Глава 18. Понимаешь

На следующий день Жозефина уже снова сидела за тем столом, откуда когда-то начиналась её карьера в «Баттлер-корп». С утра, когда Рон проходил мимо, она ничего не спросила — лишь сверкнула глазами так, что по спине Баттлера пробежали волны мурашек.

Пожалуй, это и определило формат, в котором они пребывали весь день. К своему стыду, Рон боялся высунуться за пределы кабинета, понимая, что вряд ли сможет устоять против этого мрачного и в то же время до боли понимающего взгляда. От одного вида Жозефины хотелось стиснуть её и прижать к стене, невзирая на место и время. Рон полностью отдавал себе отчёт в том, насколько пагубно это желание, но бороться с ним мог едва-едва.

Жозефина была рядом. Это осознавалось куда чётче, чем сводные данные о продажах по региону. И это сводило с ума.

Рон думал, что стоит только вернуть её и посадить «на цепь», как станет легче. Это не работало.

Думать о том, как к хрупкой и беззащитной Жозефине прикасался Гарднер всё ещё было противно, но уже через неделю отвращение вызывал только Гарднер, а продолжавшая сверкать глазами и будто-то бы ненароком перебиравшая бумаги своими аккуратными, продолжавшими сводить Рона с ума пальцами, Жозефина вызывала только неуёмное желание.

Теперь, когда Жозефина оказалась вне досягаемости, Рон отчётливо видел, насколько она повзрослела. Девичья округлость лица исчезла, а подростковая обида на весь мир в глазах сменилась чем-то новым, более глубоким и серьёзным, но всё равно бесконечно грустным.

Рон видел, что Жозефина тоже несчастна — и от этого становилось ещё хуже.

К началу сентября стали истекать первые контракты с Эрханом. Продлить их автоматом не получилось — эрханцы требовали пересмотра условий. Первая же попытка обсудить с ними изменения в договоре закончилась железным неприятием и нежеланием иметь дело с недавним врагом.

Рон попытался поручить дело Жозефине — это был первый раз после возвращения, когда он позволил ей войти в свой кабинет.

Жозефина пришла сразу же, но категорически не могла или не хотела вести себя как положено секретарю, а Рону почему-то вдруг отказала вся его твёрдость.

Арманд не перешла грани, разделившей их, и не пыталась нарушить границы личного пространства — но от этого Рону было только тяжелей. Жозефина просто устроилась на диване для гостей, закинув ногу на ногу и сложив руки поверх лежащего на коленях большого блокнота, и позволила Рону несколько минут созерцать затянутое в серый костюм узкое бедро и всё те же неправильные и от того не дававшие сосредоточиться пальцы.

— Мистер Баттлер, — произнесла она, прерывая затянувшееся молчание, но сделала это таким тоном, каким могла бы шептать его имя в постели — так что мозги Баттлеру отшибло окончательно.

— Мисс Арманд, — машинально ответил Рон и прокашлялся, старательно отводя взгляд. — Да… Я хотел поговорить с вами о контрактах, которые вы оформляли в прошлом году.

— Я вас слушаю.

Она и правда слушала. Широко распахнула глаза и не сводила внимательного взгляда с самого Рона — так, что захотелось схватить её за шкирку и… Что потом — Рон не решил.

— Вы знаете, что они истекают. Я хотел бы, чтобы вы занялись продлением.

— Подготовить бумаги и принести вам на подпись?

— Хм… Нет. Сначала согласуйте их с поставщиками.

Жозефина наклонила голову набок и грустно улыбнулась, но в глазах её промелькнула торжествующая искорка.

— Боюсь, это невозможно, мистер Баттлер.

— Почему?

— «Андерстаун» не ведёт дел с посредниками.

— Но они вели дела с вами.

— Верно… — Жозефина задумалась, и Рон оценил было это как отступление, но тут же понял, что ошибся. — Видите ли, культура Эрхана предполагает статус анг’мар. Это нечто вроде нашего… офицер. Или вождь. Вождь может не быть предводителем большого племени и всё же он предводитель. Он своей жизнью доказал свою способность решать за других. Так вот эрханцы ведут дела только с анг’мар.

Рон побарабанил пальцами по столу.

— Вы отказываетесь?

— Если вы хотите, я могу связаться с ними и получить официальный отказ. Но боюсь, они воспримут это как оскорбление, и перспективы для дальнейшего сотрудничества исчезнут.

Рон побарабанил пальцами по столу ещё раз.

— Это саботаж, мисс Арманд.

Жозефина подняла брови.

— Простите, если только с вашей стороны.

— Поясните?

— Как бы по-вашему отнёсся любой другой сотрудник к тому, что из директора крупного подразделения его превращают в секретаря?

— Никто из других сотрудников не позволяет себе исчезнуть с работы на два месяца.

— Напомню, что у меня был запланирован отпуск.

— Ваш отпуск был запланирован не для того, чтобы вы трахались с конкурентами!

Жозефина подняла брови и на лице её отобразилось торжество.

— То есть вы признаёте, что вас интересует с кем я трахаюсь, а не как я работаю?

Рон встал и, обойдя стол, уставился на Жозефину.

— Мисс Арманд, не зарывайтесь.

— То же я могу сказать и вам.

— Я ведь могу и аннулировать контракт.

— Аннулировать контракт — да. А вот договор купли-продажи аннулировать нельзя. Или вы считаете меня совсем идиоткой?

Рон поджал губы и впился в Жозефину внимательным взглядом, пытаясь понять, насколько та серьёзна.

— Вы пытаетесь меня шантажировать?

— Я пытаюсь объяснить, насколько глупо вы себя ведёте. Если бы я хотела…

— Убирайтесь.

Жозефина тоже поджала губы и некоторое время просто смотрела на него.

Затем встала и двинулась к выходу.

Остаток дня Рон с трудом мог справиться с яростью. Он отлично понимал, что сам просчитался, доверившись девушке, которую знал всего пару лет, но справиться с собой всё так же не мог. Он никогда не мог справиться с собой, если дело касалось Жозефины.

В пентхаус он поднимался мрачный и всё ещё злой, а, едва оказавшись внутри, почувствовал чужое присутствие.

Когда стройный силуэт отделился от стены, Рон против воли понял, что у него перехватывает дыхание.

На Жозефине не было пиджака — только расстёгнутая до середины груди блузка и узкая юбка. Она стояла, привалившись плечом к стене, и наблюдала за лифтом из дверного проёма.

— Что вы здесь делаете? — спросил Рон, останавливаясь.

— Зашла переодеться, — ответила Жозефина. — Пролилп кофе на рубашку.

Рон окинул её оценивающим и злым взглядом.

— И решили, что можете прийти сюда?

— Решила, что если вы не поменяли код — значит я всё ещё могу прийти.

Рон скрипнул зубами и шагнул вперёд. Такую Жозефину хотелось завалить на диван ещё больше, но злость от этого не становилась слабее.

— Рон, прекрати, — сказала Жозефина тихо, и Рон вздрогнул, внезапно и абсолютно отчётливо понимая, что хочет он куда большего.

— Не я начал, — сказал он жёстко, но Жозефина не дала ему продолжить.

Подойдя к Рону вплотную, она опустила ладони ему на плечи, и Рон обнаружил, что не имеет ни малейшей возможности их убрать — всё тело будто бы заледенело, и если бы сейчас Жозефина хотела не поговорить, а просто перерезать Баттлеру горло, ей бы это запросто удалось.

— Я понимаю, как тебе больно.

— Неужели? — выдохнул Рон, стараясь не обращать внимания на горячее дыхание, коснувшееся его уха. — Отойди.

Как ни странно, Жозефина послушалась. Отодвинулась чуть и заглянула Рону в глаза. Теперь уже она смотрела вполне серьёзно.

— Правда, Рон. Я чуть с ума не сошла от мысли, что ты не мой и никогда не будешь моим.

— И ты решила отомстить?

Жозефина сглотнула и кивнула.

— Я знаю, как это глупо. Я напилась и… плохо соображала.

— Хочешь сказать, что если напьёшься — можешь повторить? — произнёс Рон со злостью и тут же стряхнул руки, лежавшие у него на плечах, а затем, не глядя больше на Жозефину, прошёл в комнату мимо неё и привычно уже упёрся лбом в стекло.

Жозефина сделала несколько шагов следом за ним и остановилась в отдалении.

— Знаешь, сколько вечеров я провёл стоя вот так? — спросил Рон после долгой паузы. — Стоял и думал о том, как хочу хотя бы просто увидеть тебя. А ты…

Рон замолк и крепче вжался лбом в стекло.

— Я не спала с ним, Рон. Я бы не смогла. И я тоже думала о тебе. Всё время.

Рука её снова оказалась у Рона на плече, но тот резко развернулся, стряхивая пальцы девушки.

— Врёшь. Всё время врёшь, Жозефина.

— Просто ты всё время не веришь, — Жозефина снова коснулась его плеча. Рон не сбросил её руку, и Жозефина решила, что можно придвинуться чуть ближе и коснуться лбом его ключицы. — Рон, я не хотела, чтобы тебе было так больно. Я просто не могла тогда по-другому. Мне было… — она замолкла, но Рон продолжил за неё.

— Тебе было плохо со мной.

— Не всегда!

Жозефина снова вскинулась и заглянула ему в глаза.

— Я была счастлива. Никогда не была счастлива так, как рядом с тобой. Но ты…. Боже, Рон, а ты разве не понимаешь, что сделал? Я доверяла тебе. Мне ничего было не жалко.

Рон не ответил, и Жозефина медленно покачала головой.

— Нет, не понимаешь.

Она отстранилась.

— Так будет всегда, да, Рон? Тебе всегда будет можно, а я буду терпеть. Ты будешь решать, когда мы вместе, а когда нет. А я буду либо прощать, либо страдать.

Жозефина покачала головой.

— Тогда может и правда лучше как есть.

Она отвернулась и, не дожидаясь ответа, двинулась к выходу.

— Жозефина…

Жозефина остановилась и чуть повернула голову.

— Я бы хотел знать, каково тебе самой будет видеть, как я трахаю кого-то. Тебя это хоть немного заденет?

Жозефина тихо фыркнула.

— Ты злее меня. Я бы не хотела видеть, как тебя имеют на глазах у твоей же охраны.

Двери лифта открылись, и она исчезла.

* * *

Рон так и не смог уснуть той ночью. Ещё три дня он засыпал с трудом, а потом снова вызвал Жозефину к себе.

На сей раз та не пыталась отвлекать его, просто сидела на диване мрачная и равнодушная.

— Я обдумал ваши слова, — произнёс Рон. — Вы возвращаетесь на прежнюю должность.

Жозефина кивнула так, будто не была ни удивлена, ни обрадована.

— Я хочу, чтобы контракты с Эрханом были возобновлены до конца месяца.

— Само собой, — Жозефина встала и вышла.

Разговор получился идиотским и пустым, и Рон чувствовал это. Что-то переменилось, и он не хотел знать, что.

Жозефина вернулась в свой кабинет, и Рон больше не чувствовал её присутствия за стеной. Желание видеть её стало от этого только сильнее, и маленький экранчик телефона никак не мог погасить этой жажды, так что Рон вызывал его каждый день сразу же после обеда.

Разговор, однако, не клеился. Они редко заходили дальше взаимных обвинений, а через некоторое время решили и вовсе не касаться личных тем.

Говорить с Жозефиной о работе было легко и приятно. Она не сообщала о неудачах — только о том, что прошло хорошо. Закончив разговор об очередной сделке, могла просто сидеть и молчать долго, будто ожидая чего-то — но Рон не хотел продолжать. Не хотел снова ссориться. Он и сам не понимал уже, что хотел — возможно, снова услышать тот тихий голос, которым Жозефина ещё совсем недавно звала его в пентхаусе, но больше его не было.

Сентябрь уже был в разгаре, когда Рон решил сделать хоть что-то, чтобы разорвать этот замкнутый круг молчания.

Пиквик проработала всё лето и теперь взяла двухмесячный отпуск, а с нового года просилась и вовсе отпустить её на пенсию. Рон не знал, противиться или нет, но решил на всякий случай начать подбирать ей замену, в чём Элизабет тут же вызвалась ему помочь. Она предложила на два месяца взять на стажировку знакомую своих знакомых, Мириам Уоткинс. Мириам был двадцать один год и она только-только закончила малоизвестный колледж на глухой планетке, однако выглядела девушкой обязательной и амбициозной. Она явно надеялась выбраться на более серьёзные должности, и Рон не имел ничего против. Однако Мириам оказалась куда более пробивной, чем рассчитывал Баттлер — она заявилась к нему с деловым предложением уже спустя пару недель работы в офисе.

— Я знаю, что хорошая сотрудница должна уметь удовлетворить потребности начальства, — заявила девушка, и Рон едва не поперхнулся от такой откровенной наглости.

— Кто вам такое сказал?

Мириам подошла вплотную и остановилась, опираясь бёдрами о край стола.

— Об этом весь офис говорит.

— Что ж… Если назовёте мне фамилии, то штат сильно поредеет.

— Чем я хуже вашей Жозефины? — спросила Мириам всё с той же откровенной наглостью.

Рон хотел было ответить грубо, но взгляд его упал на часы, и он усмехнулся. Жозефина должна была прийти с минуты на минуту. Жозефина, которая говорила что понимала, но не понимала ни черта.

— Что ж, приступайте, — Рон чуть отодвинулся от стола и откинулся на спинку кресла, оставляя девушке пространство для манёвра.

Кажется, наглость из Мириам немного выветрилась.

— Ну же, чего вы ждёте, — Рон кивнул вниз на собственный ремень. — Уже передумали?

Мириам поколебалась ещё секунду, а затем, стараясь сохранять грациозность, опустилась на колени между его разведённых ног. Потянула на себя ремень и взялась за пуговицу.

Продолжить она не успела, потому как её прервал сухой кашель, раздавшийся от двери.

— Мне зайти попозже, мистер Баттлер?

Рон вскинул голову.

— Нет, мисс Арманд. Оставайтесь. Мисс Уоткинс, — он усмехнулся, гладя на секретаршу, уже вскочившую на ноги, — передайте Гудкайнду, чтобы оформил документы на ваше увольнение. И не смотрите на меня так. Вы неверно поняли свои обязанности, а у меня нет времени вам их разъяснять. Вон, — добавил он громче, видя, что та не двигается с места, и Мириам, пунцовая как рак, наконец исчезла за дверью.

Рон обернулся к Жозефине, неподвижно стоявшей у двери.

— Теперь — понимаешь? — спросил Баттлер, делая шаг к ней.

— Понимаю, — сказала Жозефина ровно. — Понимаю, кем была.

Рон, не сдержавшись, рыкнул, ударил по кнопке, закрывающей дверь, и тут же толкнул к ней Жозефину, а сам упёрся руками по обе стороны от её головы.

— Нихрена ты не понимаешь, Арманд. Я тебя люблю. Я никогда бы не сделал этого. А ты можешь. Просто на зло.

— Ты сделал это, — сказала Жозефина холодно, но вырваться не попыталась. — Раз и ещё раз. Ты причиняешь мне боль просто потому, что тебе это нравится. Так где здесь любовь?

Рон снова рыкнул и ударил по кнопке второй раз.

— Убирайся, — выплюнул он. — Завтра поговорим.

— Документы пришлю по почте, — сказала Жозефина спокойно и скользнула прочь.