Глава 29. Домик из снега

Жозефина сидела в спальне и смотрела на снег. Большие хлопья медленно спускались с белой поверхности неба на белую поверхность земли.

Рон оказался прав. Это место успокаивало. Снег всё падал и падал, укутывая Жозефину будто периной, и было почти не страшно, потому что на много миль кругом не было никого.

В первый день они ездили к морю. Рон стоял сзади и обнимал её, а Жозефина и вовсе не хотела шевелиться, только смотрела, как снежинки медленно садятся на воду и тают.

— Почему мы не были здесь раньше? — спросила она.

Рон долго молчал.

— Тебе было плохо со мной? — спросил он наконец.

— Что? — Жозефина чуть повернула голову в недоумении.

— Тебе же всего двадцать пять. И ты ничего не видела, даже моря зимой. А со мной ты, наверное, была как в тюрьме. Этот офис, стекло, бетон?

Жозефина слабо улыбнулась.

— Я никогда не думала об этом. Нет, я не была взаперти, это точно. Наоборот… Всего было слишком много. Все эти планеты, люди, балы… Я не привыкла к такому. Ты меня выжал как лимон. Но мне всё равно было хорошо. До тех пор пока… — Жозефина сглотнула и замолкла.

— Жозефина?

— Танака сказал, что это мог быть Гарднер…

— Танака стал много говорить, — Рон не заметил, как сжал пальцы на плечах Жозефины слишком сильно, но та не шевельнулась.

— Мне, наверное, не надо говорить тебе это… Но я не верю, что это мог быть он. Он… совсем другой.

— Хочешь к нему?

— Рон!

Жозефина сжала пальцы на ладони Рона и резко повернулась.

— Прости, — Рон снова обнял её за плечи.

— Я хочу к тебе! Только к тебе… А ты… Ты отталкиваешь меня, мне больно. Даже когда ты не касаешься меня. Но это ничего не меняет, потому что без тебя… — Жозефина сглотнула и замолкла.

— Прости, — повторил Рон и поцеловал её в висок.

— Тебе врач запретил со мной спорить?

— Да.

Жозефина хмыкнула.

— Хотя бы честно.

— Я тебе никогда не врал. Только ты всё равно всегда ищешь подвох. Зачем?

Жозефина повела плечами и исподлобья посмотрела ему в глаза, а потом снова опустила взгляд.

— Потому что я не верю… Я не могу быть нужна тебе. Тем более теперь, — рука её невольно скользнула по тонкой алой полоске на щеке.

— Малыш, я её даже не вижу, — Рон поддел носом упавшую на лицо Жозефины прядь и поцеловала девушку в лоб. — Я смотрю только в твои глаза.

Жозефина фыркнула, но всё же чуть расслабилась и прильнула к плечу Рона здоровой щекой.

— Я бы всё простила тебе, если бы только это было так. Если бы ты правда… — Жозефина замолкла и попыталась зарыться носом глубже в куртку Рона.

— Я же здесь, — сказал Рон тихо.

— Да, — Жозефина улыбнулась, не поднимая головы. — Ты здесь. Несмотря ни на что, ты здесь.

* * *

Тем же вечером Рона вызвали в город, и Жозефина осталась одна.

Прошло не больше часа, когда она поняла, насколько правдивы были её слова — без Рона она не могла. Каждая тень таила в себе угрозу. Она пыталась смотреть телевизор, но мысли постоянно улетали от того, что было на экране, и возвращались к событиям последних дней.

Она плакала. Пользуясь тем, что никого нет рядом. Потом вспоминала, что Рон смотрит за ней и тут же успокаивалась. И когда вечером Рон вернулся, первым делом спросила у него:

— Как ты узнал, что меня похитили?

Рон усмехнулся.

— Ты же обещала мне разговор.

— Ну… да…

— Ты мне соврала?

Жозефина повела плечами.

Рон сел на диван у камина рядом с ней и стал ждать ответа.

— Я не знаю, — сказала Жозефина. — Все эти полгода — как во сне. Я не могу понять, что мы натворили. И о чём я думала… Не помню.

Она замолчала и долго смотрела на огонь, а потом спросила:

— Я обещала разговор и что?

— Я звонил. Ты не отвечала. Камера показывала какую-то дрянь — что ты работаешь двенадцать часов к ряду. Я взял и поехал к тебе. А квартира пуста.

Жозефина обернулась к нему.

— Как ты попал внутрь?

— Взломал замок.

— А ты… Не думал, что я просто… Ну, не знаю… Не дома.

— И что?

Жозефина слабо улыбнулась.

— Ты бы меня всё равно достал?

— Всё равно.

— Даже если бы я сама…

— Я и думал, что ты сама. А потом узнали про машину и тех ребят.

Рон замолк и отвернулся к огню.

— Как тебе вообще в голову пришло, что я пришлю за тобой охрану?

Жозефина повела плечами.

— Ну… Мы были не в лучших отношениях.

Рон мрачно посмотрел на неё.

— Я хоть раз так делал?

— Нет, — призналась Жозефина. — Хотя… Один. Ты злился.

— Но теперь-то мне не на что было злиться. Я с ума сходил, сам не мог понять, какого чёрта тебя дёрнуло исчезнуть. Всё же было хорошо. Или я не прав?

Жозефина пожала плечами и помрачнела.

— Я не хочу об этом говорить.

— И правильно.

— Где Карлита?

Рон молча прижал её к себе.

— Заткнись.

— Хорошо.

Помолчала секунду.

— А на новый год ты будешь со мной или с ней?

— Если будешь говорить глупости — то с ней.

Жозефина фыркнула и попыталась вывернуться, но Рон не пустил.

— Ты следил за мной сегодня?

— Да.

Жозефина не ответила, и Рон просто осторожно погладил её по голове.

— Расскажи.

Жозефина повела плечами.

— Да не знаю… Не хочу. Когда ты рядом — я совсем об этом не думаю.

Рон вздохнул.

— Я бы хотел быть рядом всегда, но так ведь не будет. Ты знаешь сама.

Жозефина кивнула. Она долго молчала, а потом сказала:

— Мне страшно. Всё время страшно, и я сама не могу понять, чего боюсь. Здесь же наверняка полно охраны, так?

— В пристройке.

— Мне от этого… Не знаю. Только хуже. Всё время думаю — а вдруг там не твоя охрана?

Рон вздохнул.

— Хочешь, вернёмся в город? Оставлю тебя у Танаки. Он настоящий, это точно.

— Нет, — торопливо перебила его Жозефина. — Не хочу в город. Совсем.

Рон вздохнул.

— Тебе придётся туда вернуться. Не сейчас… Но после каникул придётся. Именно потому, что страшно. Ты должна это пережить.

Жозефина поёжилась.

— У тебя всегда были идиотские методы… борьбы со страхами.

— Но ты ведь тогда перестала бояться?

Жозефина нервно хихикнула.

— Похоже на то.

Она замолкла и снова помрачнела.

— И я снова буду видеть всех этих людей? — она посмотрел на Рона, но не дождавшись ответа продолжила, — тот человек, один из насильников сказал… — Жозефина сглотнула.

Рон осторожно коснулся пальцами её виска.

— Что он сказал?

— Сказал… Кто-то хочет показать тебе, что ты не всесилен.

Рон сжал руку в кулак и отвернулся к огню.

— Гарднер.

— Думаешь? Думаешь, только он… хочет что-то показать тебе?

— Мне пришло письмо, — теперь уже замолк Рон, но после паузы всё же продолжил, — письмо: «У всех есть близкие». И твоя фотография. Там ничего не было, Жозефина, — он поспешил поймать за руку вскочившую было девушку, — ничего, что бы я не видел. Просто ты… на этом столе… Мне этого хватило. Больше я видеть не хочу.

Жозефина прерывисто вздохнула, высвободила руку и, обняв себя за локти, подошла к камину.

— А что стало с ними?

Рон усмехнулся и, поднявшись, встал позади неё.

— Они тебя ждут.

Жозефина рванулась, резко разворачиваясь и собираясь броситься то ли на Рона, то ли куда-то в сторону.

— Они ждут тебя в подвале у Танаки. Все, кто остался жив. Сама решишь, что с ними делать.

Жозефина раскрыла рот, хватая воздух будто выброшенная на берег рыба, но Рон почти что видел, как медленно сужаются её зрачки.

— Страшно?

— Да.

— Ты их казнишь. Или помилуешь.

Жозефина судорожно кивнула и, поколебавшись секунду, обняла Рона за пояс и приникла к нему всем телом.

— Я тебя люблю.

Рон криво усмехнулся и опустил руки ей на плечи.

— Я знаю, малыш.

* * *

Жозефина сидела и смотрела, как падают снежинки за окном.

Рон со вздохом отключил телефон. Оставлять её одну было трудно всегда — но теперь труднее, чем когда-либо. Врач считал, что это полезно. Рон не слишком верил, но слушался, как и обещал.

Каждый раз, стоило ему уйти, Жозефина садилась вот так и просто смотрела. Уже не пыталась ни смотреть телевизор, ни читать. Книги теперь не волновали её совсем, и эта перемена скребла Рона наждаком где-то в груди.

Той девочки, за которой он так любил подглядывать, больше не было. Жозефина становилась совсем живой, когда они были вместе, но стоило Рону уйти, как она будто бы выключалась. Это пугало и заставляло думать о том, не лжёт ли сейчас Жозефина так же, как лгала врачам?

Рон старательно отгонял от себя эти мысли. Оставалось заехать ещё в один магазин и можно было возвращаться туда — в заснеженный домик на побережье.

* * *

— Что это? — спросила Жозефина, забавно хмурясь.

— Это продукты.

— Ты не умеешь готовить.

Рон фыркнул, всучил ей один пакет — от чего Жозефина едва не согнулась вдвое — и двинулся на кухню.

— Я умею жарить отбивные, — сообщил он, доставая из другого пакета мясо, специи и вино.

— Ты уверен, что сгоревший бифштекс — это то, что ты хочешь есть в новый год?

— Можешь предложить что-то лучше?

Жозефина закончила раскладывать свой пакет, окинула оценивающим взглядом то, что теперь лежало на столе, и ответила:

— Я могу сделать салат. Из тунца. И канапе с лососем.

— Я знал, что эти консервы нам пригодятся.

— Ты что, вообще не смотрел, что брал?

— Смотря что. Но вот эти баночки мне просто понравились.

— Поверить не могу…

Жозефина развернулась и внезапно поняла, что стоит нос к носу с Баттлером. Она затаила дыхание, чувствуя, как оказывается в какой-то невидимой зоне притяжения, где пахло смолой и в голове шумели еловые ветки.

Рон наклонился ещё чуть ниже и мягко, почти незаметно коснулся её губ своими. Жозефина не сразу поняла, что происходит, потому что в голове всё ещё шумело, а поняв, тут же отпрыгнула назад, хватаясь руками за собственные локти.

— Рон… Нет… пожалуйста… Не надо… Чёрт!

Она отвернулась, и Баттлер увидел, что в глазах её стоят слёзы. Рон шагнул вперёд, поймал лицо Жозефины в ладони и бережно повернул к себе.

— Я не буду, малыш, прости.

— Я так скучала по этому… Боже, Рон… А теперь… Ты целуешь меня, а я думаю… — она попыталась отвернуться, но не смогла. Рон несколько секунд удерживал её лицо, а затем отпустил.

— Хочешь отдохнуть? — спросил он тихо. — Я всё приготовлю сам, а потом позову тебя.

Жозефина стремительно замотала головой, а затем прикусила губу.

— Можно, я просто посижу… Здесь… с тобой.

— Конечно.

Рон отодвинул стул и, усадив на него Жозефину, сам опустился на корточки перед ней.

— Я никуда не денусь, малыш.

Жозефина судорожно кивнула.

— Я правда хочу быть с тобой, — прошептала Жозефина.

Рон поймал её запястья и коротко поцеловал пальцы.

— Я знаю.

Посидел так немного, выжидая, когда Жозефина успокоится.

— Почему ты перестала смотреть за мной? — спросил Рон через пару минут.

Жозефина вскинулась. Растерянно пожала плечами.

— Как и ты. И потом… Я не хочу видеть тебя с ней.

— Я не был с ней. Ни разу с той ночи год назад.

— Прости, — Жозефина отвела взгляд.

— Давай не будем об этом. Просто знай, я всегда рядом. Просто посмотри — и увидишь, что я думаю о тебе.

Жозефина слабо кивнула и, чуть наклонившись, поцеловала Рона в висок.

— Спасибо.

Рон посидел так ещё недолго, а затем встал и продолжил готовить.

Жозефина молчала, и тишина казалась непривычно тягостной. Рон уже думал начать рассказывать что-то, когда та вдруг заговорила:

— Он сказал — а потом будет тошно.

Рон вздрогнул.

— Поцеловал и сказал. А потом… Ну, ты же понимаешь. Это было и в рот.

Рон резко повернулся к ней и тут же наткнулся на тяжелый, выжидающий взгляд Жозефины.

— Тебе тошно, Рон?

Рон хотел что-то ответить, но не смог. Ладонь на рукояти ножа вспотела.

Он осторожно положил нож на стол, снова присел перед стулом и, легко коснувшись губ Жозефинаа своими, отстранился.

— Я тебя люблю. Это никак не изменить. Что бы с тобой не случилось — это никуда не денется.

Жозефина зажмурилась и прерывисто вздохнула.

— Я боялась… Боялась, что тебе будет тошно… Как тогда.

— Я не знаю, — честно сказал Рон. — От мыслей, что тебя касался кто-то другой — да. Но без тебя я не могу. Значит, мне придётся привыкнуть. А ты… Ты всё равно прекрасна. Я вижу это уже не глазами и, наверное, даже не руками. Даже закрывая глаза, я чувствую тебя. Даже если ты просто рядом и тебя нельзя коснуться — мне уже чуточку легче. И это не изменить ни тем выродкам, ни Гарднеру, никому.

Рон поймал ладонь Жозефины и сжал.

— Я пойду готовить? — спросил он.

Жозефина тихонько повела плечом.

— Я помогу.

— Уверена?

Ничего не ответив, Жозефина встала и взялась за нож.

* * *

Праздник вышел тихим, но уютным. Соорудив стол из тех блюд, рецепты которых им кое-как удалось вспомнить, оба обнаружили, что именно за стол садиться не хотят.

Жозефина колебалась, не решаясь сказать это Рону, но Рон, заметив заминку, сам утащил её на диван. Переставил кое-что на сервировочный столик и, подкатив к дивану, оставил стоять, а сам уселся рядом и обнял Жозефину за плечо. Дотянулся до пульта и включил телевизор.

— «Милашка Хани»! Стой, Рон, не переключай.

— И не думал, — Рон отложил пульт. — Терпеть не могу этот мультфильм.

— Я знаю. Ну потерпи два часа.

— Терплю, — Рон устроил голову у неё на плече и закрыл глаза, а через пару минут задремал.

Проснулся он от чувствительного тычка в области рёбер.

— А что это за канал?

— Тебе не всё равно?

— Реклама старая.

— Это запись, — нехотя признался Рон.

— Ты же терпеть не можешь…

— Слушай, просто смотри, а?

Не выпуская из рук вилку, Жозефина повернулась и осторожно чмокнула его в нос.

— Спасибо.

— Не за что. Всего два часа.

— Спасибо, что запомнил, дурак.

Рон не ответил, только уткнулся носом ей в плечо и сделал вид, что снова уснул. Он так и проспал всю новогоднюю ночь, хотя Жозефина вертелась как бешеная. И хотя всё, что нашлось у Рона на флешке, она видела уже десятки раз, никакие мысли в голову не лезли — вообще никакие.