Глава 27. Австралия

«Не смотри, Рон. Просто выключи…»

После этих слов Рон захлопнул ноутбук. Он не хотел знать — абсолютно, совсем. Он боялся увидеть то, что может произойти дальше. Руки сжимались в кулаки и снова разжимались. Он знал, что должен позвонить Танаке, должен переслать ему запись, потому что кто-то в конце концов должен её посмотреть. Должен увидеть стены и маленькие неприметные родинки на телах похитителей, должен, по крайней мере, досмотреть до конца и узнать — жива Жозефина или уже нет.

Он не мог. Голоса и лица Жозефины было достаточно, чтобы понять, что будет дальше, а значит этого не должен был видеть никто. Никто и никогда.

Заставив себя в очередной раз разжать кулак, Рон всё же набрал номер Танаки и, снова открыв ноутбук, нажатием кнопки перебросил ему письмо.

— Сюдзи… — голос хрипел.

На заднем фоне он услышал голос Жозефины, и теперь ему казалось, что он преследует его.

— Сюдзи, останови.

Щёлкнула кнопка.

Мягко. Мягче, чем когда бы то ни было.

— Да, Рон.

— Вы нашли?

Тишина. Тишина, которая кажется вечностью.

— Сальваторе торгуется, Рон.

Рон закрыл глаза.

— Отдай ему код. Я не могу сейчас тратить время на встречи и болтовню. Я его убью, если он будет что-то требовать. Не выдержу.

Танака помолчал.

— Я всё сделаю. Только не дури.

— Я просто сижу здесь и жду. Просто сижу и жду.

— И Рон… запись… Что мне с ней делать?

— Не знаю. Но если ты её посмотришь, наверное, я убью и тебя.

Наступила тишина. Ещё какое-то время Танака щёлкал клавишами.

— Всё правильно, Рон. Просто сиди и жди.

Он повесил трубку, а Рон закрыл глаза. Знакомые запахи кофе и специй, которыми почему-то до сих пор пах салон яхты, сейчас вызывали ярость. Рон снова сжал кулаки.

* * *

Яхта заложила третий круг по орбите Земли, когда наконец раздался звонок Танаки.

— Австралия, Рон. Это… странно. Не похоже на Гарднера.

— Это точно или нет?

Танака помолчал.

— Я думаю, да. У нас тут и фотографии, и gps. Мобильник, правда, в десятке километров от того места, где, как мы думаем, находится Жозефина. Но именно это очень правдоподобно.

— Просто передай пилоту координаты.

— Не лезь сам.

— Думаешь, я никогда не общался с террористами?

— Думаю… А, ладно, капитан. Делайте, что хотите.

— Стяни туда всех, кого успеешь. Пусть ждут на посадочной площадке через полчаса.

— Там есть люди Сальваторе.

— Нет.

Спорить Танака не видел смысла.

— Выполняю, — ответил он коротко и нажал отбой.

* * *

Жозефина снова очнулась, когда ей плеснули в лицо ледяной водой. Щёку тут же начало саднить. Всё тело казалось одним сплошным синяком, хотя она плохо помнила, когда её успели избить.

После того, как запись была закончена, двое ушли. Другие двое остались развлекаться. И хотя через некоторое время руки ей развязали, Жозефина уже не представляла, что может сделать, разве что пытаться отползти и уменьшить боль. Когда она пыталась это сделать, в бёдра ей с новой силой впивались чужие пальцы, и в конце концов она просто обмякла, позволяя делать с собой всё, что угодно. Боли было куда меньше, чем отвращения к себе, но и оно плескалось где-то снаружи, в то время как сама она будто бы наблюдала за происходящим со стороны.

«Это не со мной» — она сама не заметила, как эта фраза сменила предыдущую, а потом всё в самом деле превратилось в сон. Она утонула где-то в темноте, и теперь в лицо ей ударила ледяная вода.

— Подъём, — говоривший явно нервничал, так что Жозефина с трудом узнала голос «режиссёра».

Её подтянули вверх за плечи, и Жозефина поняла, что ноги почти не слушаются. Затем потащили прочь, и Жозефина увидела, как в стене открывается небольшая дверь, ведущая в другое слабо освещённое помещение.

— Слушай сюда.

Жозефина напрягла слух.

— Сейчас всё зависит от того, насколько хорошо ты будешь выполнять приказы. Мы поднимемся наверх. Ты будешь стоять смирно, не рыпаться и не болтать. Выполняешь всё, что мы говорим. И не дёргаешься. Ты поняла?

Жозефина кивнула. Если бы она и хотела дёрнуться, то вряд ли смогла бы — во всём теле была слабость, а руки «режиссёра» держали так крепко, что казались стальными тисками.

— Нарушаешь хоть одно правило, — Жозефина услышала у самого уха щелчок курка, и виска коснулась холодная сталь.

— Поняла, — выдохнула она.

Голова кружилась, но в висках начинало стучать. Сердце стремительно гнало кровь по венам, вымывая слабость.

Они миновали ещё одну дверь, в глаза Жозефине ударил свет, а через секунду она совсем обмякла в руках похитителя. Губы сложились сами собой и прошептали:

— Рон…

* * *

Солнечный день. В воздухе пахло скошенной травой — южное полушарие, что сказать. Рон мог бы подумать, что давно не видел картины столь умиротворяющей, если бы кровь в венах не клокотала как кипящий кофе.

Найти заброшенный склад, на который указал Танака, оказалось нетрудно. Представитель похитителей легко начал переговоры.

Не оценивать. Не отказывать. Не отрицать. Легко было соблюдать правила, пока напротив стояла просто пара здоровых мужиков. Когда один из них, взяв с Баттлера обещание дать всей компании зелёный коридор до космопорта, скрылся в приземистом здании — это всё ещё было легко. Другой его помощник остался стоять наверху.

Не оценивать. Не отказывать. Не отрицать.

Очевидные, вжившиеся в кровь правила разом вылетели из головы, когда из входа в подземный склад показался мужчина, только что говоривший от лица похитителей. Рон узнал его по красной футболке, потому что на лице была маска. Мускулистая рука сжимала горло обнажённой девушки, и только встретившись с пленницей взглядом, Рон узнал ту, кого искал.

Тело Жозефины покрывали синяки. Особенно много их было на бёдрах. Кровоподтёки на запястьях, сжимавших толстую руку похитителя, а лицо скрыто потемневшими от влаги клоками волос.

Губы шевельнулись, и Баттлера ударило током, когда он узнал в этом движении собственное имя.

Пистолет взлетел сам с собой. Двадцать шагов. Его собственные люди с обоих сторон, готовые открыть огонь — и всего одна заложница, которая умрёт первой.

— Но-но, — мужчина покрепче перехватил жертву. — Сделка есть сделка, Баттлер. Мы грузимся на яхту и улетаем. Девчонка твоя — и всё, что ты найдёшь в доме вместе с ней.

Баттлер взвёл курок.

— А ну не дури, супермен, — ещё двое показались из дверей, но их Рон видел лишь расплывчатыми фигурами.

Глаза его снова встретились со взглядом Жозефины. Испуг? Нет. Только на миг. А потом Рон увидел в них давно знакомое выражение — отражение грохочущих поездов, несущихся навстречу.

Он нажал на курок три раза. Не был уверен, что успел перевести дуло на подельников, но оказалось, что попал два раза из трёх — главарю размозжило голову, его помощнику пуля попала в плечо, третья ушла в молоко. Это было уже не важно — едва раздался первый выстрел, Жозефина нырнула вниз, неведомо как выворачиваясь из сжимавших её рук. Пистолет главаря задрался вверх и пальнул в воздух так, что пуля вспорола кору дерева справа от плеча Рона. А затем со всех сторон застрекотали автоматные очереди.

Краем глаза Рон заметил, как из проёма двери показались ещё двое, но толком уже не смотрел.

Рон бросился вперёд, прикрывая собой упавшую на землю худую фигуру.

За полгода тело Жозефины изменилось — он видел это даже сквозь синяки, стало крепче и налилось силой, так что пальцы едва узнавали его, когда Рон тащил её прочь.

Он не заметил, как автоматы затихли, потому что кровь всё так же стучала в висках, пока руки сжимали это тело — теплое, живое, родное — несмотря ни на что. И он был уверен, что руки Жозефины так же сжимают его в ответ, щекочут шею и перебирают волосы, когда сквозь гул крови в ушах услышал тихое:

— Рон… отпусти…

Рон вздрогнул, выплывая из адреналинового марева и вгляделся в смотрящие на него серые глаза. Зрачки Жозефины тоже уже потухли, и теперь в них было что-то страшное и чужое.

— Пожалуйста, Рон, не могу…

— Что? — переспросил Рон как в бреду.

— Не могу, мне больно, ты… Ты убьёшь меня теперь. Так убей сразу. Или я сама.

Рон силой встряхнул её так, что клацнули зубы.

— Уймись!

— О, да, миссис Уотсон… — Жозефина почему-то хрипло расхохоталась.

Рон секунду смотрел на неё в недоумении, а затем несильно ударил ладонью по щеке, боясь навредить ещё больше. Только теперь он разглядел рваный порез, тянувшийся от виска к губе, а затем резко сворачивавший к подбородку.

Резко прижал Жозефину к себе ещё сильней и огляделся, в поисках знакомых лиц.

— Юдзо! — рявкнул он, завидев телохранителя, скручивавшего руки одному из выживших. Японец разогнулся и поспешил к нему. — Организуй машину. Нам надо в больницу, срочно. Я не могу вести.

Юдзо кивнул и исчез, а Рон снова посмотрел на Жозефину.

— Всё будет хорошо, малыш. Я всё исправлю.

Жозефина смотрела на него непонимающим, чужим взглядом.

— Ты выстрелил.

— Выстрелил, — руки Баттлера дрогнули, но хватки он не ослабил.

— Так почему не в меня?

— Я в тебя верил. Всегда. Я знал, что ты не подведёшь.

— Врёшь, — Жозефина снова тихонько рассмеялась. — Ты всегда думал, что я шлюха. А теперь я и есть шлюха, Рон. Всё, лови.

На секунду Рону снова захотелось ударить её, только теперь уже со всей силы, но он лишь плотнее прижал Жозефину к себе.

— Ты самая лучшая. Самая чистая, Жозефина. Только моя.

— Поэтому я… — Жозефина задрожала. — Поэтому они снова меня… Все они…

Рон хотел что-то сказать, но слов не было, и он только поцеловал перепачканный кровью висок. А через секунду рядом затормозил аэромобиль, спасая его от объяснений. Юдзо открыл дверцу. Рон втащил в салон Жозефину и забрался следом сам. Он всё так же сжимал её и внутри, опасаясь, что та вот-вот исчезнет.

Аэромобиль поднялся в воздух, и Юдзо прокашлялся, привлекая к себе внимание.

— Может успокоительное, сэр? — он открыл бардачок, и Баттлер увидел шприц в прозрачной упаковке. Посмотрел на Жозефину. Та затихла, будто спала с открытыми глазами.

— Нет, — сказал он тихо, — нет. Разве что мне.