Глава 26. С рождеством, мистер Баттлер!

Следующие два дня превратились в кромешный ад. Большую часть дел, связанных с хаосом на бирже, пришлось передать Карлите — благо она разобралась в ситуации куда быстрее самого Баттлера. Рон мог лишь метаться по кабинету и то и дело хвататься за телефон, однако новостей не было.

Утром второго дня, открыв почту, он обнаружил письмо с незнакомого адреса:

«У всех у нас есть близкие» — гласила тема, а внутри не было ничего, кроме фотографии Жозефины в каком-то темном помещении, обнажённой и распятой крестом на столе, но девушка явно был жива.

Преодолев мгновенное желание разнести ноутбук, Рон тут же отправил фотографию Танаке, но тот ничего внятного так и не сказал, хоть и перезвонил сразу же.

— Дыши глубоко, — произнёс он без всякого приветствия.

— Я дышу.

Танака на другом конце линии облизнул губы — несвойственный ему жест. Однако и то, что предстояло говорить было ему несвойственно.

— Рон, похищают как правило, чтобы потребовать выкуп, ты ведь сам это знаешь, так?

— Так.

— Значит, они наиграются и позвонят. Мы тут же вычислим источник звонка.

— Или не позвонят. Или пришлют ещё одно письмо с бредовым, бессмысленным содержанием. Или вовсе обойдутся смской. Или может быть у них вообще нету требований, а, Танака? Что, если это месть? Полагаю, мне есть кому мстить.

— Они прислали фото, где она жива.

— Ты уверен, что оно свежее? Может быть…

— Я уверен, что оно свежее. Фотография сделана час назад. Они пишут про близких. Это наводит на мысли. Может, и правда месть. Но главное, чтобы она была жива, так?

— Так.

Рон отвлёкся, когда в дверь постучали, и на пороге показалась Карлита.

— Я занят, — рявкнул он.

— Но, мистер Баттлер, это срочно.

— У вас карт-бланш, Калво.

Помявшись секунду, Карлита исчезла.

— Что там? — спросил Танака.

— Обвал на бирже. Карлита подозревает, что это дело рук Гарднера.

— Отлично.

— Отлично?

— Нити сходятся, потому что я тоже подозреваю Гарднера. И прежде, чем тебя понесет, это не точно!

— Я дышу.

— Я уже проверяю данные со спутников Земли, но этого слишком мало. У нас там почти нет агентуры.

Рон упал в кресло. Что-то треснуло, и только теперь он понял, что всё это время вертел в руках карандаш.

— Свяжись с Сальваторе.

— Насколько далеко…

— Будет торговаться — выведи его на меня. Не согласится… Отдай ему код.

— Понял.

— Я на Землю. Так или иначе — продолжится всё там.

Рон нажал отбой. Прикрыл глаза и подождал, пока сердце перестанет бешено стучать. Этого так и не произошло, поэтому он просто вышел в коридор и пошёл к лифтам.

* * *

Жозефина пришла в себя от холода. В тыльную сторону ладони ударилось что-то прохладное — судя по онемению, не в первый раз.

Жозефина попыталась отодвинуть руку и тут же поняла, что она крепко привязана к чему-то. К чему? Она лежала на спине, и, попытавшись шевельнуть другой рукой, поняла, что она также зафиксирована. Неподвижными оказались и ноги — широко, до ломоты в суставах, разведённые в стороны.

Открывать глаза Жозефина не спешила — лишь чуть приподняла ресницы, но, не увидев ничего, кроме то и дело искрившей одинокой лампы на пустой стене, тут же снова закрыла их и попыталась собраться с мыслями.

В голове был туман. Воспоминания тоже тонули в тумане. Она кое-как вспомнила отлёт с Эвридики, затем перелёт на Асторию, звонок Рюэль. Нужно было срочно встретиться, продюсер была в ярости и чем-то угрожала Дэреку, так что Жозефина даже не захотела отпускать его одного. Когда же они приехали, оказалось, что никаких конкретных претензий у Рюэль нет. Разговор вышел недолгим и дурацким… Дальнейшее вспоминалось с трудом.

Серебристый аэромобиль. Такой знакомый, но почему-то битком набитый охраной. Все новенькие, кроме шофёра.

«Мисс Арманд, вам нужно проехать с нами».

Жозефина вспылила. Она согласилась поговорить, но не видела причин доставлять её к Баттлеру как заключённую, о чём и сказала тут же.

Охранник слушать не стал. Скрутил быстрым движением — и снова её собственные люди не сделали ничего. Её собственные… Им платил Баттлер. Только Дэрек, бедный Дэрек бросился наперерез верзилам на две головы выше его. Жозефина ещё видела, как он упал и не мог встать, когда её уже запихнули на заднее сиденье и аэромобиль пошёл вверх.

Жозефина снова попыталась открыть глаза. Свет тут же больно резанул по сетчатке. Каким бы психом не был Баттлер, это место не походило на его приёмную. Жозефина неплохо знала, как выглядят нижние уровни под конторой Танаки — и это помещение не имело ничего общего даже с ними. Там было чисто. Свет горел ровно, и людей держали в аккуратных креслах. Это же место скорее походило на погреб из старого фильма ужасов.

Горло пересохло. Жозефина высунула язык и попыталась облизнуть губы. Тут же почувствовала незнакомый неприятный привкус. Вспомнилась ещё одна деталь — так же неприятно пахнущий белый платок у самого носа.

Жозефина попыталась чуть повернуть голову, и мир тут же раскололся на тысячу осколков. Она вернула голову в прежнее положение и замерла, выжидая, пока пройдёт боль.

Рон… Если бы только Рон знал, где она… Жозефина снова осторожно попыталась повернуть голову в поисках камер. Эти чёртовы штуки были напиханы повсюду, но только не там, где были действительно нужны.

Затылок опять взорвался болью, и она закрыла глаза.

Рон… Если он узнает — то придёт. Придёт даже теперь, когда между ними чёрт знает что… Только бы найти способ сообщить ему. Рон будет орать. Рон запретит иметь свою охрану, но даже так — Жозефина всё бы отдала за то, чтобы кто-то — как раньше — доложил ему обо всём. За то, чтобы Рон нашёл её.

* * *

Гости появились спустя вечность. Двое мужчин в пропотевших майках, похожих на фермеров из какого-то исторического фильма — большие, мускулистые, неухоженные. Лица обоих скрывали чёрные маски.

— Очнулась, — один из вошедших поддел щёку Жозефины ладонью. — Давай, не делай мозг, действие этой дряни закончилось давным-давно.

— Кто вы? — голос хрипел, и Жозефина снова попыталась облизнуть губы.

— Я Арни, а это — Трэш, это всё, что тебе надо знать.

— Похожи, — выдохнула Жозефина.

— Слышь, Арни, она ещё и юморит.

Тот, кого звали Арни, повернул голову Жозефины к себе и склонился к ней. Глаза у него оказались зелёные, белки покрывала кровавая паутинка.

— Сейчас посмеёмся вместе, — сообщил он томно и поймал губы Жозефины своими.

— Эй, эй! Ещё же не начали.

— А когда начнём, уже тошно будет, — ответил Арни и отодвинулся, — значит так, красавица. Мы скорее всего не будем тебя убивать. Если ты выучишь правила на зубок. Дошло?

Жозефина промолчала.

— У нас тут запланированы съёмки небольшого кино. Тебе надо просто хорошо сыграть свою роль. Да ты не дрейфь, будет нетрудно и ничего нового — просто подставляйся и стони.

Жозефина сжала зубы. До неё начинало доходить.

— Зачем? — спросила она.

— Один человек хочет доказать другому человеку, что тот не всесилен. Дошло?

Жозефина медленно кивнула.

— Мы можем договориться?

Арни переглянулся с Трэшем и коротко хохотнул.

— Всё, что ты можешь нам предложить, девочка, мы сейчас возьмём сами.

— А если он заплатит?

Двое снова переглянулись, и теперь усмехнулся Трэш.

— Моя мама говорила, лучше синица в руках… к тому же, он и так заплатит за твою жизнь.

Жозефина закрыла глаза и сжала кулаки.

— Это невозможно, — прошептала она, но никто не обратил внимания на её слова.

— Ну чё, кто ставит камеру? — услышала она краем уха. Началась недолгая перепалка.

Жозефина лежала, зажмурив глаза, с силой вжимая ногти в ладони, надеясь, что это поможет проснуться, но не помогало — происходящее было реальностью.

— Эй, принцесска, — кто-то легко похлопал её по щеке, и, открыв глаза, Жозефина увидела, что в комнате уже четверо. В лицо ей смотрел тускло поблёскивающий в неверном свете объектив камеры. — Скажи пару слов, пока можешь говорить.

— Что сказать? — спросила она, всё ещё пытаясь совладать с голосом.

— Даю вводную. Твой папик на том конце провода. Ну не знаю… признайся ему в любви, что ли. Губки облизни.

Жозефина поймала себя на том, что в самом деле пытается облизнуть губы — и тут же замерла.

— Ну!

— Рон, просто не смотри. Просто выключи и…

— Хватит, сойдёт.

Камера отодвинулась. Жозефина ощутила, как кто-то дёрнул её за ноги, загибая их вверх. Одна из фигур оказалась между её широко разведенных бёдер. Жозефина различила звук плевка, и что-то влажное упало ей на промежность. От понимания того, что это, к горлу подступила тошнота.

Ей никто не мешал. Казалось, палачам было попросту всё равно. Головка члена коснулась входа, и, размазав плевок, насильник ворвался внутрь.

Жозефина зажмурилась и отвернулась в сторону, чувствуя, что её сейчас вырвет.

Мужчина задвигался резко и, судя по всему, без особого удовольствия, за что тут же удостоился окрика «режиссёра»:

— Эй, Бари, где душа?

— Да она как бревно, откуда тут душе взяться?

— Давай не выступай. Сам не можешь, так других пусти, — это уже знакомый голос Арни.

Пока двое препирались, четвертый подошёл к Жозефине с другой стороны и надавил на щёки двумя пальцами. Почувствовав боль, Жозефина открыла глаза и увидела прямо перед собой раскачивающийся полувставший член. Она крепче сжала зубы и тут же получила пощёчину.

— Давай без выходок. Каждый делает своё дело, ок?

— Ненавижу, — выдохнула Жозефина — и получила ещё один хлёсткий удар, но рта так и не открыла. Тогда мужчина попросту зажал ей нос и стал ждать. Жозефина лежала неподвижно. К дёргающей боли в районе бёдер прибавилась ноющая боль в груди от недостатка кислорода. Она всё-таки открыла рот, и тут же внутрь ворвался член насильника. Продолжая удерживать её за нос, тот задвигался, стараясь попадать головкой по щеке.

Жозефина поняла, что теряется в этом безумном ритме.

«Это сон», — повторила она в очередной раз. Руки по-прежнему были крепко связаны.

Мужчина с другой стороны сменился — и сразу поменял подход. Жозефина оказалась отвязана — но лишь на миг. Руки тут же вывернули за спину, установив её на четвереньки. Член выскользнул изо рта и мазнул по лицу.

— Нравится? — выдохнул кто-то ей в ухо.

Жозефина не ответила.

— По тебе же видно, ты любишь, когда тебя дерут большие мужики.

На глаза навернулись слёзы.

— Урод…

— Следи за языком, — Трэш хлёстко ударил её по щеке.

— Давай личико в камеру. И тебя, Арни.

Камера приблизилась.

— Давай, красотка, попроси продолжать.

— Пошёл…

Ещё один удар заставил её замолчать. Жозефина сжала зубы, чтобы не заплакать, и только продолжала повторять про себя «это сон». Боль отступала, и когда сзади оказался третий, Жозефина обнаружила, что не чувствует ничего — совсем ничего. Ни стыда, ни страха. Она только уткнулась лбом в каменную поверхность, на которой лежала и тихо скулила.

Потом что-то поменялось. Её дёрнули за волосы, и она снова ощутила горячее дыхание на щеке.

— С Рождеством, мистер Баттлер. Дырка готова к использованию. Только нужна ли она вам теперь?

Секунда — и горячий металл обжёг висок. Боль вспыхнула и скользнула вниз. Жозефина открыла глаза и отшатнулась, увидев перед собой лезвие, но от её движения оно лишь резко ушло дальше, разрывая кожу до подбородка.

— Так даже лучше, — хохотнул кто-то за спиной, и огонёк камеры погас.