Глава 15. Дыхание

Рон протянул руку с телефоном перед собой. Пальцы дрожали.

Жозефина была жива. По крайней мере, если звонок не был галлюцинацией больного мозга.

Первым порывом было перенабрать номер, с которого он звонил. Вторым — включить камеру и попытаться выяснить, что произошло, когда связь оборвалась.

Рон глубоко вдохнул и вместо этого набрал номер Танаки.

Трубку не брали долго. Рон уже начинал свирепеть, когда услышал наконец осипший голос друга:

— Рон?

— Разбудил?

— Да. Говори.

— Шенна Гарднер. Дочь Дэвида Гарднера.

Танака молчал. Лишь что-то негромко шуршало в трубке. Не дождавшись ответа, Рон продолжил:

— Я не уверен в фамилии. Ты понимаешь, что я от тебя хочу?

— Да, — Танака прокашлялся. — Ты её нашёл?

— Она сама позвонила.

На несколько секунд наступила тишина.

— Рон, только не пори горячку.

— Сидзу… Жозефина у озабоченного урода, который едва не разрушил мой бизнес. Если ты не найдёшь мне его девчонку к утру, я просто отправлюсь туда и продырявлю кому-то башку.

— Гарднеру или Арманд?

— Обоим.

Танака вздохнул.

— Я сейчас начну поиск. Только не жди чудес. Если мы не знаем о ней, значит она, скорее всего, внебрачная. Фамилия может быть любой. А я не могу за пару часов прошерстить биографии всех женщин, с которыми когда-либо спал Гарднер.

— Постарайся, — Рон нажал отбой и всё-таки включил камеру.

Ногти бессильно проскребли по столешнице, вспарывая дорогое дерево.

* * *

В дверях стоял Гарднер. Ухоженный, обаятельный, респектабельный — как всегда.

— Мы договаривались, что я приду сама, — сказала Жозефина спокойно, убирая телефон.

— Я опасался, что вы забудете.

После хриплого голоса Рона от этого бархатистого баритона захотелось завыть.

— Вы мне напомнили. Благодарю. Может быть, теперь подождёте?

Гарднер усмехнулся, но уходить явно не собирался.

Жозефина покосилась на телефон, всё ещё видневшийся из-под подушки.

Гарднер опустился на кровать и чуть наклонился, собираясь поймать губы Жозефины своими.

Девушка выскользнула и пересекла комнату.

— Дайте мне шанс, как я дала его вам, — сказала она, оказавшись на безопасном расстоянии.

Гарднер задумчиво смотрел на девушку.

— Шанс сбежать от меня?

— Я же пришла сам.

— Я уже почти перестал в это верить.

Жозефина потянулась к бару и, достав оттуда бутылку вина, принялась искать штопор.

— Я не хочу, чтобы вы ничего не осознавали, — заметил Гарднер, но не шевельнулся.

— Это для вас.

Жозефина всё-таки нашла штопор, открыла бутылку и, разлив вино по бокалам, вернулась к постели.

— За этот вечер, — сказала она тихо, когда Гарднер взял один бокал и сделал большой глоток.

Гарднер лишь пригубил вино и отставил бокал в сторону.

Жозефина чуть развернулась и опустила пальцы на колено мужчине.

Тот внимательно смотрел на неё, но Жозефина ощутила дрожь под подушечками пальцев.

— Вы ждали этого?

Гарднер кивнул. Жозефина видела, как загораются его глаза.

Пальцы девушки продвинулись выше, чуть заметно сминая дорогой костюм и подбираясь к самому сокровенному.

Эта дрожь сама по себе вызывала лёгкое возбуждение, волну мурашек по всему телу. В этом не было ничего общего с тем, что она испытывала рядом с Роном — находясь в его власти, подчиняясь от начала и до конца.

Сейчас она сама управляла всем.

Лёгкое движение руки, и Гарднер шумно выдохнул, как юнец, впервые коснувшийся женской груди.

Жозефина скользнула на пол и двумя руками резко развела его колени. Взгляд её глаз встретился со взглядом карих глаз Дэвида, сейчас почти обжигавших своим безумием.

— Ещё… — выдохнул Дэвид. Когда пальцы Жозефины снова скользнули по внутренней стороне его бёдер, опасно приближаясь к ширинке.

Жозефина отчётливо видела, как напряглась промежность мужчины.

— Это стоит того, чтобы рискнуть жизнью маленькой Эби? — спросила Жозефина.

Она отчётливо видела, как Гарднер вздрогнул, но не дала тому возразить — голова её склонилась к напряжённому члену Дэвида и губы скользнули совсем рядом, лишь чуть не касаясь ткани.

— Ещё! — Дэвид требовал, но от его тона Жозефине почему-то стало смешно.

Она отстранилась и развязала пояс халата.

Гарднер замер, любуясь представшей перед ним картиной. Пальцы Жозефины скользнули по самой кромке ткани, чуть задевая молочно белую кожу. Развели халат в стороны, и Дэвид прикусил губу, чтобы сдержать стон, когда из-за полы показался розовый твёрдый маленький сосок.

Жозефина повторила его движение и тоже прикусил губу, ресницы её при этом слегка опустились вниз, но так и не скрыли блестящих зрачков.

Гарднер хотел было поторопить девушку, но не смог. Он хотел смотреть. В каком-то смысле это было куда больше, чем он мог бы получить, просто вонзившись в его тело.

Жозефина отвела полу халата ещё чуть дальше и, коснувшись пальцами соска, чуть подразнила — скорее Дэвида, чем себя.

Гарднер, не сдержавшись, шумно выдохнул, и этот выдох тут же отразился на лице Жозефины улыбкой.

Жозефина снова привстала на коленях и двумя руками потянула полы пиджака Гарднера, заставляя ткань скользнуть вдоль плеч. Затем неожиданно резко рванула рубашку Дэвида из брюк, и, ловко расстегнув пуговицы, сбросила её на кровать.

Жозефина снова наклонилась, теперь уже к груди мужчины, но так и не коснулась его кожи губами — лишь обжигающе горячим дыханием. Плавное движение её шеи остановилось у самого пояса брюк, и пальцы тут же принялись колдовать над ширинкой.

— Помогите мне хоть чуть-чуть, — попросила она.

— Вы вполне справляетесь, — выдохнул Гарднер, приподнимая бёдра и позволяя освободить себя от остатков одежды.

— Я всё ещё ничего не стою?

Гарднер задохнулся стоном, когда ещё один горячий вдох коснулся головки его члена.

Жозефина улыбнулась. Она чуть подтолкнула Гарднера назад, заставляя упасть на кровать, но даже так тот продолжал внимательно наблюдать за её движениями.

— Хотите, чтобы я была вашей? — спросила Жозефина, снова прогуливаясь носом вдоль напряжённого члена.

Гарднер сглотнул. Ответ явно был не нужен.

— Чтобы я насадилась на вас — сама. Стонала и кричала под вами. Чтобы вы видели мои глаза, когда я буду хрипеть, ощущая ваш член своим горлом.

Гарднер выдохнул. Закрыл глаза и попытался немного отвлечься. Он не успел.

Ледяная струйка воздуха прошлась по головке, и тело взорвалось оргазмом — мощным и долгим, какого давно уже не давала ему ни одна женщина.

Он не сразу открыл глаза, потому что возвращаться в настоящий мир не хотелось, а когда открыл, увидел Жозефину, со спокойствием заправской шлюхи завязывающую халат.

Не сгибая спины и не помогая себе руками, она встала с колен и отбросила волосы назад.

— Никогда, Дэвид, я не буду принадлежать вам. Вы — уже принадлежите мне.

Она пододвинула бутылку к по-прежнему неподвижно лежавшему Гарднеру и скрылась в ванной.

Сбросив на пол одежду, забралась в душевую и, включив воду на полную, прислонилась лбом к стене.

Возбуждение в самом деле было другим — и всё же оно было. Жозефина отчётливо ощущала, что сейчас не имело значения, Гарднер был перед ней или кто-то ещё. Мужчина, распластавшийся на кровати под ней, принадлежал ей — принадлежал так, как никогда не будет принадлежать Рон. И от этой абсолютной власти сносило крышу. Она потянулась к собственной промежности, коснулась пальцами и быстро задвигала рукой. Закусила губу, чтобы не застонать, и, только когда тело скрутила судорога наслаждения, почувствовала себя немного спокойнее.

Голова оказалась на удивление ясной, и с необыкновенной чёткостью пришла мысль — Гарднер уже не имеет значения. Что бы ни было между ними, теперь Рон уничтожит противника. По крайней мере, в этом у неё была над Баттлером маленькая власть.

— Рон… — прошептала Жозефина, вжимаясь щекой в холодную плитку, а потом сползла по стене и, усевшись на дно кабины, обхватила колени руками. Тошнота накатила густой волной, только теперь уже она ненавидела не Рона, а себя.

Нужно было подождать совсем немного. А что потом? Она сама была противна себе, значит, не стоило и рассчитывать на то, что Рон её простит. Снова будет ярость и боль, и новые ссоры…

Жозефина помотала головой, отгоняя наваждение. Это не имело значения. Она не сомневалась, что сможет убедить Рона. Как всегда.

* * *

Рон не мог оторвать взгляда от бледной спины Жозефины между разведённых коленей другого мужчины. Подступающая к горлу тошнота боролась с неутолимой жаждой видеть — пусть так, но всё-таки видеть ту, кем он никогда не мог насытиться и кого лишился теперь.

Ему казалось, что он приказывает пальцам нажать отбой, но они почему-то не двигались, и Рон по-прежнему смотрел как изгибается эта спина, принадлежавшая только ему, чтобы губы девушки могли приникнуть к паху мужчины.

Он не выдержал. Когда палец всё-таки шевельнулся и скользнул по экрану, его чуть не вырвало. Рон сидел, наклонившись и опершись локтями о колени и тяжело дышал.

Что-то нужно было делать. Что-то… Вычислить, откуда идёт сигнал — это пальцы могли сделать сами, и уже через полминуты на карте Европы мерцал красный кружок.

Рвануть туда — и что? Вырвать Жозефину из лап чудовища? Но Жозефину никто не держал. Она звонила, но зачем? Она не просила помощи. Только прощения. За то, что уже сделала — но не за то, что собирается сделать дальше.

Рон с яростным рыком швырнул телефон в окно и увидел, как аппарат отскочил от бронированного стекла. Вскочил и, рванувшись к окну, ударил по нему кулаками.

Вся его жизнь сейчас была такой же как это стекло — он мог смотреть, но не разбить.

Кровь стучала в висках, а грудь судорожно вздымалась.

И никто не мог помочь — ни Танака, ни Клаус, ни Жозефина, которой больше не было с ним.

Если человек не любит — как никогда не любила его Дэзире, — то вся борьба будет бесполезна. Только он почему-то упорно продолжал наступать на одни и те же грабли, даже зная, какой страшной может быть боль.

Рон обхватил себя руками, до боли сжимая пальцы на локтях.

Подождать. Нужно просто подождать, и Танака принесёт ему Жозефину на блюдечке — но Боже, как же это невыносимо — ждать.

Рон потянулся к телефону и набрал номер Гудкайнда. Потом передумал и, нажав на сброс, выбрал в меню строку с другим именем.

— Карлита? — ему самому было страшно слышать свой голос.

— Да, мистер Баттлер.

— Я вас разбудил?

— Я не спала.

Голос Карлиты звучал заметно бодрее, чем у поднятого среди ночи Танаки.

— Вы можете приехать?

Карлита помешкала секунду.

— Да, — в ответе сквозило удивление.

— Отлично. Нам нужно поговорить.