ГЛАВА 16. Лодочки

Дэрек смотрел на Рона с полминуты и в конце концов не выдержал.

— Какого чёрта ты тут делаешь и где Жозефина?

Коляски он не заметил, только мрачное лицо, рассечённое шрамом, и взгляд, от которого хотелось стремительно отступить в коридор.

И всё же Дэрек помнил, какой была Жозефина, когда этот человек из прошлого появлялся в её жизни. Какой она была и морально, и физически, потому что Дэрек своими глазами видел, как Батлер выбросил Жозефину из машины как мешок с картошкой.

У них могло быть немало проблем в последнее время, но это были их проблемы. Дэрек слишком хорошо понимал, во что можно вляпаться, связавшись с состоятельным мужчиной без тормозов. Жозефина никогда не говорила о прошлом, но Дэрек видел, какую боль ей причиняют воспоминания о Батлере.

— Мне вызвать полицию? — спросил Дэрек, так и не получив ответа на свой вопрос.

— Ну, вызови, — Рон отложил в сторону списки, и сначала Дэрек заметил, как по-хозяйски он это делает, будто бы хранил их здесь постоянно. Затем уже он увидел большие колёса инвалидного кресла и неподвижные ноги во флисовых брюках.

Дэрек прищурился. Рон смотрел на него с презрением, как на муравья, заползшего в кабинет из сада, но слабое место его Адамс видел сейчас абсолютно чётко.

— Где Жозефина? — спросил Дэрек резко.

— Позвони и спроси.

Дэрек потянулся к телефону и набрал номер Арманд, но та не брала трубку. Мобильный у Жозефины не отвечал уже несколько недель, но Дэрек списывал это на неполадки со связью и разницу в часовых поясах.

Он убрал телефон обратно в карман.

— Получил по заслугам наконец?

Рон усмехнулся, но во взгляде его промелькнула сталь. Ссориться с мальчишкой и правда было смешно. Нужно было бы вызвать охрану и вышвырнуть маленького нахала на трассу, вот только решать это дело без Жозефины не хотелось совсем. Не хотелось знать, что он выдворил этого молокососа из жизни любимой, и всегда сомневаться, сделала бы это сама Жозефина или предпочла бы спокойную жизнь с Адамсом.

Ещё какое-то время оба смотрели друг на друга.

— Убирайся, — предложил Рон спокойно. — Переночуешь в городе, а утром Жозефина всё тебе объяснит.

Дэрек усмехнулся.

— С какой стати мне делать это? Ты пробрался ночью в мой дом. Полагаю, тебе лучше исчезнуть, пока не появилась полиция.

— Твой? — Рон поднял брови. — Ты хоть один кредит вложил в этот дом?

Уголок губ Дэрека дёрнулся.

— А ты всё меряешь кредитами? Это всё, что у тебя есть? Поэтому она терпела тебя.

Рон сжал кулак на подлокотнике.

— Маленький идиот. Что ты можешь об этом знать?

— Но теперь, — продолжил Дэрек, — никаких денег не стоит трахаться с калекой. Я думаю так.

Рон рванулся вперёд в бессознательной попытке размазать наглеца по стене. Он смог встать и почти шагнул вперёд, поэтому упасть обратно именно в кресло, а не на пол оказалось особенно трудно. Он, тяжело дыша, прищуренными глазами разглядывал Дэрека, а тот усмехался. Рон был уверен, что, если бы у него был пистолет, в этот момент он бы просто вышиб молокососу мозги.

Пистолета не было. Встать и сделать это собственными руками он, как оказалось, тоже не мог.

— Выметайся, — повторил Рон громче, — тебя никто не звал.

— В чём дело, правда глаза колет?

— Я сказал…

— Ты тут ничего не в праве говорить. Не думай, что меня испугают твои громилы.

Рон скрипнул зубами.

Дэрек опустился в кресло, закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди.

Рон молча направил кресло к выходу, прокатился по коридору в гостиную и дальше на крыльцо и, только оказавшись снаружи под хлёсткими струями ливня, остановился. Находиться рядом с мальчишкой он не собирался. Хотелось знать, почему Жозефина ничего до сих пор Дэреку не сообщила.

Рон потянулся к телефону. Первым он набрал номер Танаки.

— Меня может кто-нибудь забрать? — спросил он.

Танака недоумённо хмыкнул.

— У тебя там Рюдзо. Этого хватит или хочешь шофёра?

— Хочу просто уехать из этого чёртова захолустья.

— Я ему передам. Жди.

Рон нажал отбой и набрал номер Жозефины, но тут же замер. Говорить не хотелось. Он был уверен, что дело выльется в скандал, а ему более, чем хватило всех последних событий. Жозефина и без того с каждым днём казалась всё больше усталой, так что обвинять её хоть в чём-то не было уже никакого желания.

Он убрал телефон и стал ждать, когда появится машина.

***

Жозефина вернулась к одиннадцати, уставшая до предела. Около девяти звонил Дэрек, но трубку брать она не стала — попросту не знала, что сказать. «Привет, как дела? У меня тоже отлично. Кстати, мы больше не вместе, ищи себе новое жильё». Вариант казался не слишком удачным.

Дела и так шли не очень. Дизайнеры опаздывали со сдачей проекта и старательно делали вид, что не понимают — переносить открытие нельзя. Жозефина не любила требовать от людей того, чего они делать не хотели, и, хотя заниматься этим приходилось частенько, каждый раз чувствовала себя выжатой как лимон.

Звонок Дэрека испортил ей настроение ещё больше и всё, о чём она мечтала к концу вечера — это вернуться домой, уткнуться носом Рону в плечо и уснуть, всё равно даже где — на диване в гостиной, в ванной или в спальне.

Она ожидала встретить Рона в одном из этих мест и как запасной вариант рассматривала кабинет, где Рон сидеть не слишком любил — как он говорил, «не ощущал его своим». Жозефина вдруг задумалась о том, что у Рона уже успели появиться любимые места в её доме. Например, ему нравилось сидеть у камина в гостиной, и Жозефина знала почему — им обоим это место напоминало тот маленький домик в горах, где они впервые были по-настоящему счастливы. А вот библиотеку Рон не любил. Просто не понимал и считал обычным заскоком.

Жозефина никак не могла дождаться настоящей весны, чтобы показать ему сад. Сама она по-прежнему очень любила сидеть у моря по вечерам и хотела, чтобы хотя бы раз такой вечер разделил с ней Рон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ни в гостиной, ни в кабинете, ни в спальне для гостей, где они обычно спали, Рона не было.

Жозефина заглянула в тренажёрный зал просто для очистки совести — там в это время суток Рон мог оказаться только в силу каких-то чрезвычайных обстоятельств. Ничего не добившись, она почти наугад отправилась в собственную спальню. Рона она туда никогда не звала, потому как тот с самого начала вполне чётко обозначил своё отношение к местам их совместного с Дэреком пребывания. Впрочем, и дверь давно уже не запиралась, как все остальные двери в доме. Пытаться скрывать что-то от Рона означало лишь сильнее разжигать его паранойю, это Жозефина поняла уже давно.

В хозяйской спальне действительно шумел душ.

Жозефина немало удивилась, но всё же устроилась в кресле и стала ждать. Не сразу до неё дошло, что душ Рон давно уже не принимал — просто не мог.

Жозефина рванулась было к двери ванной, но открыть её не успела — Дэрек сам показался на пороге, по пояс замотанный в полотенце.

— Жозефина, — сказал он с облегчением и протянул руки, видимо, собираясь заключить её в объятья.

Жозефина отступила на шаг назад.

— Где Рон? — спросила она отчётливо, чувствуя неладное.

Дэрек поднял брови и тоже отступил.

— Очень интересный вопрос, — сообщил он.

— Не валяй дурака, Дэрек.

— Это всё, что ты хочешь у меня спро…

— Дэрек! Заткнись и ответь на вопрос. Где Рон?

— Полагаю, убрался, как я его и попросил.

— Ты… что? Дэрек ты… ты придурок.

— Отличное приветствие.

— Кто тебе позволил выгонять кого-то из моего дома?

Дэрек поднял брови.

— Я-то полагал, что мы живём тут вместе.

— Мы, может, и живём, но это пока всё, что ты тут сделал. Не меняй тему. Что ты ему сказал?

— Правду, — Дэрек пожал плечами. — Что теперь с ним вряд ли кто-то будет трахаться даже за деньги.

Жозефина, не выдержав, подошла вплотную и, схватив его за плечи, встряхнула так, что у Дэрека щёлкнули зубы.

— Дэрек, ты дебил. Честное слово. Я сейчас уеду. У тебя будет два часа, чтобы собрать свои шмотки и исчезнуть.

Дэрек смотрел с недоумением. Только когда Жозефина отпустила его и исчезла в коридоре, он начал осознавать, что происходит, и рванулся следом.

— Чёрт бы тебя побрал, Жозефина, как это понимать?

— Буквально, — не оборачиваясь, Жозефина сбросила с плеча его руку.

— Ты что, собралась бегать за этим самодуром? После всего, что он тебе…

Жозефина резко остановилась так, что Дэрек налетел на её спину и развернулся.

— Дэрек, ещё слово в его адрес и побежишь в город в одних трусах.

— Но ты же не можешь теперь приползти к нему!..

— Что я могу, я разберусь сама. А с тобой мне не о чем больше говорить. Ты сегодня достаточно показал своего «я».

Жозефина отвернулась и двинулась к двери, не обращая больше внимания на раздражённые выкрики за спиной.

Только сев за руль и подняв аэромобиль в воздух, она немного расслабилась. Скорость успокаивала, хотя хаос в голове не девался никуда. Куда вообще мог поехать Рон? Это был первый вопрос, который следовало решить. Здание «Батлер Корп» всё ещё было опечатано, значит, пентхаус отпадал. А что, собственно, ещё было у Рона из жилья? Жозефина надеялась, что, если бы что-то и было, она бы об этом знала. Отели… Но у Рона и денег толком не было. Да и кредитоспособность его для всех сейчас была под вопросом.

Жозефина сосредоточилась, закрыла глаза и неожиданно для самой себя улыбнулась. У неё появилось предположение, и, если бы вдруг оно оправдалось, это значило бы очень много.

Жозефина подняла скорость и чуть сменила угол, направляясь напрямик к берегу реки.

***

В этих местах она не была очень давно. Обошла весь город, а вот эту набережную всегда обходила стороной — слишком много было в каждом камне и в каждой мраморной скульптуре на парапете. Даже сейчас, в темноте, Жозефине казалось, что она видит, как плывут по реке маленькие рыбацкие лодочки, направляясь на восток. Она крепко сжала руль и опустила аэромобиль.

Глубоко вздохнула, успокаивая взбесившееся сердце. Вышла, включила сигнализацию и двинулась к дому с башенками, стоявшему немного в глубине.

От сердца стремительно отлегло, когда она увидела у подъезда чёрный Мерседес охраны. Не переставая глупо улыбаться, Жозефина кивнула Рюдзо и тот отсалютовал ей движением руки.

Жозефина вошла в дом и стала подниматься. Пользоваться лифтом она не хотела, тем более, что идти было невысоко.

Остановилась у дверей. Раньше напротив снимала квартиру молодая семейная пара. Теперь весь этаж казался запущенным и опустевшим.

Жозефина внезапно поняла, что у неё нет ключей. К тому же она не знала, в какую дверь звонить, и откроет ли Рон вообще.

Она позвонила в ту, где жили когда-то они, но никто не ответил.

Тогда Жозефина позвонила в дверь напротив. Ответа тоже не было долго, а затем по другую сторону послышался грохот. Жозефина усмехнулась, хотя на глаза навернулись слёзы.

Дверь открылась, и на пороге показался Рон, злющий как чёрт.

Жозефина наклонилась, попытавшись его обнять, и у неё, пожалуй, получилось бы, если бы Рон стоял напротив, а вот так снизу-вверх Батлеру оказалось неожиданно легко оттолкнуть её руки.

Жозефина отступила на шаг назад.

— Ты меня не пустишь? — спросила она, продолжая улыбаться всё так же грустно.

— Нет.

— Но ты же открыл.

Рон молчал.

— Рон, я так устала, ты просто не представляешь.

Пальцы Рона крепче сжали подлокотник.

— Я представляю, — сказал он тихо и отвернулся.

— Рон, не хочешь пускать внутрь — пусти меня домой.

Рон вздрогнул, так просто и легко было произнесено это слово.

— Пусти… У меня нет ключей.

Рон потянулся куда-то в темноту и, взяв связку ключей, выехал на лестничную площадку. Приложив один из ключей к замку, открыл дверь напротив и хотел было отъехать в сторону, но Жозефина ловко обошла коляску и втолкнула её внутрь. Зажгла свет и прокатила в комнату.

Рон невольно окинул взглядом покрытые пылью диван и телевизор. Запечатлел в сознании краешек письменного стола, видневшегося из кабинета и опустил глаза.

Жозефина стояла неподвижно, опершись на спинку кресла и тоже разглядывая дом, где когда-то жила. Здесь всё было проще, чем в её собственном особняке, потому что она никогда не просила многого, а Рон не ценил комфорт. Но каждый изгиб дерева здесь напоминал о чём-то, вызывая к жизни старую боль.

— Отпусти меня, — сказал Рон тихо.

Жозефина опустила взгляд на его макушку и заметила, что взгляд Рона устремлён на письменный стол, где закончилось их недолгое счастье.

— Не пущу, — сказала Жозефина. Руки со спинки кресла она убрала, но лишь затем, чтобы выйти в коридор и плотно закрыть дверь.

Вернулась в комнату, обошла кресло и заглянула Рону в глаза.

— Я не могу здесь находиться, — сказал Рон. — Всё так же душно.

— Давай откроем окно.

Рон усмехнулся.

— Станет ещё хуже.

Жозефина покачала головой.

— Хуже мы делали сами. И делаем теперь.

Рон кивнул.

— Так может, прекратим? — спросила Жозефина.

— Невозможно. Я всегда буду бояться тебя потерять.

Жозефина криво улыбнулась.

— А я всегда буду тебя любить.

— Но никогда не будешь моей.

— Я уже твоя. Всегда была и всегда буду. Ты же знаешь: я — часть тебя.

— Не верю.

— Проверь. Подойди и возьми.

Жозефина шагнула чуть назад и припала спиной к стене, устало наблюдая за Роном. А когда увидела, как тот встаёт и двумя маленькими, но такими долгими шажками преодолевает разделявшее их небольшое расстояние, сама ощутила всю ту боль, которую доставили ему эти шаги.

Руки Рона впечатались в стену по обе стороны от неё. Глаза горели знакомым безумным пламенем.

— Ты моя… — прошептал Рон в самые её губы.

Жозефина ухватила его за талию и тут же поняла, что Рон оседает вниз. С силой прижала его к себе, обхватывая крепче.

— Держу, — выдохнула она, — Рон… Что б тебя… Держу.

Батлер был неимоверно тяжёлым, по-прежнему намного тяжелее самой Жозефины, и той с трудом удалось дотащить его, едва передвигавшего ноги, до кровати.

В спальне тоже пахло пылью, и Жозефина тут же открыла окно. В комнату ворвался запах ливня и негромкий шум падающих капель.

Рон поймал её руку и потянул к себе, но, если бы он и не сделал этого, Жозефина сама уже едва могла стоять. Она упала на кровать, придавливая Рона собственным весом, и хотела было тут же откатиться, но Рон ей не позволил. Просунул руку между ними и принялся привычными движениями расстёгивать жакет.

Жозефина помогала ему как могла, извиваясь и сбрасывая одежду на пол, пока Рон не добрался наконец до её тела и не поймал губами ключицу.

Жозефина резко выдохнула, чувствуя, как мгновенно разгорается огонь в её теле. Она судорожно потёрлась о его бедро, стараясь соприкоснуться с Роном каждой клеточкой кожи, затем все-таки упала в сторону и потянула Рона на себя.

Она уже забыла, как давно не испытывала этого чувства, когда большое тело любовника накрывает тебя и прижимает к постели всем свои весом. На несколько секунд сознание едва не уплыло в темноту от густого знакомого запаха и ощущения этой тяжести, этой близости и этого жара.

Пальцы сами собой принялись стягивать с Рона свитер, а потом скользнули по сильной спине, исследуя каждый её кусочек.

Рон поймал её губы, заставляя окончательно забыть обо всём, что происходило вокруг, и только вжиматься в него изо всей силы.

Жозефине первой удалось избавить Рона от брюк, и она тут же схватилась за освободившуюся твёрдую плоть, вырывая из горла Батлера стон.

Тот отвлёкся на секунду от её губ, коротко прикусил напоследок и, перевернувшись на спину, потянул Жозефину на себя, а затем стал стаскивать с неё остатки одежды. Добравшись наконец до тела, крепко притиснул к себе и какое-то время просто сжимал так, позволяя потираться о себя и медленно плавясь в волнах наслаждения.

Жозефина попыталась отстраниться, но Рон не дал ей. Просто проник руками между бёдер, разводя их в стороны. Жозефина без раздумий обхватила его ногами и тут же насадилась на него. Выгнулась от боли, тяжело дыша, и Рон, отпустив её ягодицы, принялся гладить спину, целовать плечи и грудь, покусывать и ласкать соски.

Слов не было. Оба знали, что хотят именно так. Быстрее. И пусть будет боль, главное было — снова оказаться вместе.

Уловив едва заметный кивок, Рон задвигался медленно и неглубоко, всё равно заставляя Жозефину стонать при каждом толчке.

Жозефина чуть приподняла веки и смотрела на него абсолютно пьяно, явно не соображая, от чего она стонет — от удовольствия или от боли.

— Маленькая моя… — прошептал Рон одними губами. Поймал руку Жозефины и вместе с ней сжал её грудь.

— Всё, — выдохнула Жозефина и уронила лицо в изгиб его плеча.

Рон ощутил сладкую пульсацию и толкнулся в последний раз.

Жозефина застонала — просто так, напоследок.

А потом Рон снова перевернул её на спину, навис сверху и долго целовал лицо и шею, так и не заметив, когда Жозефина уснула.

***

Проснулся Рон от того, что Жозефины не было. Чувство было внезапным и злым, и Рон приготовился уже вскочить с постели, когда наткнулся взглядом на стройную фигурку, стоявшую на балконе и наблюдавшую за рекой.

Жозефина будто бы поймала его взгляд спиной, тут же обернулась и, вернувшись в комнату, снова забралась под одеяло.

— Я должна была это увидеть, — прошептала она, укладываясь в объятиях Рона и вжимаясь ему в грудь. — Лодочки… — пробормотала уже совсем тихо. — Маленькие рыбацкие лодочки… — и снова уснула.

А Рон стал просыпаться. Медленно и неторопливо. Впервые за два года утром он не чувствовал себя разбитым.