ГЛАВА 8. Ожидание

Танака позвонил спустя три часа. О враче серьёзных новостей не было — лишь то, что его нашли, и Шелман поехал делать ему предложение, от которого нельзя отказаться.

— Что вообще произошло? — спросила Жозефина. Она стояла у широкого окна, выходившего на узкую улочку, прислонившись лбом к стеклу и устало потирала глаза. Город уже зажёг свои огни, и Жозефина с трудом могла поверить, что ещё днём она собиралась провести тихий зимний вечер с Дэреком, перед тем как тот отправится в своё турне.

Дэрек звонил три раза. Жозефина каждый раз нажимала отбой. Только после третьего звонка она отправила короткую смс: «Всё хорошо. Приехать не смогу». Телефон замолчал.

Помещение, где сидели Карлита и Линда, постоянно казалось ей слишком тесным. Она отчасти жалела Линду, которая чувствовала себя откровенно неуютно под прицелом презрительного взгляда Карлиты, однако заступаться за неё и не думала.

Карлита бесилась. Это ощущалось за метр. С какой-то злой усмешкой Жозефина думала, что эта напыщенная золотая девочка рассчитывала остаться в этом коридоре в одиночестве. И даром, что девочке уже за тридцать — ума ей это не прибавило. Несмотря на все свои математические способности, Карлита явно осталась там же, где и была — в офисе Рона и в его деловых ланчах, но не в его одиноких вечерах.

На Линду смотреть было труднее. Сердце кололо при мысли о том, что Уолтерс похожа на неё саму пять лет назад. Только она уже не могла стать такой. И дать Рону то, чего тот желал когда-то и, видимо, хотел до сих пор. Рону не нужна была партнёрша. Он хотел ту, кого сможет отнести в спальню на руках. Линда, безусловно, радостно позволяла ему подобное. Жозефина уже не позволила бы никогда.

Жозефина корила себя за то, что думает о подобных вещах, когда неизвестно, что будет с самим Роном через сутки. Всё произошло так быстро, что она не успела даже испугаться, зато теперь осознание случившегося навалилось на неё в полной мере. Врач говорил, что жизнь Батлера вне опасности, но ведь жизнь — далеко не всё. Жозефина мучительно не хотела видеть Рона разбитым и сломленным, какой стала после трагедии Люси. По опыту она знала, что далеко не всё в жизни можно исправить, даже имея деньги. А теперь и с деньгами всё было не совсем понятно. Жозефина заметно покривила душой, когда обещала оплатить специалистов с Земли — вернее, попросту не успела подумать о том, что без денег, поступавших из «Батлер корп», это может стать серьёзной проблемой. Как с ней быть, она думать пока не хотела — достаточно было тех проблем, которые нужно было решать прямо сейчас.

Не хотела она думать и о том, что сидит в больнице у давно уже чужого, по большому счёту, человека. Чем бы ни закончилась эта история, Жозефине в ней места не было. Роль её была невелика — привезти доверенность и позволить Карлите сделать всё так, как та считала нужным. Только вот уже допущенная Карлитой ошибка, её желание во что бы то ни стало перевести Рона в «Астория Бридж», не позволяли уйти и доверить ей здоровье Батлера.

Жозефина вышла в холл больницы спустя почти что три часа после того, как врач попросил её покинуть палату, и почти сразу же раздался звонок Танаки. Голос у того был ещё более уставший, чем у самой Жозефины.

— Это Бёлер. Чёртова старая скотина Клаус Бёлер.

Жозефина впервые слышала от Танаки подобное выражение, но перебивать не стала.

— Я ему двадцать лет говорил, что однажды этим всё закончится. Бёлера никогда не интересовало ничего, кроме собственной задницы. Вопрос был только в том, когда ему понадобится видеть Рона мёртвым, а не живым. Он эту мразь вытаскивал раз за разом все двадцать лет. А Бёлер пользовался… — Танака вздохнул. — У Рона есть идиотская привычка путать своё отношение к людям с их отношением к нему. Он уверен, что, если он засыпает кого-то подарками и милостями, а тот радостно принимает всё, что ему дают — это любовь. А когда оказывается, что его просто использовали, он чувствует себя преданным и начинает творить глупости. Его ничто не учит. Может, разве что, теперь он задумается… Хотя вряд ли. Понадобилось пятнадцать лет, чтобы он понял, что из себя представляла Дезире. И даже тогда он продолжал надеяться. Я думаю, что он и разводиться толком не хотел, иначе мы решили бы этот вопрос быстро с одной единственной жертвой.

— Если не хотел, зачем развёлся…

Жозефина прикрыла глаза. Почему-то из всей тирады Танаки именно эта часть вызвала болезненный укол в груди.

Танака помолчал.

— А ты не понимаешь, Жозефина?

Не получив ответа, он продолжил.

— Одно помешательство сменилось другим. Но это лишь снова причинило ему боль.

— Я не использовала его.

Танака вздохнул.

— Я знаю, — сказал он устало, — просто Рон уже сам не знает, во что верить. Он обжигается, но снова тянется к огню. Он знает, что опять обожжётся, но по-другому не может. И иногда… Он одергивает руку просто потому, что знает, что сулит ему этот огонь.

Жозефина долго молчала.

— Я знаю, — сказала она в конце концов. — Но знаешь, как от этого больно огню?

— Знаю, — ответил Танака мягко. — Я не сужу. Только сейчас не причиняй ему новой боли. Сейчас… не то время.

— Я не собиралась, — Жозефина замолкла и снова потёрла глаза. — Что дальше? Нам аукнулось то дело с…

— Да, — прервал её Танака. — Правительство почему-то считает, что «Батлер корп» продавала боевые истребители на Эрхан. Рону поставили условие, либо он сдаёт сообщников, либо садится в тюрьму.

По спине Жозефины пробежал холодок, и она оглянулась на лестницу, ведущую на второй этаж, где располагались палаты.

— Он никого сдавать не хотел. Поехал к Бёлеру выяснить, что всё это значит и… Когда я вошёл, уже шла стрельба. Сделал, что успел.

Жозефина опять потёрла глаза.

— Хорошо, — сказала она, хотя никакого «хорошо» абсолютно не ощущала. — Что делать теперь? Что с самим Бёлером?

— Бёлер был ранен, но где он сейчас, я пока не знаю.

— Думаешь, надо его сдать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А почему нет?

— Потому что… — Жозефина прокашлялась. — Потому что он чуть не усадил Рона в инвалидную коляску. А может быть, ещё усадит.

Танака помолчал.

— Если решить дело самим, АНБ не отстанет. Им нужен козёл отпущения.

— А если отдать Бёлера им, то они получат сразу трёх, — Жозефина снова закрыла глаза. — Бёлер-то не будет молчать.

Жозефина почти видела, как на другом конце линии Танака кивнул.

— Да. Надо продумать, как сдать им молчаливого Бёлера.

— Сколько времени они дали?

— Сутки. Прошло уже двенадцать часов.

Жозефина посмотрела за окно.

— Танака… А моё похищение… Это сделал Бёлер?

— Не надо об этом сейчас.

— Именно сейчас.

— Думаю, да.

— Тогда он может отсиживаться на Земле. У него там связи, раз он потащил меня именно туда. И я бы начала с Австралии.

— У нас там сейчас никого нет. Понадобится время. Ты уверена?

— Нет. Но других вариантов нет, — она помолчала, размышляя. — А что насчёт Сальваторе? Рон говорил, у него большие возможности на Земле.

— Мы об этом сразу подумали. Но счёт с ним закрыт. Нам уже нечего ему предложить.

— Рон говорил, есть какой-то код…

— Жозефина… — Танака перебил её, но говорил он мягко, будто с ребёнком. — Мы уже отдали ему код. Когда пытались вытащить тебя.

Жозефина не ответила. Только закрыла глаза.

— Ладно. Я отправлю туда людей.

— И постарайся объяснить органам, что Рон не может давать показания в больничной койке. Я поговорю с ним. Надеюсь, он всё-таки выступит против Бёлера. Но не сейчас.

— Хорошо.

***

Спалось Жозефине плохо. Жёсткий подлокотник колол руку, а шея основательно затекла.

Около пяти она проснулась от негромкой перебранки где-то поблизости. Прислушавшись, Жозефина узнала голоса Карлиты и Линды.

— Не понимаю, что тебе делать здесь, — цедила испанка. — Сейчас Рону не до того, чтобы развлекаться с тобой.

— Мне тем более непонятно, что делает здесь директор аналитического отдела. Разве вы не должны сейчас работать?

— Что ты понимаешь в аналитике?

Жозефина открыла глаза и повела плечами.

— А, по-моему, она права, — Жозефина в упор посмотрела на Карлиту, наградившую её яростным взглядом. — Вы, мисс Калво, можете сколько угодно презирать нас обеих, но было бы куда больше пользы, если бы вы сейчас занялись делами, а не дрязгами у постели больного.

— Не вам решать, — отрезала Карлита.

— Напротив, мне. Потому что от этого зависит и мой бизнес, как совладелицы «Батлер корп».

Карлита открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же замолкла.

— Если бы я знала, что вы из себя представляете… — произнесла она негромко.

— Карлита, я не пытаюсь с вами ссориться. И давлю только потому, что иначе вы слушать не хотите. Кто-то должен выяснить, какова выгода Бёлера в этом деле. И ваши возможности нам всем бы очень помогли.

Карлита буравила её взглядом с минуту, а потом обмякла и сказала:

— Хорошо.

Вставать она, впрочем, не спешила.

— Обещаю, что не буду такой эгоисткой, как вы, и буду держать вас в курсе дел, — сказала Жозефина.

Щёки испанки вспыхнули, но спорить она не стала. Лишь поднялась и направилась к выходу.

***

Врача привезли к шести часам. Жозефина с ужасом смотрела на пожилого мужчину, никак не производившего впечатление отличного специалиста. Затем перевела взгляд на Симонса.

— Всё будет хорошо, — в третий раз повторял ей главврач, однако это не помогало.

Всё время, пока длилась операция, Жозефина ходила по коридору из конца в конец, искоса поглядывая на Линду, скорчившуюся в кресле. Та была бледна, под глазами её залегли глубокие тени, и сейчас она никак не тянула на рождественского ангела.

Жозефина хотела было сказать ей, что всё будет хорошо, но едва она открыла рот, обнаружила, что голос пропал. Она сама вовсе не была уверена, что что-нибудь будет хорошо, а врать не привыкла.

Спустя полчаса после начала операции появился Шелман. Жозефина уже несколько раз успела подумать о том, почему на этаже нет охраны, теперь же наконец смогла получить ответ.

— Больница оцеплена, — сказал Ричард. Он единственный во всей этой кутерьме казался сделанным из метала. Голос его звучал так же, как и всегда — ровно и равнодушно. — Новости есть?

Жозефина покачала головой.

— А у вас?

Шелман повторил её жест.

Жозефина прислонилась к стене и запрокинула голову назад.

— Как же хочется что-нибудь сделать… — пробормотала она.

— Вы уже всё сделали.

Ричард отвернулся и посмотрел на Линду. Чтобы создать образ пациентки психбольницы, той оставалось лишь начать раскачиваться из стороны в сторону.

Шелман подошёл к девушке и опустился на корточки перед креслом.

— Мисс Уолтерс?

Линда попыталась втянуть воздух и что-то сказать, но вместо этого из горла её вырвался рваный всхлип.

— Ну, мисс Уолтерс. Вам принести что-нибудь? Может, поесть или кофе?

Линда кивнула и доверчиво посмотрела на Шелмана.

— Кофе.

— С корицей.

Уолтерс закусил губу и кивнул.

Шелман встал и, развернувшись, встретился взглядом с Жозефиной.

— А мне ничего, — торопливо ответила Жозефина, внезапно ощутив неловкость. — Если я выпью сейчас кофе, то просто взорвусь.

Шелман усмехнулся и кивнул.

— У Рона была та же проблема… Когда он искал вас.

Жозефина отвернулась. Она не хотела слышать что-то подобное сейчас. Ей вполне хватило разговора о разводе.

— Идите, — попросила она тихо и, подойдя к окну, снова принялась смотреть на теперь уже меркнущие огни.

Операция закончилась в половине восьмого. На все вопросы о результатах врач отмалчивался.

В девять позвонил Танака с сообщением о том, что АНБ даёт отсрочку на неделю.

Жозефина выдохнула с облегчением и ощутила, как многотонный груз падает с её плеч.

— А что с Бёлером? — спросила она.

— Пока ничего.

— Танака… у Жерома есть связи в спецслужбах. Может, натравить их на самих себя?

— И на Бёлера заодно, — Танака хмыкнул. — Это мысль.

Жозефина слабо улыбнулась.

— Если будут ещё мысли, я поделюсь.

Танака повесил трубку первым.

В двенадцать медсестра сообщила, что Рон проснулся.

Жозефина и Линда метнулись к двери одновременно, но сестра стояла стеной.

— Максимум — две минуты разговора. И только родственники.

Жозефине было даже стыдно входить в палату одной, тем более, что она вовсе не была уверена, что Рону пойдёт на пользу эта встреча.

Рон лежал, чуть приоткрыв глаза и глядя в потолок. Когда Жозефина пересекла порог, он лишь слабо повёл зрачками.

Жозефина остановилась в шаге от него, не зная, стоит ли говорить, что происходит за стенами больницы, но решила, что кое-что сказать всё-таки нужно.

— АНБ дало нам ещё неделю, — сказала она без всякой подготовки. — Танака работает. Без тебя мы решение принимать не будем.

Жозефина сделала ещё шаг вперёд и, не удержавшись, всё же наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Выздоравливай, Рон.

Она вышла, так и не дождавшись ответа, и снова потянулись бесконечные часы ожидания. До конца дня Танака больше не звонил, зато около шести врачи сказали, что Рон окончательно отошёл от наркоза. В палату по-прежнему пускали только близких — это требование госпиталь Святого Патрика соблюдал неукоснительно и явно не терпел поблажек. Спорить, впрочем, никто из оставшихся не пытался.

Жозефина молча прошла внутрь, едва получила разрешение от сестры. Теперь уже Рон абсолютно отчётливо проследил за ней взглядом, но не сказал ни слова.

Жозефина подтянула поближе к постели стоявшее в отдалении потрёпанное кресло и поймала руку Рона. Тот не вырывался, но, похоже, лишь потому, что был слишком слаб.

— Рон, не вини меня, хорошо?

Рон молча смотрел в потолок.

— Я сейчас всё, что возможно, сделала бы, чтобы этого не случилось. Я и… И тогда сделала бы всё. Чёрт, Рон, прости. Я не пытаюсь сказать, что предупреждала, но я ведь предупреждала…

— Уходи.

Жозефина вздрогнула. Голос Рона прозвучал неожиданно отчётливо, подтверждая, что тот в полном сознании.

— Мы об этом уже говорили, — сказала Жозефина мягко. — Я не уйду.

Рон промолчал.

— Рон, я слишком хорошо знаю тебя, чтобы оставить сейчас одного. Ты сейчас будешь выдумывать, что ты одинок и никому не нужен, упиваться этим… Но это же ложь. Мы… Мы все ждём тебя. Представь, каково мне было сидеть сутки в одном помещении с твоими Карлитой и Линдой… Они чуть не убили друг друга под утро, как две кошки, ей богу.

Рон молчал.

Жозефина посмотрела в окно, потом снова на Рона. Лицо его осунулось, но выглядело в целом не так плохо, как в прошлый раз. Только щёки слегка опухли от долгого сна.

— Я говорила с Танакой. Он сказал, что ты никому не веришь, потому что каждый раз веришь слишком сильно. Ты каждый раз знаешь, что тебя предадут, но не можешь удержаться.

Пальцы, которые сжимала Жозефина в своих ладонях, дрогнули.

— И Бёлер… Бёлер доказал это ещё раз.

Рон повернул голову и посмотрел на неё в упор.

— Это не твоё дело, Жозефина.

— Это… моё дело. Потому что я была одной из тех, кому ты хотел верить.

Рон дёрнулся всем телом, пытаясь повернуться на бок, и Жозефина, вскочив на ноги, удержала его на спине, не давая вырваться из объятий капельницы.

— Тихо, Рон. Пожалуйста. Я всё равно не уйду, так зачем вредить самому себе?

Рон зло посмотрел на неё.

— Как позвать врача?

— Никак. Это простая бесплатная клиника, и врачи тут не бегают по первому капризу пациентов.

В глазах Рона мелькнуло что-то новое. Кажется, боль.

— Рон, тебя нельзя перевозить, — сказала Жозефина терпеливо. — Как только врачи разрешат, ты отправишься в «Астория Бридж». Но от меня ты не избавишься и там. Тем более там.

— Я не хочу тебя видеть, — сказал Рон ровно, но Жозефина видела, как за гранью этих слов клокочет злость. — Тебе так трудно это понять?

Жозефина улыбнулась одним краешком губ.

— А я хочу видеть тебя. Пат?

Рон издал невнятный клокочущий звук, и Жозефина торопливо накрыла его плечо рукой.

— Не дёргайся, хорошо? Я просто посижу рядом. Я хочу, чтобы ты знал, что ты не один, вот и всё.

Рон не ответил. Он просто уставился в потолок с таким видом, будто в самом деле находился в одиночестве.

Жозефина вздохнула и опустилась обратно в кресло. После событий, прошедших двух дней неимоверно хотелось спать, и она сама не заметила, как задремала.