Глава 17. У подножия гор

Рон сидел в кресле — таком же до боли знакомом, как и всё тут. На столе перед ним стояла нетронутая чашка с кофе, а голова безвольно повисла, чуть склонённая к правому плечу. В первый миг Жозефина решила, что Рон спит, но стоило девушке переступить порог, как Баттлер вскинулся, и глаза его блеснули узнаванием.

— Рон… — выдохнула Жозефина и сделала ещё полшага вперёд.

Рон резко поднялся и тоже шагнул к ней, а в следующую секунду Жозефина покачнулась — ладонь Баттлера впечаталась в её щёку. Боль была терпимой, и всё же на ресницах выступили слёзы. Жозефина лишь приложила пальцы к щеке и перевела дыхание.

— Заслужила, — сказала она тихо и снова подняла взгляд на Баттлера, — Рон, прости.

Баттлер молчал. Тишина скапливалась под потолком и капала вниз, наполняя уши тугой пустотой.

— Рон…

— Я не хочу ничего знать.

— Рон…

Баттлер развернулся и направился к своему креслу. Жозефина поймала его за плечо и резко развернула к себе.

— Да дай же мне объяснить, Рон! Я всё, всё сделала не так! Но я же… — она замолкла, встретившись с ледяным невидящим взглядом. Выдохнула, как ловец жемчуга перед погружением в воду, и резко качнулась в сторону Баттлера, почти падая на него и касаясь губами его губ.

Губы Рона остались неподвижны. Он двумя руками вцепился в плечи Жозефины, пытаясь отодрать её от себя. Это оказалось неожиданно трудно — Жозефина тоже вцепилась в него и держалась изо всех сил. Наконец Рону всё же удалось добиться своего, он отстранил от себя такое тёплое, ещё недавно близкое и любимое тело, и заглянул Жозефине в глаза.

Высвободив одну руку, провёл пальцами от одного уголка рта к другому.

— Ты этими губами сосала его член?

Жозефина вздрогнула и замерла, ожидая продолжения.

— Тебе понравилось, когда тебя имеют в рот, да, Жозефина? Так понравилось, что тебе всё равно кто. Лишь бы были деньги.

Жозефина сжала зубы.

— Ты смотрел… — сказала она тихо.

— А что я должен был делать, когда ты бросила трубку?! А, Жозефина, скажи мне, что? Я даже не знал, что с тобой. Тебя могли похитить. Могли убить. Я думал, что если ты не вернёшься, то сам застрелюсь. А ты всё это время могла позвонить, но вместо этого валялась в постели с долбаным Гарднером!

— Я с ним не спала! Я уже сказала тебе…

— И как только повесила трубку, встала на колени между его ног. Он слышал наш разговор, скажи, Жозефина? Он смеялся вместе с тобой?

Рон замер, когда ладонь Жозефины врезалась ему в лицо. Боль была не сильной. Куда больше было удивление, и он замолк, пытаясь осознать, что произошло.

— Я к нему даже не прикоснулась, идиот! Я не смогла! Я ни с кем не могу… кроме тебя…

— С той мразью в клубе ты тоже не смогла?

Жозефина отвернулась, но лишь на секунду, а затем с неожиданной силой оттолкнув в стороны руки Рона схватила его за плечи.

— Да что мне сделать, чтобы ты мне верил, а Рон? Я тебя ненавижу, честное слово. Так ненавижу — и всё равно не могу быть ни с кем кроме тебя! А ты не можешь этого понять. Ты думаешь, я не могла остаться с ним? Я ведь сама тебя позвала!

— Ты не звала меня!

Рон оттолкнул её руки, но они снова оказались на том же месте и только сжались сильнее. Баттлер попытался ещё раз, но Жозефина всё время оказывалась быстрее, и наконец Рон сдался.

— Я же люблю тебя, Рон… — сказала Жозефина тихо. Она тяжело дышала после этой маленькой схватки, и хотела в этот миг только одного — рухнуть Рону на грудь и забыть обо всём, что произошло в последние два месяца.

Лицо Баттлера исказила такая боль, какой Жозефина не видела на этом лице ещё никогда.

— Это очень странная любовь.

— Под стать твоей.

Губы Рона дёрнулись, но он не ответил, и Жозефина рискнула — всё-таки приникла к его груди и вдохнула исходившие от него запахи пота и горькой хвои.

Рон отодвинул её сразу же — уже не так резко, но не давая себе ни малейшей возможности утонуть в этом слишком родном тепле.

— Поговорим на Астории.

Жозефина устало обмякла, почти повисла в его руках. Прикрыла глаза и кивнула.

* * *

На Астории они так и не поговорили. Первый раз Рон сбежал — хотя сам он оправдал этот побег необходимостью закончить дело с Гарднером.

Уже перед высадкой зашёл Шелман. О чём-то коротко переговорил с Баттлером и передал ему чёрную папку. До тех пор не смотревший на Жозефину Рон кивнул охраннику, а когда тот вышел, оглянулся на спутницу.

— Знаешь, что это? — спросил он неожиданно спокойно. И было в этом голосе что-то странное… Родное и чужое одновременно. Так Рон мог бы говорить с Танакой, но никогда не говорил с самой Жозефиной. Слишком много спокойствия, доля усталости, доверие и равнодушие.

Жозефина покачала головой.

— Документы на дом. На поместье Арманд.

Жозефина на секунду прикрыла глаза. Она хотела сказать «спасибо», но не успела, потому что Рон заговорил первым.

— Ты смогла продать себя за эту гору камней. Честно говоря, мне ужасно любопытно каково тебе было с ним — но ведь ты всё равно не скажешь, — он сухо усмехнулся, увидев, что Жозефина распахнула глаза. — Но больше я не буду так глуп, чтобы говорить с тобой и слушать твоё бесконечное враньё. В этой папке — ты, Жозефина. Теперь ты принадлежишь мне по-настоящему, потому что стоит тебе сделать что-то не так, и я снова пущу этот дом с аукциона.

Губы Жозефины дёрнулись, а веки снова опустились.

— Пошёл ты.

— Не смей говорить со мной так.

— Хочешь продать этот дом — продавай. Мне на него плевать.

Рон стиснул зубы и долго молча смотрел на Жозефину, пока та не заметила паузы и не открыла глаза. Встретившись с тяжёлым, злым и по-настоящему ненавидящим взглядом, она только пожала плечами.

— Мне тебе нечего сказать. Потому что ты всё равно не захочешь слушать.

Рон швырнул папку на стол, встал и молча вышел.

А Жозефина свернулась в кресле калачиком, обхватила колени руками и опустила на них подбородок.

Куда идти — она не знала. Что будет дальше — тоже. Она понимала, что у ярости Рона есть причины, но не знала, что ещё могла сделать, чтобы преодолеть эту глухую стену недоверия.

Прошло минут десять, прежде чем в помещении появился Шелман. Жозефина увидела сначала его лакированные ботинки, а затем подняла взгляд на лицо. Взгляд Ричарда был осуждающим, но Жозефина лишь поморщилась. Как бы она ни привыкла к этому человеку, всегда было ясно, что прежде всего Шелман — человек Баттлера.

Она ожидала услышать какую-то отповедь, но Шелман лишь напомнил:

— Вас ждёт шофёр.

Жозефина вздохнула.

— Можно я останусь здесь?

Шелман помолчал.

— Думаю, да. Но мы останемся с вами.

Жозефина слабо улыбнулась.

— Само собой.

Шелман шагнул в сторону, а потом заговорил, и Жозефина с удивлением обнаружила, что и у этого человека есть предел.

— Погибли пять человек, которые должны были вас защищать. Вы довольны своей выходкой, мисс Арманд?

Губы Жозефины дёрнулись в злой улыбке. Она посмотрела на Ричарда в упор.

— Погибли пять человек, которые помогли Баттлеру изнасиловать меня. Да, мистер Шелман, я довольна.

Шелман дёрнулся, будто от удара.

— Если бы там был я, вы вели бы себя так же?

— А если бы Баттлер приказал вам держать меня за руки, пока он натягивает меня на член, вы бы выполнили приказ?

Шелман не ответил. Лицо его снова стало каменным, и охранник исчез в дверном проёме.

* * *

Выспавшись и кое-как соорудив себе кофе, который всё равно оказался куда хуже того, что готовил Баттлер, Жозефина почувствовала себя немного лучше. Она не решила, что делать дальше, но поняла одно — в дом на берегу она не вернётся. Не потому что не хочет, просто теперь эта квартирка в самом деле стала слишком маленькой для них двоих. Перспектива опять оказаться в безликих стенах отеля тоже ничуть не радовала, и она решила обратиться к секретарю с просьбой подыскать ей съемную квартиру.

Томас Дорси, выполнявший обязанности её референта, ответил сразу же, но преподнес Жозефине неприятный сюрприз.

— Простите, мисс Арманд, я теперь работаю с мисс Калво.

Жозефина закашлялась.

— А кого назначили мне?

— Вам лучше поговорить с мистером Баттлером, мисс Арманд. Вы знаете, я не люблю сплетни.

— Благодарю.

Жозефина повесила трубку. Набрала номер Баттлера — первый и второй молчали, и она воспользовалась личным телефоном.

Рон ответил не сразу, а ответив, первым делом предупредил:

— Не звоните сюда больше, мисс Арманд. Этот телефон только для близких людей.

Жозефина сжала зубы.

— Тогда отвечайте по другим, — выдала она резко и глубоко вдохнула, приготовившись услышать неприятный ответ, но тот проигнорировал выпад.

— Что вы хотели?

— Вы перевели моего секретаря, как следует это понимать?

— Вы два месяца отсутствовали на работе. Вам не кажется, что это повод для увольнения?

Жозефина открыла рот и снова закрыла.

— Поясните, — сказала она ровно.

— Всё очевидно. Вы показали свою некомпетентность.

— Я уволена?

— Ну, нет, мисс Арманд. Я не собираюсь разрывать контракт и платить вам неустойку. Тем более, что с предыдущими обязанностями вы справлялись вполне пристойно.

Жозефина снова вдохнула и выдохнула, заставляя себя успокоиться.

— Хотела бы я знать, о каких обязанностях речь.

— Обсудите это с Гудкайндом. У меня нет на вас времени.

— Рон, это ушло!

Ответа Жозефина не услышала — вместо него в трубке прозвучали гудки.

Она вздохнула и попыталась привести чувства в порядок. На фоне последних событий месть Рона в самом деле выглядела болезненным, но всего лишь укусом. Должности было жаль — тем более унизительно было бы оказаться в подчинении Гудкайнда, которого Жозефина никогда не любила за склонность к лишней болтовне и какую-то неприятную желчность. Но у Жозефины были свои мысли по этому поводу.

Предательство Дорси тоже не удивило — Жозефина лишь отметила про себя, что впредь нужно окружать себя людьми, верными себе, а не всемогущему Рону Баттлеру. Эта мысль выкристаллизовалась с неожиданной чёткостью и слилась воедино с предательством охраны.

Жозефина успокоилась наконец до конца и, поднявшись, постучалась в дверь помещения для охраны.

— Ричард, — позвала она, когда дверь открылась.

Шелман лежал на диванчике и что-то читал с планшета.

— Вы один?

— Да, остальные с Баттлером.

— Мне нужно заехать… домой. Вызовите шофёра?

Шелман кивнул и потянулся к телефону.

Заехав в квартиру, которую недавно она считала домом, Жозефина собрала небольшую сумку — нестерпимо хотелось избавиться от узкого тесного платья и оказаться в более удобной одежде, которую не позволялось носить в доме Гарднера. Кроме сумки она захватила с собой ноутбук и снова спустилась вниз.

Уже в машине открыла сайт с подборкой съемных квартир и принялась листать страницу за страницей.

В конце концов взгляд её остановился на небольшой квартире на окраине — там, где заканчивались многоквартирные дома, а предместья медленно редели, переходя в горный массив. Она бы предпочла море, но добираться в офис через весь город была не готова.

Подходящих квартир было три, и, не откладывая дело в долгий ящик, она обзвонила всех хозяев. Двое согласились показать жильё немедленно. Выбор был невелик, но Жозефина не хотела придираться и через два часа уже бросила сумку в прихожей почти своего дома. Она находилась здесь всего полчаса, но это жильё уже казалось ей более родным, чем все те места, где она жила до сих пор — за исключением, пожалуй, одного, того, где находиться было слишком душно.

Стянув платье и бросив его на пол, Жозефина упала на диван и включила телевизор. На экране мелькнуло знакомое лицо актриски, которая так нравилась Рону. Жозефина расхохоталась и переключила канал. Сосредоточилась на несколько секунд на какой-то мелодраме — старый солдат, в которого была безнадёжно влюблена героиня, подозрительно напомнил ей Баттлера, и она тут же щёлкнула кнопкой ещё раз. В сущности, она не рассчитывала найти что-то стоящее — просто слишком соскучилась по этому простому развлечению, недостойному людей из высшего общества.

Пролистав около сотни каналов, она устало выключила телевизор и огляделась по сторонам. Книги она взять забыла — это было плохо. Жозефина встала, достала из сумки ноутбук и, вытянувшись на диване, принялась искать в интернете что-то, что можно почитать.

* * *

Рон с трудом заставил себя нажать экранчик телефона. Жозефина была там. Живая. И всё такая же родная.

Он устало прислонился лбом к стеклу. Родная, но по-прежнему не принадлежавшая ему.