Глава 19. Море и река

Жозефина сидела на веранде небольшого бунгало и смотрела на осеннее море, плещущееся у самых ног.

Одноэтажный домик на три комнаты и прилегающий к нему участок земли стоил настолько дёшево, что ещё недавно Жозефина могла бы лишь рассмеяться. Купить это место Рону не стоило ничего.

Самой ей пришлось хорошенько поговорить с хозяином, чтобы уговорить его согласиться на рассрочку, — и всё равно она не устояла.

В новом съемном жилище стены давили ещё сильнее, чем в квартире, где она привыкла жить вместе с Роном. Виднеющиеся вдалеке горы напоминали о Роне с его обсерваторией, и потому Жозефина всё время держала окна зашторенными. В самой квартире вечно было темно, и даже днём приходилось включать электрический свет.

Жить за городом было бы куда менее удобно. Тем более, что маленький домик не предполагал помещений для охраны. Жозефина отлично понимала, что пока не появится возможность пристроить ещё пару комнат, бунгало может служить лишь игрушкой для неё одной, а жить всё равно придётся где-то в центре, и всё равно одно существование этого места дарило ей надежду.

Этот дом был её. От начала и до конца. Она почти не сомневалась, что Рон уже знает об этом, а если и не знает, то узнает при первой необходимости, и всё равно это место принадлежало только ей одной. Здесь она могла почувствовать спокойствие и вечность серого моря, стучащего о самое подножие веранды. И хотя здесь она была по-настоящему одна, именно в этом месте одиночество немного отступало. Она больше не была заключена в клетку посреди огромного муравейника, изолирована ото всех — здесь она была вместе со всем миром, и мир не трогал её.

Одиночество в последние дни наступало всё сильней, именно поэтому Жозефина не выдержала и, взяв работу на дом, отправилась сюда. Люси почти не отвечала на звонки, и Жозефина не без доли обиды узнала о причинах её занятости из светской хроники — она выходила замуж. Лицо будущего супруга было Жозефине знакомо, и потому она решила простить сестре эту небольшую игру в молчанку. В конце концов и сама она не спешила рассказывать ей с кем спит и с кем уже нет.

МакГрегор звонил дважды в течении месяца, но Жозефина всё ещё не желала говорить. Тем более не хотелось отвечать на звонки Эби, больше всех пострадавшей от случившейся весной истории.

Больше друзей на Земле у Жозефину не оставалось. А на Астории… С Бёлером дело так и не пошло на лад, да Жозефина и не пыталась больше наладить контакт. Слова, произнесённые на приёме у Кэрол Гарднер, резанули тем больней, что их общение с Клаусом вроде бы давно вышло за пределы подобных фраз. Теперь же, ощутив, видимо, что Жозефина больше не пользуется защитой Рона, тот решил не церемониться. Жозефина всё яснее понимала, что это за человек, и не знала только каким образом донести свои открытия до Рона.

С Танакой она говорила о Бёлере сразу после возвращения, однако Сидзуити явно к Жозефине охладел. Причина этого, как догадывалась Жозефина, крылась в том же, в чём обвинил её и Шелман. И хотя Жозефину снова сопровождали знакомые лица, все они теперь старательно избегали любых личных контактов с подзащитной.

Впрочем, и сама Жозефина теперь не испытывала доверия к «людям Рона». При первой же возможности — а представилась она довольно быстро, когда у Баттлера полетела череда контрактов с Эрханом — Жозефина выставила новые условия их сотрудничества. Она хотела личного, выбранного без участия Баттлера, секретаря и собственного начальника охраны.

Рон, слушая эти требования, долго вращал налитыми кровью глазами, но подобными шоу Жозефину давно уже было не испугать, — и в итоге новым начальником охраны Арманд стал Жером Лефевр, а вся забота о подборе кадров легла на его плечи. Сложнее дело обстояло с секретарём. Рон напрочь отказывался брать на это место кого-то со стороны, но после долгих препирательств согласился уступить Жозефине собиравшуюся на пенсию Пиквик — при условии, что та сама сумеет уговорить Элизабет остаться. Дело это ещё не было решено, Элизабет уступала неохотно, но Жозефина чувствовала, что ещё немного — и она сдастся. Тем более, что требования у неё были куда мягче, чем у Баттлера, а сама Элизабет всё ещё чувствовала себя виноватой за то, что втравила Жозефину в эту историю.

Новому окружению Жозефина доверяла в делах, но в личном плане особой связи ни с кем из них не ощущала. Пиквик слишком любила болтать, Лефевр хоть и был человеком надёжным и опытным, на всё смотрел с собственной колокольни и в первую очередь думал о безопасности. Жозефина догадывалась, что дело здесь в том, что специфика работы пока была ясна Жерому не до конца — насколько знала Арманд, Лефевр работал на правительство, затем ушёл в отставку и долгое время не занимался толком ничем. Одним словом, сейчас у него хватало проблем кроме одиночества девушки, застрявшей на чужой планете без друзей и родных.

Больше всего Жозефина скучала по Рону. Она думала, что после возвращения на Асторию эта тоска ослабнет. Говоря откровенно, она вообще надеялась, что всё сразу же станет по-прежнему, ведь сама она никогда не могла злиться на Рона дольше нескольких дней.

Однако Баттлер стоял на своём почти месяц. Как бы ни пыталась Жозефина привлечь его внимание, все усилия уходили впустую. Ей запрещалось даже входить в кабинет шефа без согласования с секретарём, не говоря уже о том, чтобы вернуть всё на свои места.

Жозефина понимала, что провинилась. Но как загладить свою вину — по-прежнему не знала. Собственная злость давно спряталась где-то глубоко в груди и не подавала признаков жизни, потому что с каждым днём ей всё сильнее хотелось просто быть с Роном. Тем более осенью, когда каждый новый вечер был холоднее следующего.

В середине сентября она не выдержала и пересекла порог «звериного логова». Подкараулив Рона в его пентхаусе, Жозефина в очередной раз попыталась объясниться, но получила в ответ только мёртвое равнодушие. Все её слова ничего не значили, потому что Рон попросту не верил.

Жозефина всё ещё хотела вернуться назад, но чувствовала, как всё сильнее наваливается на плечи привычная уже усталость. Ей казалось, что весь прошедший год она катила на гору огромный камень, который теперь рухнул вниз и придавил её своей тяжестью.

Работы было достаточно, чтобы не думать об этом с утра и до ночи, и Жозефина постепенно привыкала к тому, что человек, сидевший в соседнем кабинете, человек сводивший её с ума и бывший её мечтой уже несколько лет, медленно становился чужим. Они встречались ежедневно, но если в первые дни ещё пытались говорить о чём-то кроме работы, то с каждым днём общение их становилось всё более сухим.

Сейчас Жозефина сидела на веранде, потягивала из грубой глиняной кружки грог и то и дело косилась на телефон. Она хотела знать, чем занимается Баттлер, но прекрасно понимала, что лишь растравит едва затянувшуюся рану, а времени изводить себя не было — через два часа нужно было вылетать на Фобос. Рон сообщил об этом походя, и поначалу было Жозефина решила, что всё возвращается на круги своя — находиться целый вечер вплотную с Баттлером и при этом не заставить его упрямство хоть немного пошатнуться было бы невозможно. Однако, когда она попыталась уточнить, когда отбывает Рон, Пиквик спрятала глаза и сказала, что это значения не имеет. Жозефине оставалось лишь пожать плечами и попросить подготовить собственную яхту.

Смысл молчания Пиквик стал ясен Жозефине вскоре после начала приёма. Они с Роном не пересеклись в дороге и по отдельности ехали из космопорта, а когда Жозефина оказалась на месте, то почти сразу разглядела среди других гостей две знакомые фигуры — вместе с Баттлером была Карлита.

Жозефина не знала, смеяться или плакать — с одной стороны она слабо верила в то, что Карлита долго выдержит общество Баттлера вне офиса. Да и сам выбор кандидатки говорил о многом — Рон будто бы специально пытался её позлить. С другой стороны, недавние переживания были ещё слишком свежи, и теперь при виде руки Рона, касавшейся плеча испанки, фантазия заботливо подкидывала картины их совместных жарких ночей.

Жозефина с удивлением почувствовала, что больше всего хочет врезать Баттлеру по морде и покинуть мероприятие. Раньше её такие желания не посещали.

Стиснув зубы, она всё же сделала круг почёта, здороваясь с гостями, а затем удалилась в парк и стала молча наблюдать за происходящим, сидя на качелях украшенных цветами.

Знакомых было много, но, как всегда, никого, с кем Жозефина могла бы позволить себе поговорить.

Уже ближе к середине вечера Жозефина разглядела симпатичную пару — малознакомую женщину лет тридцати пяти, имени которой не помнила, и миловидного стройного шатена. Шатен на вид казался Жозефине ровесником и мало походил на эскорт — он постоянно дёргал плечами и явно ощущал собственный смокинг как доспех крестоносца. Жозефина даже хихикнула, когда тот в очередной раз повёл спиной, и будто бы нарочно в ту же секунду шатен повернулся к ней. Взгляды их встретились и, видимо заметив усмешку на губах незнакомки, тот поднял брови. В глазах его мелькнуло лёгкое раздражение, тут же сменившееся хитрым прищуром и удивлением.

Шатен вставил пару слов в явно не интересовавший его разговор, а затем шепнул что-то на ухо своей спутнице и, отделившись от кучки говоривших, двинулся туда, где в тени магнолий расположилась Арманд. По мере того, как юноша приближался, он казался Жозефине всё более знакомым, но, несмотря на то, что профессия требовала от неё хорошо запоминать лица, имени этого человека Жозефина вспомнить не могла.

— Тебе смешно? — спросил шатен, останавливаясь напротив.

Жозефина улыбнулась и покачала головой.

— Простите. Я не хотела вас задеть.

Шатен склонил голову набок и долго смотрел на Жозефину.

— Что именно вас рассмешило?

— Мне показалось, что вам не слишком привычна местная атмосфера. Вы не похожи на профессионала.

Жозефина не заметила, как руки собеседника метнулись к ней, пытаясь сдернуть с качелей, лишь инстинктивно перехватила запястье и вывернула парню руку за спину, заставляя согнуться вдвое.

— Свихнулся? — спросила она с неожиданной злостью, будто прорвалось наконец что-то копившееся и набухавшее внутри.

Парень выдал череду ругательств, мало подходивших к месту, и почему-то от звука этих слов Жозефине окончательно стало смешно. Она выпустила руку собеседника и воровато огляделась по сторонам, стараясь подавить смех.

— Ты точно не отсюда, — сказала она, отходя на шаг назад и снова усаживаясь на качели.

— Чёрт!

— А если бы я была чьей-то богатенькой дочкой? Или ты так уверен, что твоя мадам тебя отстоит?

Шатен зло посмотрел на Жозефину, но так ничего и не сказал.

— Жозефина Арманд, — Жозефина протянула руку. — Я правда не хотела тебя задеть. Просто здесь редко встретишь кого-то младше тридцати пяти и не при исполнении.

Шатен наконец прекратил возиться со смокингом и, подумав, опустился на другой край качелей вполоборота к девушке.

— Дэрек Адамс, — произнёс он. — И ты тоже для проститутки ведёшь себя слишком нагло.

Жозефина фыркнула и всё-таки рассмеялась. Адамс некоторое время мрачно смотрел на неё, а затем улыбнулся и пожал всё ещё протянутую ему ладонь.

— Ладно, ты тоже извини.

Жозефина ответила на рукопожатие и замерла, разглядывая собеседника.

— Мне всё кажется, что я где-то тебя уже видела.

Адамс склонил голову набок.

— Разве что на концерте.

— Ты — музыкант?

— Да… играю на гитаре. Правда пока не очень успешно — оказывается, слух и пальцы для музыканта не главное.

Жозефина фыркнула.

— А ты чего ждал?

— Да ничего… — Адамс вздохнул и, достав из кармана пачку сигарет, закурил одну.

— А это? — Жозефина кивнула на оставшуюся в круге света женщину. — Не могу её вспомнить.

— Вивьен Рюэль, моя… продюсер.

Жозефина хмыкнула.

Адамс вскинул голову так, что волосы взлетели в воздух мягкой волной, и когда он снова посмотрел на Жозефину, взгляд его был уже другим — злым и соблазняющим одновременно.

— А ты против?

Жозефина фыркнула.

— Мне то что… — однако Адамс, видимо, различил в её голосе разочарование.

— Будто сама ты здесь одна.

— Вообще-то, одна, — Жозефина наградила его таким же злым, но куда более холодным взглядом.

Адамс недоверчиво прищурился. Жозефина пожала плечами, достала из кармана визитку и протянула ему.

Адамс присвистнул.

— Теперь я тебя вспомнил, — произнёс он.

— Тогда держи свои воспоминания при себе.

— Да нет… мы с тобой вместе летели с Земли. Только я тогда не знал, что ты… — Адамс прокашлялся.

— И что, сразу стало не интересно? — спросила Жозефина зло, поднимаясь со скамьи.

— Да нет, мне-то что, — поспешил перебить её Адамс.

Жозефина остановилась, внимательно глядя на сидевшего перед ней парня сверху вниз. Теперь и она вспомнила, где видела это лицо.

— А я думал, почему ты так и не позвонила… — произнёс Адамс задумчиво.

— Я же тебе сказала, что не позвоню.

Оба помолчали секунду.

— А теперь? — спросил Адамс и, заметив, что Жозефина молчит, пояснил. — Ты же здесь одна.

Жозефина отвернулась и посмотрела туда, где в кучке гостей стояли Баттлер и Карлита. Поджала губы, не желая наговорить лишнего.

— А теперь у тебя есть мой номер, — сказала она и всё-таки пошла прочь.

* * *

Звонок от Адамса раздался некстати — Жозефина как раз собирала документы, которые нужно было показать Баттлеру. Впервые необходимость предоставлять ежедневные отчёты казалась ей тяжёлой повинностью, а чувство, что, оказавшись в кабинете Баттлера, она увидит там Карлиту, не покидало.

Карлита, в сущности, была не самым плохим вариантом. По крайней мере, глядя на неё, Жозефина не чувствовала себя полной шлюхой. Когда на днях она застала с Роном девочку-секретаршу, стоявшую на коленях на полу, её чуть не вырвало. Жозефина старательно пыталась избавиться от ощущения, что и её попросту использовали, чтобы снять напряжение. Умом понимала, что всё слишком сложно, чтобы пытаться вписать это в такие грубые и плоские рамки, но успокоиться никак не могла.

Жозефина сняла трубку и торопливо ответила: «да» — собираясь свернуть разговор как можно быстрее.

Услышав мелодичный молодой голос, она обнаружила, как настроение резко меняется.

— Привет, Арманд. Я не слишком долго думал?

— Целых двадцать часов, — Жозефина упала в кресло и невольно улыбнулась.

— Прости, не решился звонить утром и не знал во сколько ты встаёшь.

— Я вообще не спала. Всю ночь провела на яхте с документами.

— Это значит, что веселиться ты не в состоянии?

Жозефина задумалась, и Адамс воспринял эту паузу как руководство к действию.

— Ты ведь обитаешь на Астории? Мы проведём там неделю, а затем начнётся турне. Так что у тебя всего один шанс.

Жозефина усмехнулась. Несмотря на то, что она вовсе не собиралась претендовать на этот шанс, возможность того, что он может ускользнуть, странно щекотала нервы.

— И сколько продлится турне?

— Давай расскажу при встрече?

Жозефина хмыкнула.

— С тобой нельзя пойти туда, где носят смокинги. А у меня нет времени переодеваться в джинсы.

— Как насчёт компромисса? Рюэль говорит, что тут по реке ходят какие-то катера для туристов.

— Осенью на них уже никого. Последние рейсы.

— Вот и я о том.

Жозефина бросила взгляд на стопку бумаг. Голос Адамса в трубке странно контрастировал с документами, с необходимостью говорить с Роном, с полумраком её квартиры — да и вообще со всей её жизнью. С Адамсом хотелось говорить ещё, потому что с ним можно было просто говорить.

— Это же просто совместная прогулка? — уточнила Жозефина.

— А это как ты захочешь.

— Хочу просто посмотреть на город с реки, — твёрдо сказала Жозефина.

— Нет проблем.