак вызова и нажимать отбой поздно — да и не хочется совсем.

Она приложила трубку к уху и закрыв глаза долго слушала гудки. Оставалась надежда, что Рон не подойдёт… Надежда — потому что представить, что она должна сказать, Жозефина не могла.

— Да… — голос Рона был хриплым, будто он долго пил или два дня не спал, и от этой хрипотцы по телу пробежала жаркая дрожь, а низ живота наполнился тянущим теплом.

Жозефина облизнула губы.

— Рон…

— Где ты?

Жозефина зажмурилась. Ответить не было сил.

— Рон, я люблю тебя. Я много чего натворила в последнее время… Но пожалуйста, прости меня. Я сама себя ненавижу за то, что сделала.

Шумный выдох в трубке.

— Где ты? — тише и мягче, чем в первый раз.

— Рон… Я у Гарднера. Тихо. Я хотела сказать… у него, кажется, есть дочь. Шенна.

— При чём тут… — Рон замолчал. — Он заставил тебя?

— Ничего не было, Рон. Я клянусь. Я…

Дверь скрипнула, и она торопливо нажала «отбой».