ГЛАВА 12. Чувствительность

Первое рождество, которое они встречали вместе, прошло тихо. Оба сидели у камина — вернее, Рон всё ещё лежал, вытянувшись на диване, а Жозефина сидела на ковре на полу, разливала вино и подавала Рону бокалы.

Говорили мало, потому что разговоры постоянно переходили в упрёки, хоть оба и понимали, что говорить придётся.

Жозефина так и уснула, немного захмелевшая, запрокинув голову Рону на живот. А тот, поколебавшись, чуть обнял её рукой и долго смотрел в огонь.

«Так уже было», — крутилось в голове. Перед глазами вставали снежные вершины гор и черепичная крыша его домика на Фобосе. Он уже основательно погрузился в воспоминания, когда вдалеке запиликала мелодия мобильника. Рон знал эту песню. Он слышал её на презентации месяц назад. И знал, кто её исполняет.

Жозефина какое-то время просто досадливо морщилась и ёрзала головой по его животу, а потом открыла глаза и испуганно посмотрела на Рона. Испуг тут же сменился злостью, затем глаза Жозефины закрылись, она глубоко вдохнула, перевернулась на бок, укладывая голову Рону под бок и пробормотала:

— Я не буду подходить.

— Он хочет тебя поздравить.

Жозефина открыла один глаз, наградила Рона изучающим взглядом и снова закрыла, делая вид, что уже спит.

Праздники стали отличным поводом отложить разбирательство, но едва они закончились, Рона опять потянуло говорить о делах.

— Нужно позвонить Танаке и попросить подобрать мне адвоката, — сказал он.

Разговор завязался в ванной. Рон, который уже мог сидеть по нескольку часов, полулежал в горячей воде, а Жозефина по третьему разу намыливала ему голову. Намыливать так долго и так тщательно не было никакой необходимости, но Жозефине нравился процесс. Ещё больше ей нравилось, как млел Батлер, откидывая голову назад и полностью отдаваясь на волю её рук. В такие минуты он переставал злиться на весь мир и становился абсолютно спокойным, едва не мурлыкая, когда Жозефина принималась втирать шампунь в нижнюю часть затылка и виски.

Жозефина опустила руки ниже, разминая твёрдые как камень мускулы на плечах.

— Я уже звонила, — сказала она.

Рон чуть повернул голову, но Жозефина тут же заставила его развернуться назад.

— Не хотела тебя волновать, — пояснила Жозефина, сильнее нажимая на то место, где мышца смыкалась с шеей и вслушиваясь в тихий выдох.

— Что… он сказал?

— Он дал телефон какого-то Райана Хогарта. Я звонил, этот Хогарт приедет, когда ты будешь готов встретиться.

— Лучше не откладывать.

Жозефина кивнула.

— Как скажешь. Завтра позвоню ещё раз.

Жозефина прошлась руками по плечам, чуть сдавливая их с обеих сторон. Наклонилась, вдыхая запах хвои.

— Мне нравится, что ты не бросаешь дела, — сказала она тихо, — но что насчёт тренера?

Рон чуть повернулся и приподнял бровь.

— Мы об этом уже говорили, разве нет?

— Мы говорили, что тебе нужна реабилитация.

Рон замолк и отвернулся. Разговор повторялся уже далеко не в первый раз. Жозефина сильно подозревала, что упрямство Рона объясняется отсутствием денег, но точно сказать не могла. Возможно, это была просто гордость, но от помощи специалистов он отказывался наотрез.

Жозефина вздохнула и снова прошлась руками по плечам Рона, теперь уже в обратную сторону.

— Ты справишься, Рон.

Рон чуть опустил голову набок, прижимаясь щекой к кисти Жозефины, лежащей у него на плече. Здесь, в тёплом мареве замкнутого пространства, скрывать то, что постоянно рвалось и не могло выйти наружу не удавалось. Оставалось лишь делать вид, что оба не замечают ничего.

Другая рука Жозефины сползла ниже, прошлась по его груди и замерла, задев сосок. Жозефине неимоверно хотелось остановиться и изучить это место более тщательно, но это совсем уже перестало бы походить на купание больного. Она уверенно опустила руку дальше вниз, провела ладонью по животу и замерла, натолкнувшись на прижавшуюся к нему головку члена.

Мгновенно трезвея, Жозефина перевела взгляд на лицо Рона, как раз повернувшееся к ней и сглотнула, встретившись с пьяным взглядом серых глаз.

— А говорил, что ничего не чувствуешь, — прошептала она.

Рон не ответил. Только перехватил её руку, собираясь убрать её в сторону, но вместо этого лишь плотнее прижал к своему животу.

— Рон… — Жозефина уронила лоб ему на затылок, закрыла глаза и замерла. Пальцы едва ли не дёргались, желая рвануться вниз и проверить всё до конца, ощутить плоть, которой она не касалась так давно.

— Я не так беспомощен, как ты думаешь.

Жозефина резко выдохнула и сказала почти спокойно:

— Давай заканчивать.

Рон кивнул и отпустил её руку.

Жозефина переместилась к другому краю ванны, быстро, но тщательно омыла ноги, которые всё ещё были ватными на ощупь, но Жозефине показалось, что на сей раз мышцы под её пальцами чуть заметно напряглись.

Затем помогла ему перебраться в коляску — с этим Рон тоже уже почти справлялся сам — и, выкатив коляску в спальню, отошла на секунду в сторону.

— Ты отпустишь меня принять душ?

Рон поднял бровь. Обычно Жозефина сначала укладывала его, а потом уже принимала душ, видимо, в своей собственной спальне.

— Это твой дом. Не мне тебе говорить, какой душ принимать.

Жозефина улыбнулась кривовато и чуть грустно.

— Но я всё же спрашиваю, — сказала она, оставаясь на месте.

— Конечно, иди. Я справлюсь сам.

Жозефина кивнула, но, выходя, всё же проследила внимательным взглядом за Роном, который опираясь на руки, забирался на кровать.

Вернулась она минут через двадцать. Рон лежал, глядя в потолок, и думал о том, что вскоре ему снова придётся связаться с органами правосудия, к которым он не испытывал ни грана тепла.

Жозефина присела на постель рядом с ним и чуть отодвинула одеяло вниз. Рон скосил взгляд на тонкую руку, оказавшуюся у него на плече. На Жозефине не было ничего, кроме обмотанного вокруг груди широкого полотенца. Тело Жозефины почти не изменилось за прошедшие годы. Она явно следила за собой. Детская мягкость исчезла совсем, уступив место плавным изгибам и впадинкам, которых непременно хотелось коснуться губами. Рон мог бы просто смотреть на это тело, как смотрят на огонь, любуясь ломкой пластикой движений, выискивать мельчайшие детальки и вглядываться в их сочетания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Жозефина отодвинула одеяло ещё ниже, открывая бёдра и чуть напряжённый член. Оценила картину и посмотрела Рону в глаза.

— Можно я сделаю кое-что?

Рон едва заметно улыбнулся, вспомнив, как сам когда-то говорил эти слова, и Жозефина тут же улыбнулась в ответ и кивнула. Она тоже помнила.

— Хорошо, — сказал Рон после секундного колебания.

Жозефина нагнулась и, открыв прикроватную тумбочку, извлекла оттуда что-то. Наклонилась, целуя Рона нежно и тягуче. Провела руками по его бокам и, поднявшись к рукам, скользнула по внутренней стороне предплечий, оглаживая их. Рон ощутил, как скользит по коже шелковистая ткань, а когда понял, что именно касается его — было уже поздно. Резким движением Жозефина завела его руки вверх и стремительно переплела шёлковой лентой, закрепив её за какую-то завитушку на спинке кровати.

Рон дёрнулся и мгновенно запаниковал, обнаружив, что не может освободиться.

Жозефина поймала его испуганный взгляд и, наклонившись, коснулась губами виска.

— Доверься мне, Рон. Я ничем тебе не поврежу.

— Разве что добавишь ещё пару дырок, — Рон нервно усмехнулся.

— Никогда, — Жозефина покачала головой и, чуть сдвинувшись вниз, коснулась губами его подбородка, а затем шеи под самой челюстью.

— Жозефина, не надо, — попросил Рон тихо, дёргая руки ещё раз, но лента лишь затянулась сильней.

Жозефина отодвинулась, вглядываясь в его лицо и пытаясь понять, насколько серьёзен этот протест. Затем положила руки на бёдра Рона и рванула вниз, заставляя полностью вытянуть руки и распластаться на кровати. Она целиком перебралась на кровать и села верхом на бёдра Рона. Снова вгляделась в лицо.

— Не больно? — спросила она.

Рон покачал головой. Он медленно успокаивался, но справиться с нервной дрожью всё ещё не мог.

Жозефина снова наклонилась и коснулась губами его ключицы. Провела языком по косточке, а затем проследила обратный путь губами. Снова чуть приподняла лицо, вглядываясь Рону в глаза. Мощное тело под её губами трепетало, и Жозефину заводила эта внезапная власть. Она с трудом сдерживала улыбку, спускаясь губами вниз и исследуя каждый бугорок напрягающегося в ответ на её касания тела. Руки её легли Рону на бока, сжимая и поглаживая, пытаясь определить ту границу, за которой исчезает эта дрожь, но её не было. Бёдра Рона так же вздрагивали в ответ на её прикосновения, как и его грудь.

Жозефина сосредоточилась на правом соске, потягивая его на себя зубами и снова отпуская, чтобы затем обвести языком раздражённую кожу. Наигравшись, спустилась вниз, покрывая поцелуями сантиметр за сантиметром и уже окончательно забыв о цели этого эксперимента, о внимательно следивших за ней глазах, о пьянящем чувстве власти. Она чувствовала теперь только запах хвои и суховатую упругость кожи. Проведя по ней языком, тут же повторяла этот путь носом, пытаясь насытиться ощущениями во всём объёме. Затем сразу же поглаживала это место пальцами и снова целовала.

— Как давно я хотела этого, — прошептала Жозефина, прижимаясь щекой к пупку Рона и чуть потираясь о его живот собственной нежной кожей.

Член Рона отозвался на эту близость лёгким движением, будто сам просился ей в рот, и Жозефина поймала его губами. Обвела языком головку и пощекотала уздечку. Услышав шумный выдох, выпустила его на свободу и вгляделась в глаза Рона.

— Ты сводишь меня с ума.

— Я ничего не делаю, — Рон горько усмехнулся. — Даже шевельнуться не могу.

— Ты сводишь меня с ума просто тем, что ты есть.

Жозефина снова опустила лицо и, скользнув дыханием по головке, приникла губами к внутренней стороне бедра.

— Ты чувствуешь? — спросила она, не поднимая глаз.

Рон долго молчал, и, не дожидаясь ответа, Жозефина чуть раздвинула его ноги и коснувшись губами яичка, втянула его в себя.

Рон ахнул, и этот ответ уже был достаточно ясным. Жозефина выпустила яичко и тут же прошлась по нему языком. Точно так же поймала другое, и чуть пососав, отпустила. Затем скользнула языком к основанию члена и провела им по всему стволу. Поцеловала головку и отстранилась буквально на сантиметр, всё ещё касаясь плоти Батлера дыханием.

— Что ты творишь? — выдохнул тот.

— Проверяю твою чувствительность, — Жозефина высунула язык и, чуть коснувшись им уретры, опять отодвинулась на пару миллиметров.

Рон резко выдохнул и качнул бёдрами навстречу. Лицо его тут же исказила боль.

— Рон! — Жозефина мгновенно сдвинулась наверх и обняла его, одновременно удерживая и не давая изогнуть спину. — Тихо, перестань.

На виске Рона блеснула капля пота, и Рон отвёл взгляд, но Жозефина тут же чуть повернула к себе его лицо.

— Но ты чувствуешь, — сказала она уверенно.

— Да… — выдохнул Рон, — двигаться… трудно.

— Не двигайся, — Жозефина принялась поглаживать его грудь, теперь уже просто успокаивая. — Не двигайся, я всё сделаю сама. Как ты хочешь?

Рон непонимающе посмотрел на неё.

Жозефина потянулась, лёгким движением расплетая ленту, поднесла одну его руку к лицу и, поцеловав пальцы, втянула в рот на одну фалангу, чтобы тут же отпустить.

— Так, — она ещё раз поцеловала подушечки и, подведя руку Рона к собственному бедру, заставила коснуться нежной кожи на его внутренней стороне, — или так?

Рон резко выдохнул и, обхватив Жозефину обеими руками, притянул к себе, заставляя коснуться губами своих губ. Жозефина с жадностью ответила на поцелуй и снова перекинула ногу через бедро Рона, устраиваясь сверху.

— Я сейчас вообще ничего не дождусь, — пробормотал Рон, выпуская её губы, но искорки в глазах выдавали его с головой.

Жозефина привстала и, поймав телом головку члена, замерла.

— Только не двигайся, — напомнила она.

Рон явно уже начинал злиться. Обхватив её бока руками, он попросту потянул Жозефину вниз, и та охнула.

— Стой…

Стоять было уже поздно. Член Рона пульсировал глубоко внутри, и мышцы судорожно сжимались вокруг него так, что оба замерли, балансируя на грани боли и наслаждения.

Руки его теперь медленно поглаживали напряжённые бёдра Жозефины.

Жозефина наклонилась, поцеловала его в губы.

— Я только с тобой так хочу, Рон. Ты мне снился. Снилось, как я касаюсь этого тела, — Жозефина провела пальцами по груди Батлера, — как я целую тебя, — она коснулась губами приоткрытых губ Рона и, чуть втянув внутрь одну из них, тут же отпустила, — снился ты во мне.

Рон притянул её вплотную, заставляя продолжить поцелуй, и принялся гладить по спине. Жозефина медленно расслаблялась и понемногу начала двигаться, не переставая целовать Рона и скользить руками по его плечам и груди.

— Я скучала, — выдохнула она.

Руки Рона неожиданно оказались на её ягодицах, с силой сжали их и приподняли Жозефину, заставив тут же под весом собственного тела резко опуститься вниз. Жозефина поняла намёк и задвигалась быстрее. Поймав одну руку Рона, перевела её с бедра на собственную грудь и хотела было убрать пальцы, но Рон удержал её кисть, заставляя двигаться вместе с ним. Другой рукой Жозефине удерживала себя навесу, пока наслаждение не разорвало реальность на осколки. Сжав мышцы, она почувствовала, как так же с шумным выдохом Рон изливается внутри, и рухнула, уже окончательно забывая об осторожности и о том, что может причинить боль.

Оба долго лежали почти неподвижно. Рон слабо водил пальцами по спине Жозефины, а Жозефина просто уткнулась носом ему в плечо и не шевелилась.

— Подожди, — сказала она наконец с тяжёлым вздохом и, выбравшись из кровати, побрела в ванную за салфетками. Нашла только полотенца, принесла и промокнула живот Рону, а затем снова скрылась и зашуршала водой.

Когда она вернулась, Рон лежал на боку, повернувшись спиной к двери ванной. Жозефина забралась на постель рядом с ним, подсунув одну руку ему под голову, другой обняла за пояс. Опустила подбородок на плечо и стала ждать.

— О чём ты думаешь? — спросила она, так ничего и не дождавшись.

Рон долго размышлял, стоит ли отвечать, а потом сказал.

— Я думаю о том, что, если я встану на ноги, мы больше не будем вместе.

Жозефина промолчала, и через какое-то время Рон продолжил.

— А если не встану, то на кой-чёрт я нужен?

Жозефина вздохнула и, обняв его ещё крепче, поцеловала под ухом.

— Рон… — сказала она задумчиво, тщательно подбирая слова. — Ты мне нужен в любом виде. У твоего нынешнего состояния, если честно, есть даже некоторые преимущества. Ну, по крайней мере, для меня. Например, ты больше не пытаешься меня придушить. Но это не повод ничего не делать. Мы оба хотим, чтобы ты был здоров. А между собой мы как-нибудь разберёмся. Давай только не будем валить всё в одну кучу.

— Очень грамотно построенная речь профессионального дипломата, — усмехнулся Рон.

Жозефина улыбнулась и поцеловала его ещё раз.

— Рон, это всё правда. Я буду тебе помогать сколько нужно. Но разреши мне привезти специалистов по реабилитации. Это глупо. Ты почти здоров.

Рон долго молчал.

— При одном условии, — он повернулся, и Жозефина отодвинулась, позволяя ему лечь на спину, но тут же оплела тело Рона руками и опустила подбородок ему на грудь.

Оба молчали. Жозефина ждала, а Рон думал, как именно сформулировать это условие. Он знал, что хочет услышать, но не знал, как сделать так, чтобы эти слова были сказаны от всего сердца.

— Скажи, кто я для тебя? — спросил он наконец.

Жозефина улыбнулась, и в глазах её засветилось что-то тёплое, знакомое, но давно забытое. И всё же она молчала. Только закусила губу.

— Я вижу, сколько времени ты тратишь на меня, — продолжил Рон, внезапно ощутив себя неуютно в тишине, — хотя мы с тобой с самого начала говорили, что это ничего не значит. И я хочу знать — то, что было сейчас — тоже не значит ничего?

— Ты человек, которого я люблю, — перебила Жозефина. — Всегда любила и всегда буду любить. Мне сложно удерживаться на грани рядом с тобой. Касаться тебя и не сметь прикоснуться по-настоящему. Но…

— Но.

Жозефина вздохнула.

— Но… Я тебя боюсь.

Жозефина замолкла, не желая возвращаться к упрёкам.

— Почему? — спросил Рон. — Я делал то, что было тебе неприятно? Я думал, тебе нравилось то, что между нами было.

— Мне нравилось. Даже когда было больно. Беда в том, что ты никогда не верил мне. Не верил, что я способна принимать решения и отвечать за свои поступки.

— Жозефина, — Рон вздохнул и легко погладил её по волосам, как ребёнка, — но это ведь было так.

Жозефина отвернулась и опустилась ему на грудь уже щекой.

— Это было так, — согласилась она. — Я не могу сказать, что ты был не прав. Ты перегибал иногда. Но я всё равно всегда тебя любила. Но… теперь я могу принимать решения. А нужно ли это тебе, я не знаю. Мне кажется, ты хочешь Линду. Хочешь вернуться к тому, что было.

— Жозефина, посмотри на меня.

Жозефина послушно повернулась к нему.

— Я хочу тебя. Я знаю, что тебе двадцать восемь и ты уже взрослая.

Жозефина слабо улыбнулась.

— А ты уверена, что уже взрослая? — продолжил Рон. — То, что ты сказала мне в лифте…

Жозефина вздохнула, уткнулась на секунду носом ему в грудь, а потом опять подняла лицо.

— Не знаю, — сказала она, — нет, не уверена. Я себя не контролирую, когда дело касается тебя. И меня это пугает.

— Но я в этом не виноват?

Жозефина повела плечом.

— Не знаю, — повторила она. — Но мне кажется, если ты поможешь мне, мы сможем удержать грань.

Жозефина с удивлением увидела, как расцветает в глазах Рона давно забытое тепло.

— Я всегда хотел тебе помочь, — сказал он тихо. — Ты не видела?

Жозефина посмотрела на него с недоумением, а потом улыбнулась.

— Я подумаю об этом, — она сделала паузу. — А ты?

Рон вопросительно посмотрел на неё.

— Ты уверен, что ты уже взрослый? Что сможешь себя контролировать и не перегнёшь палку?

На секунду в глазах Рона мелькнуло недоумение, а затем он улыбнулся краешком губ.

— Нет, — ответил он, — но ты мне поможешь?

— Я бы хотела.

— Тогда, наверное, смогу.

— Подводя итог… Ты спросил, кто ты для меня, но ты хотел услышать другое.

— Правда?

— Ты хотел, чтобы я сказала, что люблю тебя.

Жозефина приподнялась и наклонилась к его лицу.

— И я люблю тебя. Безумно тебя люблю.